Часть 6. Лицо героя

Проснувшись под лучами солнца, я ощутил ноющую боль. Вчерашняя рана… Сняв повязку, я ожидал увидеть воспаление, но вместо этого обнаружил лишь тонкий розовый шрам. Пальцы двигались безболезненно; под кожей оставалось лишь лёгкое напоминание. Скорость регенерации меня поразила, с учётом того, что я вчера не ел, метаболизм справился на ура. Я присел на кровать, прислушиваясь. Снизу доносились голоса, указывая, что Бен с Мэй уже встали. Часы показывали начало восьмого, а значит пришло время подниматься. Быстро умывшись и надев ту же толстовку, что и вчера, чтобы скрыть всё ещё заметный шрам, я спустился на кухню. Аромат кофе и тостов наполнил лёгкие, и мой желудок предательски заурчал, сигнализируя о сильном голоде, словно он сейчас и собаку проглотит. — О, соня проснулся! — Мэй обернулась от плиты и улыбнулась, но улыбка вышла чуть натянутой. — Садись, Бен уже позавтракал. Бен стоял у двери в прихожую, застёгивая старую клетчатую куртку, и проверял ключи от своей машины. — Доброе утро, Питер, — он обернулся, и в его глазах мелькнуло то же беспокойство, что и вчера за ужином. После моих слёз они оба смотрели на меня как на хрустальную вазу. — Как спалось? — Нормально, — ответил я, усаживаясь за стол. Я потянулся за тостом левой рукой, как-то само собой получилось. Правая-то под столом лежала, на коленке, так что я и не подумал, как это со стороны выглядит. А вот Мэй заметила, конечно. — Питер, — голос у неё стал такой мягкий, но я прям услышал, как она заволновалась. — Что у тебя с правой рукой? Вчера за ужином ты вилку левой держал, и сейчас опять. Дай-ка посмотрю. Она уже ко мне двинулась, и тут я понял: если она шрам увидит — всё, крышка. Опять врать придётся, и в этот раз уже не отвертеться. Я резко вытащил правую руку из-под стола и помахал ею в воздухе, стараясь, чтобы это выглядело естественно. — Да всё в порядке, Мэй! — сказал я, специально этой же рукой взяв стакан с соком и поднеся его к губам. Мышцы меня слушались, и шрам даже не дал о себе знать. — Просто развиваю обе руки. Я же говорил… Или я не сказал… — Что тренируешь? — она прищурилась. — Амбидекстрия, — повторил я, уже поувереннее, ставя стакан и показывая, как разминаю пальцы правой. — Это когда умеешь одинаково хорошо пользоваться обеими руками. Я читал, это для мозгов полезно. Развивает там всякие нейронные связи. Я вот и вчера пытался. Бен, уже схватившийся за дверную ручку, хмыкнул. — А знаешь, парень, это дело! У меня на прошлой работе был один мужик, так он обеими руками чертежи рисовал. Говорил, что голова от этого лучше соображает. Красавчик ты. Он подошёл, хлопнул меня по плечу и пошёл к выходу. — Ладно, мне пора. Не опоздай в школу, гений. И Мэй, не пили его, он умный парень, сам разберётся. Дверь захлопнулась. С улицы донёсся привычный, хотя и надрывный, звук заводившегося мотора. Я облегчённо выдохнул. Мэй несколько секунд изучающе смотрела на меня, затем покачала головой и поставила передо мной тарелку с омлетом. — Хорошо, амбидекстер. Ешь. И немедленно сообщай, если у тебя что-то начнёт болеть, у нас есть страховка. Я кивнул и приступил к еде, намеренно используя правую руку, будто вчера ничего не было. Шрам оставался безмолвным, что приносило мне утешение.

