Часть 1

В новогоднюю ночь общага гудела звуками бескомпромиссного отдыха. С кухонь доносилась танцевальная музыка, на пожарной лестнице на разных этажах орали разные песни под разные гитары, а за закрытыми дверьми комнат жарко обнимались парочки. Студенты отчаянно пытались закрыть годовую норму счастья в последние часы дедлайна, чтобы с чистой совестью под бой часов загадать желание, которое никогда не сбудется. Выиграть в лотерею. Встретить любовь всей жизни. Сдать Хеймердингера с первой попытки. Экко хотел в следующем году устроиться на престижную работу. Поэтому вместо того, чтобы убивать нейроны алкоголем и ломать режим безо всякого смысла, он ломал режим ради того, чтобы впечатлить Хеймердингера. Профессор, хоть и не производил впечатления мафиозного дона, основал что-то вроде архитектурного клана. При выпуске он покровительствовал особо успешным ученикам, проталкивал их в крупные компании, а потом, когда это поколение дорастало до руководящих должностей, подкладывал им новую молодежь, как кукушка — яйца. В итоге, у профессора Хеймердингера везде были связи и благодарные ученики. И лучшее, что Экко мог дать этот универ — возможность попасть к профессору под крылышко. Но для этого его надо было впечатлить. По-настоящему поразить, ведь он был ужасно дотошным, придирчивым, строгим, своенравным, самолюбивым… Пропуском в жизнь. Экко пользовался любой возможностью отшлифовать свой проект до идеала. И плевать, что стены общажной комнаты угрожали в любой момент рухнуть под натиском новогодних тусовок — зато в следующем году у него будут деньги на крышу над головой. Экко как раз двигал элемент декора его ультра-современного торгового центра, когда в дверь кто-то ворвался. Экко вздрогнул, и декор улетел в небеса, поломав все автоматические расчеты. — Блять! Экко развернулся к двери, собирая весь известный ему мат в одно предложение, чтобы послать незваного гостя на соседнюю новогоднюю вечеринку, но так и застыл с открытым ртом. В дверном проеме стояла Снегурочка с синими косами. Вернее, Джинкс в костюме Снегурочки. — Да ладно, это же староста! — восхитились она. — Ты чего тут тухнешь? Джинкс захлопнула за собой дверь и швырнула мешок под кровать Шрама, удачно уехавшего на праздники домой. Экко как раз собирался спросить, что она тут забыла, и почему она в костюме Снегурочки, и что она вообще творит — когда Джинкс опустилась на колени и ящерицей заползла вслед за мешком. Все до единого слова разлетелись из головы Экко. Из-под кровати раздался кашель. — Староста, ты полы вообще не моешь?! Экко отъехал от стола и приподнял край пледа, свешивающийся с кровати. Джинкс лежала на животе, подложив под голову мешок, и махала перед лицом ладонью, стараясь разогнать пыль — чем только поднимала ее еще больше. Экко протер глаза, но Джинкс не исчезла. Пришлось все-таки собрать свой словарный запас в кучку. — Джинкс, какого хрена? В этот момент в коридоре раздался мощный стук. Стучали, кажется, в соседнюю комнату, но так настойчиво, что даже музыку за стеной прикрутили на пару децибел. Экко непонимающе посмотрел на Джинкс. Джинкс зажала рот рукой, давя остатки кашля, и уставилась на Экко. В коридоре раздалось басовитое “Охрана, открывай!” — Джинкс! — зашипел Экко. — Тебя что, охрана ищет?! Джинкс закивала. В коридоре что-то щелкнуло — видимо, хозяева комнаты сподобились открыть дверь. Экко испытал непреодолимое желание намотать ее косу на кулак и как следует дернуть. Видимо, оно отразилось у него на лице. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — зашептала Джинкс, состроив жалобные глазки. — Меня числанут, если поймают! — А меня выселят, если тебя поймают у меня! — Выходит, нам обоим выгодно, чтобы меня не поймали? — с этим было не поспорить, и Джинкс почувствовала преимущество. Она прижалась щекой к мешку и посмотрела снизу вверх совершенно детским, беззащитным взглядом. — Староста, ты же такой хороший парень… Ты же не оставишь девушку в беде, правда? Мощный стук сотряс хлипкую дверь. — Блять! — Экко подскочил на месте. Он еще раз посмотрел на Джинкс. Можно было, конечно, попытаться объяснить охраннику ситуацию и сдать ее. И ему бы поверили. Тут все знали Джинкс как главную оторву универа, и никто не питал ни малейших иллюзий по поводу ее адекватности. Но Экко все же был старостой группы и нес какую-никакую, но ответственность за своих оторв. Стук повторился, и Экко рывком опустил покрывало. — Да иду я! — крикнул он и подошел к двери. Лучшая защита — это нападение, рассудил