Изгнанник

Небо над его головой трещит по швам. Переплетение синих и красных всплесков, окропленное белыми, как снег, звездами. Он запаздало думает, что никогда еще не видел снег. Их мир неумолимо рушится. И похоже, что не увидит. Небо словно распаласывает шов на себе, словно больше не могло сдерживать тех, кто находился по ту сторону. И все лицезреют бесчисленных воинов в золотых и темно-синих доспехах. Никто не пытается разглядеть лица под масками. Зачем им пытаться разглядеть лица тех, кто считает, что все происходящее — правильно? И именно тогда воздух рассекает первый золотой снаряд. Несущий за собой неумолимое сожжение. Они заберут все: их спокойствие, дом и их самих. Сопротивляющихся просто не останется. Он срывается с городской площади, силясь своим крохотным телом разогнать перепуганную толпу, что ринулась бежать, бежать прочь с этого чертового места. Он не помнит, куда бежит, что так силится спасти, маневрируя от свистящей в воздухе чужой магии. Он слышит чужие крики, как сквозь слой толстой ваты. Ноги немеют, дыхание спотыкается на очередном вдохе, но он все же осматривается. Аккуратные дома из белого и золотого камня, райские сады, мосты, сотканные из звезд. Все это полыхает пожаром, пожирающим все на своем пути. В голове мельтешат силуэты: взрослые, дети, что мирно жили в своем уголке многие века, не причиняя зла никому. Что этому помешало? Он добегает до одного из зданий, такого родного и милого сердцу. Дверь распахивается, И на него смотрит одна из золотых масок. В проходе он видит, как другая маска скручивает девушку, слезы капают по ее красивому невинному лицу. Где-то слышится детский плач. Она тянет к нему обессиленную руку. Он пытается, правда пытается что-то сделать, но в спину прилетает удар. Сознание мутнеет. Последнее, о чем он думает — его хрупкий цветок не выживет в том царствие зимы, что им всем уготовано. Она слишком нежная, слишком прелестная для всего этого. Этого просто не должно было случиться. Ни с ними. Ни с ней. Помутнение проходит слишком быстро. Он просыпается, чувствуя лицом что-то холодное, что превращается в воду под его теплым телом. Снег. В груди теплится какая-то надежда. Он поднимается, лишь чтобы обнаружить груды тел, сваленные, как груды грязного мусора. Он смотрит на свою ладонь. То, что он посчитал снегом, оказывается рукой. Замерзшей до самых костей когда-то изящной и мягкой рукой. Но вслед надежде приходит дикое отчаяние. Слезы греют щеки, но никогда не отогреют это место. Их тюрьма, их заточение за когда-то совершенную ошибку. Бесконечные коридоры изо льда для самых злостных преступников. Он не мог вспомнить ни одного их преступления. Только сады. Только мосты. Только смех. Он поднимается на шатающихся ногах, силясь не зарыдать, чтобы не беспокоить то, что ждет его в этих стенах. Пелена застилает глаза, ногти почти рвут собственные ладони. И он стоит среди груды тел, обращая взгляд на ледяной потолок, что навсегда заменил им небо. Единственный выживший изгнанник. И он думает, что однажды сожжет этот мир дотла.

***

Крис просыпается в холодном поту. Сон медленно покидает тело, сменяя дичайший холод на откровенный жар. Да, оказывается, в комнате было нестерпимо жарко все это время. Он подрывается к окну, пуская в комнату прохладный ветер ночи. На улице тихо и спокойно: горят фонари, чтобы ушедшие нашли путь обратно, ветер гоняет листья с клумб, а ночные обитатели воркуют свои колыбельные. Двор школы был как никогда тих и умиротворен. Но он все продолжает смотреть в небо. Темное, как неизвестные маски, и теперь такое пугающее. Крис не знает, что и кого видел во сне. Флер как-то говорила ему, что пророческие сны нередкость в мире магии, хоть и случаются не у каждого. А сны о прошлом? Или это все-таки будущее, которое их всех ждет? Сможет ли он дать отпор, в отличие от своего ночного облика? Утром его обнаружат Эл и Мика, решившие проверить друга. Так и уснувшем, сложив руки и голову на подоконник, смотря куда-то ввысь. Эл и Мика тоже посмотрят, но не найдут в спокойной синеве ничего требующего их внимания.