***

В школе, как всегда, галдеж. Я иду по коридору, лавирую между толпами ребят и чувствую, что на меня все смотрят. Третий день здесь, а я до сих пор как шпион на чужой земле. Хотя, сегодня, кажется, что-то поменялось. Может, просто привыкать начал. Первым уроком была биология. Миссис Уоррен объявила, что сегодня будем работать в парах. Лабораторная как мы смотрим и конспектируем, как дышат дрожжи. Я сразу напрягся: с кем меня посадят? Нэда посадили с Флэшем (тот, конечно, поморщился, но спорить не стал), а меня… — Паркер, ты со Стейси, — бросила учительница, отмечая что-то в журнале. Я аж замер. Гвен? Девушка уже сидела там, за дальним столом, раскладывала свои пробирки и даже голову не подняла, когда я подошёл. Солнце так красиво падало на её светлые волосы, прямо золотистыми их делало. Я осторожно присел рядышком, стараясь ничем не шуметь. — Привет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал обычно. — Привет, — ответила она, и уголки её губ дрогнули. — Ты сегодня без акцента? Почти. Я усмехнулся. — Стараюсь. Акцент добавляет таинственности, но сегодня я предпочитаю быть простым и доступным, как дрожжи. Гвен прыснула, и внутреннее тепло разлилось по мне. Шутка удалась. Отлично. — Простой и доступный Паркер, — произнесла она, придвигая ко мне микроскоп. — Звучит как название бульварного романа. Давай лучше понаблюдаем, как дышат наши одноклеточные друзья. Мы приступили к лабораторной работе. Я занимался дозированием растворов, в то время как она фиксировала показания. Наши руки периодически соприкасались, когда мы одновременно тянулись к одной и той же пробирке, и каждый раз это вызывало мурашки по коже. Это всего лишь физиология, всего лишь гормоны, просто… прекрати, Алекс. — В понедельник на экскурсии ты вел себя необычно, — внезапно произнесла Гвен, не отрываясь от своих записей. — Сначала ты активно задавал вопросы о генной модификации, спорил с экскурсоводом, а затем резко побледнел и поспешно удалился. Я подумала, что тебе стало нехорошо. Я ощутил напряжение. Что еще она могла заметить? — Да, желудок скрутило, — солгал я, стараясь сохранять зрительный контакт. — Вероятно, что-то съел утром. Получилось неловко. Весь героический образ был испорчен. Гвен фыркнула. — Героический? Ты о себе? Паркер, ты милый, но до героя тебе как до Луны пешком. — Ну спасибо, — я сделал оскорблённое лицо. — А я-то думал, что произвёл впечатление своими глубокими вопросами. Стейси наконец оторвалась от тетради и посмотрела на меня. В её глазах плясали смешинки. — Вопросы были нормальные, — поделилась она. — Я даже парочку записала. Ты реально в этом сечешь. А потом ты куда-то пропал, и я такая думаю: блин, единственный адекватный человек на этой экскурсии — и тот слился. — Единственный адекватный? — я слегка поднял бровь. — Льстишь мне, Стейси. — Да просто констатирую факт, Паркер, — она улыбнулась, и у меня аж внутри все перевернулось. Улыбка у нее была такая теплая, искренняя, и я тут вдруг понял, что она реально рада, что сидит тут со мной. — Ладно, — сказал я, возвращаясь к пробиркам. — Давай докажем, что я не зря остался после позора. Смотри, если добавить чуть больше глюкозы, реакция пойдёт быстрее. Десять минут мы сидели в уютной тишине, словно давно знакомые. Когда прозвенел звонок, Гвен, сложив записи, посмотрела на меня. — Слушай, ты после уроков занят? Я моргнул. — Ну… вроде нет. А что? — У меня конкурс, проект по биоразлагаемым полимерам, — она вроде смутилась, но говорила довольно уверенно. — Я вчера весь вечер над формулами сидела, а они что-то никак не сходятся. Может, глянешь? В библиотеке, после уроков. Если ты, конечно, не против. У меня сердце аж подпрыгнуло. Она зовёт меня в библиотеку? После уроков? Вдвоём? Это что же… свидание? Да нет, глупости какие. Просто нужна помощь с проектом. — Конечно, — ответил я, стараясь, чтобы голос не слишком уж выдавал мою радость. — Полимеры — это моя тайная страсть. — У тебя все страсти тайные, — фыркнула она, вставая. — Ладно, договорились. Встречаемся у входа в библиотеку в три. Она ушла, а я так и остался стоять с пробирками в руках и глупой улыбкой на лице.

