Часть 4

Гудок. Гудок. Гудок. Каждый протяжный звук отдавался пульсацией в голове Экко. Но не успевала она сойти на нет, как новый гудок провоцировал новую, и они накладывались друг на друга, как круги на воде. Гудок. Гудок. Гудок. Кажется, водка все-таки была лишней. А вот Джинкс, сидевшая по-турецки на пустующей кровати Шрама, вообще не выглядела пьяной. Несмотря на то, что это был уже третий по счету звонок, она не растеряла энтузиазма и буквально светилась от предвкушения, изредка хихикая себе под нос. Гудок. Гудок… Экко уже собирался повесить трубку и объявить об окончании этой дурацкой затеи, как вдруг трубку сняли. — Добрый вечер! Вас приветствует Приморский судостроительный завод, меня зовут Александр, чем могу помочь? Экко замер с раскрытым ртом, и Джинкс, поймав его охреневший взгляд, радостно захлопала в ладоши. “Отвечай, отвечай!” — очень громко зашептала она, размахивая руками. — О, эм, да… Здравствуйте. Вау, вы реально работаете в Новый год? — Нет, пью на работе, — отозвался оператор, и Экко не сразу понял, шутит он или нет. — Шутка, простите. Так что вы хотели? Экко замялся. — Я хочу... построить судно на заказ. — Конечно. Какое именно? Джинкс развела руки в стороны, показывая “во-о-о-от такое!” Шубка, которую она, наконец, расстегнула, взметнулась супергеройским плащом. — Ммм… — Экко отвернулся, пытаясь абстрагироваться от сигнальной системы Джинкс и заставить свои извилины шевелиться. — Метров триста в длину, пятьдесят в ширину, водоизмещение... сто пятьдесят тысяч тонн? — Понятно, осадка, я так понимаю, метров девять-десять? — Ага, чтобы можно было зайти в большинство портов… — Замечательно. Назначение судна? Экко не был уверен, что на этот вопрос стоит отвечать честно. Но Джинкс не дала ему обдумать эту мысль. Она соскочила с кровати и заорала в самую трубку: — Тэ-цэ!!! — Простите?.. — отозвалась трубка. — Эм, да, — Экко отпихнул Джинкс, и она, хихикая, упала обратно на кровать. — Это экспериментальный проект. Торговый центр на корабле. Пауза. — Это что, розыгрыш такой? Джинкс разразилась хохотом. — Заткнись! — прошипел Экко, зажав микрофон ладонью. Джинкс “застегнула” рот на “молнию”, что не помешало ей продолжать фыркать, но уже хотя бы не так громко. Экко прокашлялся в трубку. — Нет, это не розыгрыш, это мой реальный проект. Просто, знаете, Новый год — лучшее время для новых начинаний. Понимаете? Это было тяжело. Свободной рукой Экко растирал складку между бровей, чувствуя, как под ней зарождается головная боль. — Окей... — протянул оператор. — Концепт, конечно, интересный. На сколько палуб рассчитываете? — Двенадцать-пятнадцать. Из них восемь-десять торговых. Джинкс дернула его за рукав. — Скажи про купол! — прошептала она. Экко вырвал руку. — И нам будет нужен большой стеклянный купол. Типа, атриум. Чтобы из него открывался вид на море. — Гм, это… точно потребует специальных расчетов. Какой высоты? Экко посмотрел на Джинкс. Она показала ему две раскрытые ладони. — Палуб на десять, — услышав себя со стороны, Экко ужаснулся. Что он несет, какие десять палуб… — Кхм, пять. Я хотел сказать, палуб на пять. Джинкс возмущенно всплеснула руками, но Экко только отмахнулся. — Он хотел сказать, десять! — заорала Джинкс. — И чтобы открывался! — Открывался? — переспросили в трубке. Экко хлопнул себя по лицу. — Нет, это лишнее, — быстро сказал он. — А как насчет… — Нет, не лишнее! — перебила его Джинкс. — Он должен открываться, как цветок! — Джинкс, пожалуйста, помолчи, — прошипел Экко, уже привычным жестом зажимая микрофон. Джинкс схватила его за руку и отняла от телефона. — И с панорамным лифтом по центру! И с фонтанами по периметру! И… — Джинкс!.. Он инстинктивно зажал ей рот рукой, прерывая поток безумных фантазий. — Насчет этого мы не уверены, но… Ай! — Экко отдернул руку и тупо уставился на следы зубов, отпечатавшиеся на ладони. “Ты меня укусила?!” — беззвучно проорал он, показывая Джинкс следы ее преступления. Джинкс только плечами пожала — мол, ничего не знаю, ответить не могу — и принялась рыться у Экко на столе. — Кхм, — прозвучало в трубке. — Все это нужно будет дополнительно обговаривать с инженерами. Но звучит вполне реализуемо. Что-то еще? — Да, — Экко попытался собраться с мыслями. Тем временем Джинкс нашла его скетчбук и, перелистав его в самый конец, начала что-то рисовать. — Еще большие видовые окна на нижних палубах… Джинкс ткнула в него наброском, в котором еле-еле угадывались формы корабля, а к днищу вела стрелка с подписью “СТЕКЛОДНО!!!”