25 декабря

Было ощущение, что глаза просто были не созданы для того, чтобы держать их открыми. Маргарет, после чересчур раннего подъема — Лили начала командовать еще в шесть утра, еле могла усидеть на месте в Большом Зале. Лэсфинц старался не упасть лицом в кашу, которая не отлипала от ложки, а Джеймс, которому как старосты школы всё же пришлось оторваться от кровати с детьми, тихо сопел на столе. Яркие огни рождественской ёлки били в сухие глаза, от чего хотелось просто вырвать их даже через очки. Дети были активнее даже пуффендуйцев. Они быстро смели свои завтраки, в общих гостиных долго не пробыли, только мельком взглянули на подарки от родных. Сириус и Римус как раз спускались со стороны спален мальчиков, когда последний первогодка толкался в проем за портретом Полной Дамы. Все они, укутанные теплее, чем самый тяжёлый ипохондрик, толпились в холле замка еще до одиннадцати и живо обсуждали свои идеи о том, что им устроили старшекурсники. Лили из последних сил старалась не кричать на детей, которые совершенно не хотели слушаться и соблюдать тишину. По Франкс, подойдя к ней в новой вязаной розовой шапке, быстро поставила всех на место — даже те, кто стоял на своих местах на территории Хогвартса и еще мирно нежился в кроватях, услышали ее недовольство. Снег тяжёлыми хлопьями опускался на и без того большие сугробы. Старшекурсники, которые подписали себе приговор, согласившись на «охрану», утопали в снегу, постоянно передергивали плечами от ветра, который хвастался за кости. Профессор МакГонагалл стояла недалеко от горки, на которую уже заглядывались дети, и профессор Флитвик яростно жестикулировал, чуть приплясывая около нее. Маргарет поставили в пару с когтевранцем, что не могло не заставить Джеймса нервно усмехнуться, вспоминая пятый курс, а Сириуса проводить ее с поцелуем. Имя ей ничего не дало, но когда он подошёл, то она понемногу начала вспоминать. Кажется, он был одним из игроков команды своего факультета, на что Джеймс победно вскинул свои руки. — Так это правда? — ухмыльнулся когтевранец. Маргарет, сунув палочку в рот поперек зубов, сильнее затянула шарф и прищурилась, повернувшись к нему. — Что? — недоумевая, спросила она, взяв палочку обратно в руку. — Ну что ты бывшая подружка МакНила? — спросил парень, будто бы невзначай, пока дети пытались запомнить лабиринт перед тем, как его ледяные стены начали расти, скрывая каждого за поворотом. — С чего бы вдруг? — она нахмурилась. Было только одно недосвидание два года назад, с которого ее быстро увели Джеймс и Сириус, когда Маргарет чуть не начала ссору с МакНилом. — Да ладно, об этом же все знают, — он всё еще не поворачивался к ней, следя за тем, как один из детей залез на стенку лабиринта и поднимался вместе с ней. — Похоже, что я в эти «все» не вхожу, — приподнимая брови, проговорила Маргарет. — Прошу, просвети. Когтевранец хохотнул, — Поговаривают, что вы были с ним ну очень близки, понимаешь о чем я? А когда он бросил тебя, ты сразу же побежала к Блэку, кто-то даже шепчет, что прыгнула на его… сама понимаешь о чем я. — Неужели? — Маргарет проговорила ровно и гневно, сама не понимая то ли от досады, что кто-то так думал о ней, то ли от отвращения, которое неминуемо следовало за именем МакНила. — А эти кто-то случайно не упоминали, как мой брат вырвал на нашей единственной встрече из под него стул, и его задница опустилась прямиком на пол «Трех метел»? — Его что, серьёзно хватило только на одно свидание? — удивлённо воскликнул парень. — Это меня хватило на четыре часа его ужасного общества. Мы даже не целовались, если это интересно. Да и у МакНила изо рта несло так, что можно было унюхать за километр! — Вот же слизняк. А Блэк.? — А Блэк был до него, есть сейчас и будет после. Пока МакНилу хватает совести говорить, что я люблю прыгать с одного на другой, если ты понимаешь, о чем я, Блэк будет уважать моё мнение, — быстро сказала Маргарет, возвращая взгляд на прятавшихся под горкой студентов. — Тогда прошу прощения, — будто бы ничего соседнего не сказав, бросил когтевранец. — Катись-ка лучше знаешь куда со своими извинениями? Сначала голову включай, а потом уже говори, засранец, — Маргарет хотела оттряхнуть шарф, как заметила, что это был вовсе не снег. — Что за… Они оба подняли головы, а вместо холодных снежинок на лица сыпались маленькие белоснежные бумажки. Маргарет нахмурилась, беря одну из них. Сквозь белизну просвечивали чёткие чёрные буквы, среди которых был и восклицательный знак. Она медленно размерула ее. «Осыпайте в это Рождество поцелуями тех, кто вам дорог и кто любим!» — Что за дурость? — она не успела повернуться к когтевранцу, как тот удивленно начал оглядываться вокруг. Третьекурсник с Пуффендуя, любопытствуя, поднял одну из бумажек, пока другие непонимающе смотрели то на преподавателей, то на старшекурников. «Пусть сон в теплой кроватке будет самым лучшим, что случалось с вами!» Только успел он прочитать, как рядом стоявшая девочка завизжала. Он пропал. Просто испарился с ровного места! Профессор МакГонагалл тут же повернулась на крик студентки и быстрым шагом направилась к ней. Она направила палочку на место, где стоял мальчик, пытаясь найти его заклинанием по еще свежим следам, но ничего не выходило. Только мелкие искорки вырывались из конца ее палочки. Записки продолжали сыпаться вместо снега, и одна девочка с Гриффиндора, которая не видела, как пропал мальчик, осмелилась поднять бумажку. «Пусть ваша палочка в это Рождество сама решает, какое заклинание для неё важно!» И ее палочка, что лежала в кармане, тут же заискрилась и магнитом стала притягивать шарфы других студентов, раздевая их на ходу, а некоторых даже душа, пока они пытались удержать на себе вещи. «Желаем, чтобы в этот день вы были полны взбитых сливок!» — Что за напасть! — укрываясь от всё новых и новых записок, проговорил профессор Флитвик. Он поднял глаза на профессора МакГонагалл и хотел еще что-то сказать, как почувствовал на языке сладость. Профессор Флитвик приоткрыл рот и поднял взгляд на МакГонагалл, которая тут же увидела полный рот взбитых сливок. «Пусть в этом году ваш патронус озарит собой весь Хогвартс!» Кто поднял эту бумажку, было непонятно, но тут же площадку накрыл гигантский кит, ударяя хвостом по деревьям Запретного леса. Старшекурсники, не видившие того, что происходило на площадке (как кто-то взлетел выше облаков, а пара ребят связала друг друга), тоже начали поднимать удивительные записки. Всюду мелькали вспышки магии, пропадали и появлялись студенты, и даже прошёл один слон. Марлин, все же решившая хотя бы посмотреть, как играли дети, взяла под руку уж больно сильно сопротивлявшегося Римуса, и вышла из замка. Одна из бумажек свалилась ей за шиворот, и, сколько бы Римус не уговаривал ее, она всё равно открыла ее. «Не держите всё в себе!» Марлин непонимающе уставилась на слова, а Римус с ужасом и одновременно интересом заглянул ей через плечо. — Интересно, это будет фигурально или в прямом смы… — но он не успел договорить. — Да заткнись ты, — только выпалила Марлин, как тут же прижала ладонь ко рту, а ее глаза округлились до неузнаваемых размеров. — А давай на сегодня заклеим тебе рот, — выставила вперёд палочку Римус. Маргарет закрутило как волчок, и всё побелело от снега и бумажек, сыпавшихся с неба. Ей стало плохо до того, что завтрак стал проситься наружу, но белое полотно стало сменяться красным. Очки слетели, а губы вдруг наткнулись на другие, и разглядеть она не могла того, кто держал ее, только мгновенно узнала, когда он подал голос. — И тебя с Рождеством, Пегги, — усмехнулся Сириус. Они стояли в общей гостиной факультета, у самого окна, к которому липли записки. Маргарет снова сщурилась, смотря то на улицу, то на улыбавшегося Сириуса. — Фу, вырвите мне глаза, — жмурясь, снял свои очки Джеймс. — Ну как так можно! Рассоситесь немедленно! Маргарет хотела что-то сказать, но ее тут же потянуло к брату. Она, сколько бы ее сопротивлялась, прижалась губами к его щеке. — Фу, лучше иди обратно! — отталкивая ее, провопил Джеймс.