***

В коридоре Нэд догнал меня с крайне страдальческим выражением лица. — Питер, ты даже представить себе не можешь, — начал он жалобно, хватая меня за рюкзак. — Этот Флэш — просто невыносим. Весь урок он комментировал, как я держу пипетку, утверждая, что мои руки похожи на руки робота из восьмидесятых. А потом он смеялся, когда я пролил раствор. Он даже не догадывается, что это был контрольный образец! — Он не проявлял по отношению к тебе физической агрессии? — уточнил я. — Нет, — Нэд покачал головой. — Только словесно. Но это едва ли не хуже. Я весь урок пытался придумать достойный ответ, но так ничего и не смог сформулировать. А что бы ты ответил на его месте? Я задумался. — Что-нибудь несложное. Например: «Флэш, твои шутки так же устарели, как и твоя прическа». Нэд расхохотался. — Отличная идея! Нужно запомнить. Жаль, что мы не были в паре. Флэш теперь очень осторожен с тобой. После инцидента у шкафчиков он тебя избегает. — Это ненадолго, — вздохнул я. — Он просто ждёт удобного момента. — А ты просто будь рядом, — Нэд хлопнул меня по плечу. — С тобой как-то спокойнее. Я улыбнулся. Нэд был истинным другом. — Пит, что у вас там с Гвен? Я видел, как ты улыбался, когда она уходила. — друг посмотрел с таким выражением, будто давно нас шипперит. — Сегодня я иду с ней в библиотеку, я помогу ей с её работой к конкурсу. — сказал я, делая вид, что меня это никак не касается. — Ого, дружище, так у вас свиданка. — обрадовался Нед. — Нед, откуда такие мысли? На свидания ходят влюбленные пары, парень и девушка. А нас даже друзьями назвать нельзя. — после этих слов я задумался. В глубине души у меня были сомнения: да, это очень похоже на свидание, но я же девушка, хоть и в теле парня (но кто об этом знает… Никто). Если Гвен признается, что мне тогда ответить…

***

Во время обеденного перерыва, стоя в очереди в столовой, я почувствовал вибрацию телефона. На дисплее отобразился неизвестный номер с кодом Манхэттена. Я нажал кнопку ответа. — Мистер Паркер? — прозвучал женский голос, деловой, но учтивый. — Это Лорен Харрис, помощница мистера Нормана Озборна. Уделите мне минуту? Мое сердце учащенно забилось. Я прижал телефон к уху и отошел к окну, подальше от посторонних ушей. — Да, я слушаю. — Мистер Озборн просил передать приглашение. Он хотел бы встретиться с Вами в субботу в «Озкорп Индастриз» и показать лаборатории лично. Он знает, что Вы не смогли быть на общей экскурсии в понедельник, и хочет это исправить. Ещё он сказал, что будет рад видеть Вас у Гарри в гостях в тот же день — насколько я понимаю, у Гарри там планируется какая-то небольшая вечеринка? Я заморгал. В субботу вечеринка у Гарри. А до этого теперь планируется экскурсия от самого Нормана, и как тут отказать. Блин, а не слишком ли это… — Да, я… я приглашён. — Чудесно. Мистер Озборн предлагает встретиться в главном здании в два часа дня. Экскурсия займёт около часа-двух, после чего вас отвезут в загородный дом Озборнов, где и состоится встреча с Гарри. Если вы согласны, я пришлю пропуск на вашу электронную почту. В голове закрутились мысли. Норман Озборн. Личная экскурсия. Если он предлагает личную экскурсию, значит знает меня, и я уже бывал у Гарри, мы общались. Но зачем это сейчас? Просто жест вежливости? Или он что-то подозревает? — Мистер Паркер? — Да, простите. Я согласен, спасибо. — Отлично. Пропуск будет выслан сегодня. Хорошего дня. Помощница отключилась. Я, глядя в окно на серое небо Квинса, ощущал страх и предвкушение. В субботу я попаду в «Озкорп». Я рассказал Неду все за столом, он обрадовался. Почему никто не чувствует подвоха? Почему он приглашает меня одного, без Гарри, друзей и одноклассников, да еще и лично?

