Глава 4

В то же время, в совершенно другой реальности, или, вернее, в другом уголке Девяти Миров, Тор, Сын Одина, громовой бог Асгарда, был сломлен. Асгард, обновлённый, восстановленный и парящий в космосе в отдалении от Мидгарда, был местом покоя, но не для его принца. Зал Вальхаллы гудел весельем павших воинов, золотые чертоги сияли, а слуги восстанавливали порядок и красоту, потерянные в Рагнарёке. Но для Тора ничто не сияло так ярко, как раньше. Его молот, Мьёльнир, после всех перипетий, снова был в его руке, но даже его вес не приносил утешения. Тор сидел на одном из балконов дворца, возвышающегося над новым Асгардом, его обычно сияющие голубые глаза были мутными и налитыми кровью. Борода была запущена, плечи поникли. Он смотрел на звёздное полотно космоса, но видел лишь тени. Смерть Локи. Она пришла так быстро, так жестоко, так необратимо. Смерть в руках Таноса, того монстра, что одним махом уничтожил половину его народа, половину семьи. Он держал Локи в своих руках, чувствовал, как жизнь уходит из его тела, видел, как эти хитрые, вечно насмешливые глаза стекленеют. И Тор не верил. Он не мог поверить. Локи умирал столько раз. Столько раз обманывал смерть, играл в свои игры, появлялся, когда его уже оплакали. Это был его удел, его сущность. Он был Богом Обмана. Как такой бог мог умереть так... окончательно? — Он умер геройски, Тор, — сказала ему однажды Валькирия, пытаясь утешить. - Он пытался спасти тебя. Пытался убить Титана. — Он пытался обмануть Титана, — хмуро поправил Тор. - Он всегда пытался обмануть. Но даже это не умаляло боли. В тот момент, когда хватка Таноса сомкнулась, в глазах Локи был страх, но и решимость. Он смотрел на Тора. И там, в этом взгляде, Тор увидел не просто уловку, а что-то искреннее, жертвенное. Или ему так хотелось думать? Каждую ночь Тор приходил к тому месту, где в Асгарде, по традиции, должна была стоять статуя Локи – как символ его памяти. Но Тор не приказал её устанавливать. Что увековечивать? Его предательства? Его редкие, мимолётные проявления доброты? Его бесконечные игры? Он не знал. Он помнил их детство. Помнил, как Локи, тонкий и быстрый, обгонял его в играх, как его смех, звонкий и ехидный, эхом разносился по залам дворца. Помнил, как Локи шутил над ним, но никогда не причинял настоящего вреда. Помнил их братские поединки, когда Локи в мгновение ока менял обличья, ускользая от его ударов. Теперь всё это было лишь пылью. Тор поднял Мьёльнир, чувствуя его знакомый вес. Он пережил столько потерь: Один, Фригга, Хеймдалль, весь Асгард, а теперь и Локи. Он был последним из них, из старого Асгарда, из своей семьи. — Брат, — прошептал Тор в холодную пустоту космоса, и его голос дрогнул. - Ты ведь должен был вернуться. Ты ведь всегда возвращался. Он сжимал молот так крепко, что костяшки его пальцев побелели. Где-то глубоко внутри него всё ещё теплилась крошечная, иррациональная надежда. Надежда, что это всего лишь очередная, самая грандиозная из всех уловок Локи. Что однажды, когда Тор уже смирится, его брат появится, возможно, в облике змеи, или птицы, или какой-нибудь смертной девицы, чтобы произнести свою привычную ехидную фразу: "Неужели ты думал, что я оставлю тебя одного, брат мой?" Но дни превращались в недели, недели в месяцы, а Локи не возвращался. И эта надежда, подобно угольку, медленно тлела, угрожая совсем угаснуть, оставляя Тора в полном одиночестве, с бесконечной, зудящей болью потери. Он поднялся, его взгляд снова устремился на звёзды. Если Локи и не вернётся, то Тор будет помнить его. Помнить не только как злодея, но и как брата, который, в конце концов, отдал свою жизнь, пытаясь спасти его. Эта была его истина. И ничто не могло её изменить. Внутренний покой в Асгарде, который так усердно пытались восстанавить слуги, не находил отклика в сердце Тора. Затянувшееся горе, смешанное с хроническим беспокойством за Мидгард после событий с Таносом, грызло его. Он чувствовал себя отрезанным от мира, от тех, кого он когда-то поклялся защищать. И тогда, в один из таких дней, когда тоска стала невыносимой, Тор принял решение. Ему нужно было движение. Ему нужна была цель. Ему нужно было знать, что те, кого он называл своими друзьями, в