***

Общая гостиная Гриффиндора пустовала: пока преподаватели разбирались с записками вместо снега, а профессор МакГонагалл отчитывала мародеров и снимала вместе с этим очки с факультета, всех остальных студентов загнали в Большой Зал. Радио, которое никто не удосужился выключить с утра, всё еще говорило, а портреты внимательно, не без тяжёлых вздохов, слушали его. » — Перейдем к новостям с юго-запада волшебной части Соединенного Королевства. Мы только что получили печальные новости из Бристоля. Волшебник Уолтер Фергюсон был отакован, когда возвращался домой с железнодорожного вокзала Бристоль Паркуэй. Очевидцы утверждают, что это были тёмные маги, которые называют себя Пожирателями Смерти, а также магглы, которые были с ним в одном поезде, сообщают, что нападавшие преследовали его с самого Лондона. Прибывшие на место сотрудники министерства Магии Великобритании, мракоборцы, заявили, что Мистер Фергюсон подвергся одному из непростительных заклятий «Круцио». К сожалению, он не смог выжить, но мы надеемся, что его семья в полной безопасности. Он был одним из ценителей больницы магических болезней и травм Святого Мунго, магглорожденным…» — Что это такое творится? — качая головой, проговорила одна дама с виноградной лозой в руке. — Тебя как будто только повесили сюда, — недовольно прохрипел старик в ночном колпаке. — Не помнишь, что-ли, сорок третий год? Девчонка с Когтеврана всё еще живёт в туалете, — он опустил глаза, и его голос стал грустным. — Чистят их, бедных. Вылавливают магглорожденных по одному и убивают. — Сам ведь знаешь, что не только их, — горестно отозвалась Полная Дама, появившись на соседней картине. — Альфарда Блэка убили в собственном доме, а его племянник, слышала, сбежал из дома, когда узнал об этом. — Этот Сириус всегда был несдержанным, — фыркнула леди в платье поздней Викторианской эпохи. — А сейчас вообще с ума, похоже, сошёл, — она, хоть и через рамку, указала на окно, за которым всё еще сыпались бумажки. — Я бы на тебя посмотрела, когда у тебя умер кто-то из родных! — на картине с рыцарем показался Финеас Найджелус Блэк. — Я был в тот день у Альфарда в поместье. Он отказал вступать к этим ряженным убийцам и поплатился за это жизнью… Лучше вообще не обсуждайте такое здесь. Если дети хотят слушать, как кого-то убивают по всей Англии, пусть слушают, но вы не смейте поддакивать ис в этом. Прикусите свои языки, иначе ваши портреты заколдуют и унесут в заброшеннные комнаты подземелья! Диктор ненадолго прервался, а после перешёл к музыкальной паузе на нелепую рождественскую песню.