Часть 4. Первые шаги

Мы с дядей Беном шли обратно в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и редкими звуками проезжающих машин. Ночной воздух был прохладным и свежим, но меня всё ещё била мелкая дрожь — то ли от пережитого страха, то ли от адреналина, который никак не хотел спадать. Бен молчал, но его рука, которую он так и не убрал с моего плеча, говорила больше любых слов. Когда мы поднялись на крыльцо, я вдруг резко остановился, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Дядя Бен... я забыл, — выдохнул я, хватаясь за голову. — Посылку для Мэй! Она просила забрать с почты, а я... , я совсем забыл! Разочарование в себе было таким острым, что я готов был провалиться сквозь землю. Мэй просила об одной маленькой услуге, а я, увлечённый своими проблемами, тренировками и паникой, просто выкинул это из головы. Какая же я безответственная... — Питер, успокойся, — раздался мягкий голос из приоткрывшейся двери. Мэй стояла на пороге, вытирая руки о кухонное полотенце, и на её лице светилась тёплая, чуть усталая улыбка. — Я уже сама сходила, пока вы тут прохлаждались. — Она подмигнула. — Не переживай, соня. В следующий раз не забудешь. Я выдохнул с таким облегчением, что это, наверное, было слышно во всём квартале. Мэй подошла и чмокнула меня в макушку, а затем перевела взгляд на Бена. Между ними произошёл тот безмолвный диалог, который бывает только у людей, проживших вместе много лет. Он кивнул, она понимающе прикрыла глаза. — Идите ужинать, — сказала она просто. — Всё уже на столе. Мы сидели за кухонным столом, и я в который раз за сегодня поймал себя на мысли, что этот мир — реальный. Он тёплый и живой Ночью, когда дом погрузился в сон, а за окном лишь изредка проезжали машины, я сидел на кровати, сжимая в руках чёрный блокнот. Ручка замерла над бумагой. Лог Александры Волковой. День второй (поздний вечер). Дядя Бен жив. Сегодня я в этом убедилась лично. Чудовищная случайность, которая могла произойти из-за моего утреннего отчуждения, не случилась. Я не могу контролировать каждый его шаг. Значит, нужно контролировать то, что могу контролировать — себя. Сегодня я впервые коснулась стены и не упала. Висела под потолком заброшенного склада и чувствовала себя... собой. Впервые за эти дни. Там, наверху, я не была ни Алекс, ни Питером. Я была просто тем, кто может цепляться за вертикальные поверхности. Паутина не работает. Биологической нет. Механической — тоже. Но я не просто фанатка, я — биоинженер. В фильмах про Паучка никогда не было достоверной информации о составе паутины, одни спецэффекты. Но я когда-то, ещё в прошлой жизни, под влиянием момента хотела попробовать синтезировать что-то подобное для курсовой. Изучала полимеры, свойства паучьего шёлка, читала статьи. Знания в голове остались. Вопрос в том, смогу ли я их применить здесь, без нормальной лаборатории. Завтра начну действовать. Школьная химическая лаборатория — вот мой первый приоритет. Нужно проверить, есть ли там нужные компоненты. А если нет — искать другие пути. P.S. Гвен Стейси смотрит на меня слишком внимательно. Это пугает, но, возможно, однажды это и спасёт. Я закрыл блокнот и спрятал его под матрас. Завтра будет новый день. И он будет сложнее. Пока буду практиковаться в разговорном английском.