порядке. — Я отправляюсь на Землю, — объявил он однажды Сиф, когда они делили трапезу. Она лишь вздохнула. — Будь осторожен, Тор. Тор кивнул, зная, что покоя ему не найти, пока его сердце не успокоится. Он использовал Биврёст, чтобы вернуться на Мидгард, в тот самый город, который стал свидетелем его сражений и его боли. Нью-Йорк. Его встретил всё тот же шумный, суетливый мир, полный бесконечного движения и технологического хаоса. Мстители. Точнее, их остатки. Те, кто пережил Щелчок и последовавшие за ним события. Они были здесь, в своей Башне, которая теперь казалась более пустой, более тихой, чем раньше. Стив Роджерс, Сэм Уилсон, Ванда Максимофф – лица, знакомые и измученные, но живые. Тор провёл несколько дней на Земле, общаясь с ними, пытаясь помочь, чем мог, хотя его силы были слишком велики для большинства земных проблем. Он пытался вникнуть в их новые угрозы, в их повседневные заботы, но его разум постоянно возвращался к одной мысли, одному образу – Локи. Вечером, после долгого дня, проведённого в тренировочном зале, Тор сидел в общей гостиной Башни Мстителей. В окне простирался величественный вид на ночной Нью-Йорк, его миллиарды огней мерцали, как россыпь бриллиантов. Он слушал, как Ванда тихо переговаривается с Сэмом о планах на следующий день, но его мысли были далеко. Он вспоминал последнюю встречу с Локи, его взгляд, его слова. И вдруг... Он почувствовал это. Слабый, но неоспоримый трепет. Эфирный, холодный, но в то же время мощный импульс магии. Не чистая магия Асгарда, не хаотичная магия Ванды. Это было что-то... знакомое. Что-то, что он знал на клеточном уровне, что было частью его самого, его семьи. Магия Локи. Она вспыхнула, как далёкая искра, и почти сразу же исчезла, растворилась в энергетическом фоне города, как капля в океане. Она была настолько мимолётной, настолько неуловимой, что любой другой списал бы это на усталость или игру воображения. Но Тор... Тор знал эту магию. Он чувствовал её тысячи раз, когда Локи в очередной раз играл с ним, когда он менял обличья, когда он творил свои иллюзии. Это был его брат. Он резко выпрямился, его глаза расширились, взгляд метнулся по комнате, словно он мог увидеть источник этого мимолётного всплеска. — Что-то не так, Тор? — спросила Ванда, заметив его резкое движение. — Ты что-нибудь почувствовала? — спросил Тор, его голос был низким, полным напряжения, а взгляд остановился на ней, ведь её магия была одной из самых чувствительных. Ванда нахмурилась. — Нет. Ничего необычного. Просто обычный городской фон. Магия земли, электромагнитные поля... Ты выглядишь бледным. Тор покачал головой. Нет. Она не почувствовала. Потому что это было его чувство. Чувство брата. Его сердце, которое, казалось, давно замерло в скорби, теперь забилось сильнее, быстрее. Это было не простое воображение. Это было реально. Слишком знакомо. Слишком специфично. В этой магии был оттенок холода, который не был обычным для Локи, что-то... более мрачное, более загробное. Но это была его магия. Разум Тора заработал с невиданной скоростью. Если Локи жив, то почему он не показался? Почему он просто не пришёл? Единственное объяснение, которое приходило на ум: он не мог. Он был ранен. Или, что более вероятно для Локи, он был ослаблен. Его силы были на исходе, или что-то удерживало его. Может быть, он прятался. Может быть, он ждал. Надежда, та маленькая, тлеющая искорка, которая едва жила в его сердце, вспыхнула ярким, обжигающим пламенем. Это не было безумие. Это не был сон. Это был знак. — Он жив, — прошептал Тор, и это было не вопросом, а утверждением, вырвавшимся из глубины его существа. Его лицо просветлело, и впервые за долгое время в его глазах появился огонек, не печали, а решимости. Мстители обменялись озадаченными взглядами. — Кто, Тор? — спросил Сэм. Тор поднялся, его огромная фигура казалась вдруг наполненной новой энергией. Он сжал кулаки. — Локи, — произнёс он. - Мой брат. Он здесь. На Земле. Я знаю это. И я найду его. Его горе сменилось новой, мощной целью. Он не собирался оплакивать мёртвого брата. Он собирался найти *живого*. И неважно, насколько раненным или ослабленным тот был. Локи был здесь. И Тор сделает всё, чтобы до него добраться