. — И стеклод… стеклянное дно для некоторых павильонов. Чтобы видеть толщу воды под ногами. Это возможно? Он еще не выпустил скетчбук, а Джинкс уже рисовала что-то еще. — Да, для этого подойдет многослойный акрил, как раз выдержит нагрузку… Что-то, похожее на арку, вокруг которой летают… стрекозы? — И еще… арка? — Джинкс закатила глаза. — Туннель? Стеклянный туннель? Стеклянный туннель! Видимо, это не стрекозы… Рыбы? Морские звезды? — Джинкс покрутила пальцем у виска и пририсовала стрекозам огромные лопасти к хвостам. — Огромные летающие хуи? — Это не хуи, это русалки!! — взорвалась она. — Это стеклянный аквариум с русалками!! — Как ты получила зачет по анатомии, напомни? Джинкс показала ему язык. — Нам понадобится стеклянный туннель с русалками, — констатировал Экко в трубку. Как же бедный работник Приморского судостроительного завода охуевает с них сейчас… — И аквапарк! — выкрикнула Джинкс. — И аквапарк, — согласился Экко. — И транспортные ленты для покупок! — И транспортные ленты. — И кренолаторы! — И крено... Что? — Это такие эскалаторы, которые меняют направление в зависимости от крена! — Нахрена эскалаторам менять направление? — А нахрена менять направление лестницам в Хогвартсе? Круто же! Экко не ответил. В трубке было тихо. — Алло?.. — позвал Экко. — Это все-таки розыгрыш, да? — Нет-нет-нет! Извините, что все так сумбурно, мы просто еще не со всеми деталями определились… — Экко покосился на очередной пятисекундный набросок Джинкс. — А… насколько реально сделать на корме вертолетную площадку, которая трансформируется в концертную? Короткие гудки. Экко закрыл лицо руками и издал нечленораздельный звук очень острого и очень болезненного стыда. Джинкс выбивала пыль из пледа Шрама, покатываясь со смеху. — Спорим, этот чел целую неделю будет говорить только о психах с плавучим ТЦ? Экко молча налил себе водки и выпил залпом. Из легких вышибло весь воздух, и Экко закашлялся. Джинкс принялась милостиво колотить его по спине. — Да ладно тебе, староста! Когда-нибудь он еще спасибо скажет, что именно ему выпала судьбоносная возможность дать нам консультацию по этому, без сомнения, охуеннейшему проекту всех времен! Джинкс потрясла перед Экко кривыми набросками в его скетчбуке. Что ж, корабль с куполом смотрелся как минимум оригинально. — Тебе нравится? — сипло выдавил Экко. Джинкс покрутила набросок и так, и сяк, задумчиво вглядываясь в детали. — Хммм… Как по мне, недостаточно безумно. И вряд ли эффектно утонет в открытом море, разломившись пополам, как Титаник. Но да, я бы там пошопилась. Она нарисовала на борту два крестика. Или снежинки. — Это что, противотанковые ежи? — прищурился Экко. — Не думаю, что на ТЦ нападут танки. Максимум — вражеский флот. Джинкс стукнула его рисунком по голове. — Да какие ежи? Это типа мы! Вот типа ты, а вот типа я! Джинкс добавила одному из крестиков две синих загогулины. Типа косы. Это добило Экко окончательно. Он разразился смехом, таким пьяным, что в равной степени напоминал предсмертные конвульсии и рыдания. Кажется, Джинкс пыталась обиженно пихать его в плечо и отстаивать свое творческое видение, но Экко было не до того. Надо было как-то не умереть от смеха. И тут за окном прогремел взрыв. И еще один. И еще. И свист, и еще один взрыв. А. Фейерверки. Новый год же. — Это че, еще только полночь, что ли? — пробормотал Экко. Джинкс отдернула шторы, и ее лицо озарилось желтым, и красным, и фиолетовым… — Воооооу… …и синим, и зеленым, и снова красным, и… — Староста, ты какого хуя молчал, что у тебя вип-ложа на фейерверки?! Экко хотел ответить что-то про прелести жизни на двенадцатом этаже, но вместо этого расплылся в глупой