он, и нажал на ручку. — Это не у меня музыка, идите в шестую ругаться! Охранник за дверью явно был сбит с толку таким заявлением. Лысый толстяк — Экко не помнил его имени, хотя регулярно видел на вахте — был далеко не худшим вариантом из возможных. Вообще-то, этого парня даже можно было назвать добрым — если надо было провести кого-то в общагу после отбоя, он единственный брал сладким, а не наличкой. Но периодически начинал вонять просто из вредности… — А, да плевать на музыку, — сориентировался толстяк, — К тебе Снегурочка не забегала? Он нагло заглянул в комнату через плечо Экко. Экко тоже оглянулся. Из-под кровати торчал ботинок Джинкс. У Экко перехватило дыхание. — Я же говорю, новогодняя тусовка — это в шестую, — настойчиво сказал он, перекрывая охраннику обзор. — Я тут, вообще-то, к экзамену готовлюсь. — К экзамену? В Новый год? — лысый недоверчиво хрюкнул. У Экко почему-то запылали щеки. Возможно, от того, что его сердце в этот момент выстукивало “вы-се-лят-вы-се-лят-вы-се-лят”. — Не хочу всю жизнь общагу охранять, — буркнул он. Отличная идея, Экко, давай разозлим его посильнее, чтобы точно выгнал, как только заметит чертов ботинок. Лысый сложил руки на груди. — Значит, Снегурочку не видел? — спросил он совсем другим тоном. Экко покачал головой. — А если я поищу? — Эй, это моя комната! Вы не можете просто рыться в моих вещах, это прописано в правилах общежития! — Ботаны... — цыкнул охранник, и Экко понял, что попал в точку. — Ну, не хочешь по-хорошему, придется по камерам смотреть! Сердце ударилось особенно больно. Кажется, камеры на этаже замазали краской с неделю назад, но Экко не обратил внимания, успели ли их отчистить… В любом случае, если начал врать — надо уже идти до конца. — Ничего вы там не увидите. Разве что спецом в нейросети сгенерируете. Охранник хмыкнул и заглянул в комнату еще раз. Экко волевым усилием заставил себя не оборачиваться и хмуро сверлил его взглядом. — Н-ну ладно… — протянул охранник. — Можешь продолжать отшельничать. Экко захлопнул дверь с таким облегчением, что последняя колкость лысого дошла до него только через секунду. Но ему было уже все равно. Он упал в кресло и запрокинул голову. Из коридора донесся стук в следующую дверь — опасность миновала. Теперь главное, чтобы камеры действительно так и стояли залитые краской. Ну пожалуйста. — Эй, староста. Экко открыл глаза и обнаружил перевернутую Снегурочку, нависшую над ним, так что ее косы чуть не касались его щек. — Камеры у вас на этаже в каком-то говне, если что. Она читала его мысли. Экко облегченно рассмеялся и выпрямился. — Как ты вообще умудрилась так вывести лысого? В Новый год? Колись, что ты натворила? Традиционно, в праздники администрация закрывала глаза на студенческое веселье, и охрана подключалась только если происходило что-то из ряда вон. — Да ничего такого, — Джинкс неловко пожала плечами в голубой шубке и принялась теребить косу. — Я опоздала на тусовку, и этот лысый меня не впустил. Хотя я ему пузырь водки предлагала. Начал типа, молодежь вконец обнаглела, остаетесь на ночь, так хоть заходите до отбоя, бла-бла-бла… — Ага. В общаге, типа, правила есть. Джинкс издала звук блюющего кота и наклонилась, чтобы достать мешок из-под кровати. — Ну вот я и… — она потянула за мешок, но он не поддался. — Забралась… — она уперлась ногой к металлический каркас, продолжая тянуть. — По пожарке! — она отлетела спиной в холодильник вместе с огромным дребезжащим мешком. — Ты с этим лезла по пожарной лестнице? — Экко недоверчиво окинул взглядом размеры мешка. — Ты… Совсем отбитая? — А ты как думаешь, староста? Джинкс яростно отряхивала мешок от пыли. Пришла очередь Экко кашлять. — Ты что, не знаешь, как меня зовут? Джинкс встряхнула мешок и залезла внутрь, запустив в него руку чуть ли не по плечо. — Мекко? Эль Греко? — она шарилась в мешке, явно в поисках чего-то конкретного. — Неко? — Мяу, — недовольно отозвался Экко. — Ну, извини! Мне весь универ, что ли, по именам запоминать? У меня, может, рассеянный склероз… Это, кстати, объяснило бы, почему я не в состоянии выбраться из вашей общаги! С фига ли тут столько переходов? Это общага или декорации “Игры в кальмара?” — Говорят, тут раньше был завод… — начал было Экко, но закончить ему не дали. — О, наконец-то! Джинкс вытащила из мешка кружку с принтом “АРХИТЕКТОР МОЕГО СЕРДЕЧКА” и сколотой ручкой, потерла ее рукавом, отчищая чайное пятно, и бросила Экко. — Заслужил, Ботанеко! С этими словами она закинула мешок на плечо и шагнула к двери.