***

Я проснулся от звука подъезжающей машины — дорогой, судя по мягкому, но мощному звуку двигателя. За окном, у тротуара, стоял чёрный автомобиль, которых в нашем районе обычно не встретишь. — Питер! — крикнула Мэй снизу. — К тебе пришли! Я спустился, всё ещё протирая глаза, и замер. В прихожей, прислонившись плечом к косяку, стоял Гарри Озборн. На нём была простая тёмная куртка, под глазами залегли тени, но при виде меня его лицо ожило. — Привет, соня, — усмехнулся он. — Долго ты спишь. Я уж думал, придётся будить. — Гарри? — я моргнул, пытаясь сообразить, что происходит. — Ты чего здесь? Он пожал плечами, но в этом жесте не было наигранной небрежности — скорее усталость. — Решил заехать сам,а то мало ли, передумаешь. — Он помолчал. — Слышал, у вас с Томпсоном стычка вышла. Говорят, ты его уделал так, что он неделю заикаться будет. Я внутренне сжался. Слухи расползались быстрее, чем я ожидал. — Я не специально, — буркнул я. — Он сам полез. — Да плевать я хотел на этого придурка, — отмахнулся Гарри. — Я о другом. Ты как вообще? В его голосе звучало искреннее беспокойство. Я вспомнил, что в этом мире Гарри Озборн — мой друг. Настоящий, судя по всему. И он приехал проведать меня, вместо того чтобы просто отправить сообщение. Из кухни вышла Мэй с чашкой кофе в руках. Увидев Гарри, она улыбнулась той особенной улыбкой, которой улыбаются детям своих друзей. — Гарри, милый, ты завтракал? — спросила она тоном, не терпящим возражений. — Садись за стол, я как раз оладьев напекла. Вы оба тощие, на вас смотреть страшно. Гарри на мгновение растерялся — похоже, к такому обращению не привык. Но потом на его лице появилось что-то похожее на благодарность. — Спасибо, миссис Паркер. Я... да, конечно. Мы сидели за столом, и Мэй подкладывала Гарри оладьи, приговаривая, что в дорогих школах нормальной еды не дают. Гарри ел и молчал, но в его глазах я видел то, чего не замечал раньше — ему здесь было хорошо. Спокойно. — Отец опять в командировке? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал обычно. Гарри помрачнел, но не сильно, скорее устало. — В городе, но это как в командировке. — Он покрутил вилку. — Знаешь, в последнее время он сам не свой. Всё время в лаборатории, разговаривает сам с собой, какие-то чертежи... — Гарри запнулся и мотнул головой. — Да ладно, проехали. Не хочу об этом. Я слушал, и внутри меня всё холодело. Норман Озборн уже идёт по тому пути. Он ещё не стал Гоблином, но первые трещины в его разуме уже появились. — Слушай, — Гарри отодвинул тарелку и посмотрел на меня в упор. — В субботу всё в силе? Придёшь? — Приду, — ответил я, и на этот раз в голосе не было колебаний. Гарри кивнул, и впервые за весь разговор улыбнулся нормально, по-человечески. — Договорились. Мэй, услышавшая наш разговор с кухни, крикнула: — Гарри, ты только присмотри там за нашим! Чтобы никаких глупостей! — Обязательно, миссис Паркер! — отозвался Гарри, и в его голосе послышались смешливые нотки. Когда мы вышли из дома, Гарри хлопнул меня по плечу — легко, почти дружески. — Повезло тебе с тёткой, Паркер. — сказал он тихо. — Береги её. И ушёл к своей машине, оставив меня на крыльце с тяжёлым чувством и новой порцией информации к размышлению.

***

День тянулся мучительно долго. На уроках я механически записывал что-то в тетрадь, краем глаза следя за Гвен — она больше не подходила, но я чувствовал её взгляды. Флэш демонстративно меня игнорировал, что было даже лучше. Но главное случилось на большой перемене. Я отпросился у Нэда под предлогом, что нужно доделать лабораторную, и пробрался в кабинет химии. Миссис Уоррен там не было — ушла в учительскую. Я действовал быстро, как воры в фильмах, которые знают, что у них есть всего несколько минут. Шкафы с реактивами. Пробирки. Спектрометр, старый, но рабочий. Я пробежал глазами по полкам, вспоминая формулы, которые записывал ночью в блокнот. Ацетон... толуол... гидроксид натрия... Вроде есть. Не всё, но основа — да. — Так, — прошептал я, лихорадочно записывая в свой блокнот названия того, что увидел. — Это можно синтезировать... это заменить... а вот этого нет... Главной проблемой был органический растворитель и, собственно, сам полимер. В теории, если взять за основу... я зажмурился, вспоминая статьи. — Эй! Голос за спиной заставил меня подпрыгнуть. Я резко обернулся, готовый к чему угодно. В дверях стояла Гвен Стейси. Она смотрела на меня с непроницаемым лицом, скрестив руки на груди. — Что ты здесь делаешь? — спросила она спокойно. — Кабинет закрыт. — Я... — язык снова начал заплетаться. — Мне нужно... для проекта. Гвен сделала шаг вперёд и посмотрела на полки, которые я изучал, потом на мой блокнот. Я инстинктивно прикрыл его рукой. — Для какого проекта нужны ацетон, толуол и едкий натр? — спросила она, приподняв бровь. — Ты собираешься взорвать школу? — Нет! — выпалил я слишком громко. — Это... это полимеры. Я пытаюсь синтезировать... Я осёкся. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Гвен молчала несколько секунд, а потом сделала неожиданную вещь. Она подошла к соседнему шкафу, открыла ключом замок и достала небольшую банку с тёмной жидкостью. — У миссис Уоррен есть допуск к реактивам повышенной опасности, — сказала она буднично. — Я помогаю ей с инвентаризацией. — Она протянула мне банку. — Это изопропиловый спирт высокой очистки. Он тебе нужен? Я смотрел на неё, раскрыв рот. — Ты... зачем ты мне помогаешь? Гвен пожала плечами. В её глазах промелькнуло что-то — не насмешка, а скорее любопытство. — Потому что мне интересно, — ответила она просто. — Ты странный, Паркер. Очень странный. Но не опасный. А человек, который в пятнадцать лет пытается синтезировать сложные полимеры в школьной лаборатории... такой человек либо гений, либо сумасшедший. — Она чуть улыбнулась. — Я ставлю на гения. Я взял банку. Руки дрожали. — Спасибо, — выдавил я. — Это... это очень поможет. — Не за что, — она развернулась, но у двери остановилась. — Только, Паркер... будь осторожен. Если миссис Уоррен узнает, что кто-то лазит в закрытых кабинетах, проблем не оберёшься. Она ушла, оставив меня в лаборатории одного, с банкой изопропилового спирта в руках и таким чувством, будто я только что выиграл маленькую битву в большой войне. Я сунул банку в рюкзак, поверх учебников, и выскользнул в коридор. Путь к паутине начался.