улыбке. В плавучем ТЦ нужен огромный диско-шар, чтобы так же охрененно красил Джинкс то в зеленый, то в фиолетовый… — Ты только посмотри, их же целая куча! Весь город как на ладони, охренеть! Экко подошел к Джинкс и встал рядом. Ее глаза бегали от одного фейерверка к другому, не в силах выбрать, на за какими вспышками следить. — Ооо, вон тот, вон тот!.. Или тот, разноцветный? Староста, а тебе какой нравится? Она повернулась к нему, и детский восторг в ее глазах показался Экко ярче любого фейерверка. Джинкс смотрела на него и почему-то не отворачивалась. Краски перекатывались по ее лицу, и Экко не мог налюбоваться. В тот момент в его голове не было ни единой мысли, сплошное невыразимое “вау”. А потом фейерверки стихи. Небо погасло. И Экко, ошарашенный собственной смелостью, наклонился к Джинкс. И она блеванула ему на футболку. *** Дальнейшие воспоминания Экко об этой ночи были обрывочными. Вот он прет Джинкс огромную кастрюлю Шрама, чтобы блевала в нее, а не в открытое окно. Вот он держит ее косы, пока Джинкс полощет над унитазом. Вот он тащит ее на себе к кровати. Вот снимает заблеванную майку, чтобы лечь на соседней кровати. Вот рука с синими ногтями тянет его к себе. Вот у его груди сжимается теплый посапывающий комочек. А вот комочек ебашит ему локтем прямо в живот. *** — Ну… Я пойду, да? Джинкс стояла в дверях, неловко теребя потрепанную косу. — Иди, да. Экко стоял напротив, неловко вертя в руках “АРХИТЕКТОРА МОЕГО СЕРДЕЧКА”. — Тот лысый наверняка уже ушел, да? — Ушел, да. — Я это… — Джинкс дернула Экко за свежую футболку. — Прости за футболку. И вообще, за испорченный Новый Год. — Ты шутишь? Это был самый продуктивный Новый Год в моей жизни. — Пиздец ты зануда, — оскалилась Джинкс и взялась за дверную ручку. У Экко екнуло сердце. — Стой, погоди! — А? Не хочешь поцелуй на прощание? Не хочешь остаться еще на пару суток? Не хочешь остаться навсегда? — Не хочешь забрать скетч? Экко схватил со стола скетчбук и буквально всучил Джинкс в руки. — Да не особо… — В смысле, не особо? Это реально крутой проект! Ты просто обязана сдать его Хеймеру! — С хуя ли я-то? Это твой проект. — Но идея-то твоя. — Ты не можешь помнить чья, после такого количества алкоголя. — У меня очень хорошая память, помнишь? — Экко ухмыльнулся и постучал пальцем по виску. Джинкс с сомнением посмотрела на скетч и открыла рот, чтобы что-то возразить, но Экко ее опередил. — Это твой приз. За победу в конкурсе "Лучшая Снегурочка общаги". Джинкс расплылась в усмешке. — Спасибо, староста. Слишком быстро, чтобы Экко успел осознать, что произошло, она ткнулась губами в его щеку и захлопнула за собой дверь. Спустя мгновение Экко настиг жутчайший запах перегара. Экко закашлялся, больше для вида, и оглядел опустевшую комнату. Собрал с пола книги. Заправил постель. Включил компьютер и уселся в кресло. От вида собственного проекта к горлу подступила тошнота. Полная чушь, как вся его учеба, и вся его жизнь. Дверь распахнулась, и в комнату снова ввалилась Джинкс. — Во-первых, — ответила она на его вопросительный взгляд, — лысый все еще тут! Не знаю, что там с камерами, но он сидит у лифта и караулит, ты прикинь! — Псих, — машинально отозвался Экко. — А во-вторых? — А во-вторых, я эту хуйню одна делать не собираюсь! — Джинкс швырнула в Экко скетчбуком. — Ты это заварил, ты и помогай! Джинкс швырнула мешок на кровать Шрама и обрушилась на нее следом. — Оххх… Как же трещит башка… Этот твой, сосед, когда возвращается? Экко растерянно посмотрел на Джинкс и на дату на экране компьютера. Словно забыл, что сегодня первое. — Эм… Через три дня должен. А к чему такой вопрос, можно узнать? — Я беру тебя в архитектурное рабство на три дня. Экко фыркнул в кулак. На сердце потеплело, несмотря на похмелье. — Джинкс, ты что, мне соавторство предлагаешь? — Нет, блин, сожительство… — буркнула Джинкс куда-то в подушку, схватившись за голову. — И вообще, харе звать меня “Джинкс”. — А как мне тебя звать? Джинкс повернула голову, и на Экко посмотрел один, очень серьезный, отливающий сиреневым, глаз. — Я так-то Паудер. Экко.