***

После занятий я направился к библиотеке, где Гвен уже ожидала у входа, прижимая к груди объёмную папку. — Ты пунктуален, Паркер, — заметила она. — Плюс пять очков. — Я коплю на бесплатный кофе, — ответил я, открывая перед ней дверь. — Говорят, за 50 очков дают латте. — Это мы ещё посмотрим, — она улыбнулась и прошла внутрь. Мы заняли дальний столик, уединённо расположенный от немногочисленных посетителей. Гвен разложила наработки, и я полностью сосредоточился на формулах. Полимеры, катализаторы, поперечные связи — всё это было знакомо и понятно, словно давний друг. Я давал объяснения, она делала пометки, порой выражая несогласие, порой подтверждая. Время пролетело незаметно. — Почему ты вообще выбрала эту тему? — спросил я, когда мы сделали перерыв. — Биоразлагаемые пластики — это не самая простая тема для школьного конкурса. Гвен пожала плечами. — Мой отец, работающий в полиции, часто сетует на объёмы мусора в городе, особенно пластика, разложение которого занимает сотни лет. Это побудило меня задуматься: если бы я могла создать что-то, что разлагается быстрее, это было бы полезно не только для конкурса, но и в целом. Я кивнул. Это было… искренне и весьма характерно для неё. — Ты хорошая, Стейси, — сказал я, не подумав. Она посмотрела на меня, и её щёки чуть порозовели. — Ты тоже… ничего, Паркер, — ответила она тихо. — Когда не изображаешь иностранного шпиона. Мы рассмеялись, и я ощутил, как преграда между нами истончается. Общение с ней было непринужденным, словно мы были знакомы давно. Возможно, именно так и должно быть. Мы провели в библиотеке весь вечер, обсуждая не только проект, но и школу, фильмы, а также музыку. Она выразила свою привязанность к классическому року, в то время как я признался в предпочтении саундтреков из кинофильмов и видеоигр. Она охарактеризовала это как необычное, но очаровательное. Я ответил, что «необычный и очаровательный» — это мое второе имя. Когда за окном наступила темнота, мы, наконец, засобирались. — Спасибо, Питер, — произнесла Гвен, когда мы оказались на крыльце. — Ты мне очень помог. Может быть, как-нибудь повторим это? Не обязательно заниматься формулами. Мое сердце пропустило удар. — Конечно, — ответил я, стараясь скрыть переполнявшее меня счастье. — Я только за. Она улыбнулась и направилась к автобусной остановке. Я же остался стоять, провожая ее взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Вот незадача. Похоже, я влюбился. Я шёл домой, но мысли опережали ноги. Это странно, ведь я — двадцатитрёхлетняя девушка Алекс, и до недавнего времени меня интересовали парни. Чувства к Гвен искренние: хочется смешить её, спорить о формулах, защищать. Но я же девушка, или уже нет? В отражении витрины я вижу Питера Паркера, парня, в которого может влюбиться Гвен. Это вызывает горечь, ведь я самозванец, а все видят Питера, а не меня. Где настоящий Питер? Затем я вспомнил Фелицию. С ней всё было иначе. Она видела во мне забавного зверька, но её улыбка перехватывала дыхание. Её сила и грация притягивали по-другому, остро и опасно. Мне нравятся Гвен и Фелиция. Меня, в теле парня, тянет к девушкам. Это нормально? В прошлой жизни меня интересовали парни, а теперь? Гормоны Питера меняют мою ориентацию, или я сама, в новых обстоятельствах, вижу мир иначе? Возможно, проблема не в их восприятии, а во мне самом. Гвен — воплощение интеллекта и доброты, Фелиция — образец стойкости и упорства. Как можно не восхищаться такими личностями? Однако мне не суждено быть рядом с ними. Я не Питер и не Алекс; я нахожусь где-то посередине. Если они узнают правду, их отношение ко мне изменится на ненависть. Вдыхая холодный воздух, я осознал: чувства — это непозволительная роскошь. Моя первостепенная задача сейчас стать Человеком-Пауком. Размышляя о разбитом сердце как о классическом атрибуте супергероев, я усмехнулся. Личные проблемы Питера Паркера теперь стали и моими. Я почти дошёл до дома, когда вдруг услышал крик. Сердце ухнуло. Я рванул туда, не разбирая дороги. За нашим домом, в тусклом свете фонаря, стоял дядя Бен. Два мужика в тёмных куртках прижали его к стене. Один держал за воротник, другой шарился по карманам его старой рабочей куртки. У Бена кровь на лице, видимо, прилетело, когда он попытался отбиться. — Отпустите его! — заорал я, забыв про всё на свете. Грабители обернулись. Тот, что держал Бена, отшвырнул его в сторону, и дядя рухнул на асфальт, ударившись головой о бордюр. Я видел, как он обмяк, и внутри у меня всё оборвалось. Нет. Только не это. — А вот и щенок подоспел, — оскалился первый и вытащил нож. — Давай-ка и тебя… Я прервал его, не дослушав до конца. Моё тело действовало инстинктивно. Я резко подался вперёд, перехватил его запястье и вывернул его руку, отчего нож с металлическим звоном упал на асфальт. Затем последовал удар локтем в челюсть, который отбросил его к мусорному баку. Он сполз по его поверхности и затих. Второй противник предпринял попытку напасть сзади, но моё интуитивное предчувствие сработало за мгновение до удара. Я пригнулся, увернувшись от кулака, пролетевшего над моей головой. Развернувшись, я нанёс ему удар ногой в живот со всей силы, стараясь при этом контролировать удар. Он согнулся пополам и упал на колени, судорожно пытаясь вдохнуть воздух. Не теряя ни секунды, я поспешил к Бену. Он лежал на боку, из раны на виске сочилась кровь. Глаза были закрыты. Я дрожащими пальцами нащупал его пульс на шее, он был слабым, но ощущался. — Бен! Бен, очнись! — я тряс его за плечо, но он не реагировал. Набрал 911, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кричало. — Человек без сознания, удар головой. Адрес ххххххх. До прибытия скорой помощи я оставался рядом с Беном, крепко держа его за руку. Грабители оставались неподвижными, поскольку я их качественно вырубил. Однако моё внимание было полностью сосредоточено на Бене. Когда прибыли парамедики, я сообщил им, что случайно проходил мимо и стал свидетелем нападения. Я добавил, что нападавшие были уже обезврежены кем-то другим, кто затем скрылся с места происшествия. Медицинский персонал не задавал лишних вопросов, так как их приоритетом было состояние пациента. После того как Бена доставили в больницу, я позвонил Мэй, стараясь говорить ровным голосом, чтобы скрыть своё волнение. — Мэй, Бен… на него напали. Он в больнице. Я с ним. В трубке повисла тишина, а потом короткое: — Я сейчас буду. Мэй примчалась минут через двадцать, вся в слезах, и тут же в меня вцепилась, будто я вот-вот исчезну. — Что там? Как он? Ты как сам? — вопросы так и посыпались. — Врачи сказали, сотрясение, ещё ушиб. Жить будет, но пока без сознания, — ответил я, её обнимая. — Со мной всё нормально. Просто… жутко перепугался. Мэй всхлипнула и уткнулась мне лицом в плечо. Я так и стоял, гладил её по спине и чувствовал, как внутри меня прямо-таки закипают злость и решимость. Больше ни за что не допущу, чтобы с ними ещё что-то приключилось. Позже, когда Мэй пустили к Бену (он уже пришёл в себя и даже пытался шутить — «Питер, ты бы видел, как я ему врезал… ну, почти»), я вышел в коридор и прислонился к стене и стал обдумывать, как стать супергероем. Мне нужен костюм, маска, чтобы скрыть лицо, и паутина. В голове возникли образы красно-синего костюма из фильмов и комиксов: облегающего, но не стесняющего движений, с пауком на груди и линзами на маске. Это был символ того, кем я должен стать. Неважно, как у кого из актёров, главное — чтобы он работал. Осталось решить, где взять материалы и как его сшить. Наверное, Фелиция знает. Надо будет завтра её найти.

***

Мы вернулись домой поздно. Бен был оставлен на ночь для наблюдения; Мэй с трудом убедила меня поехать с ней, а не оставаться в палате на стуле. Дома она сразу же ушла в спальню, объяснив, что устала и желает уединения. Я её понимал. Я сел на кровать, достал телефон и открыл чат с Нэдом. Я: Нэд, привет. У меня тут такое случилось. Вечером напали на дядю Бена, он сейчас в больнице. С ним вроде всё нормально, но я, скорее всего, завтра в школу не приду. Тёте Мэй сейчас тяжело одной, хочу быть рядом. Ответ прилетел почти сразу. Нэд: Офигеть, Питер! Это жесть! Как он там? Кто это сделал? Я: Врачи сказали, сотрясение, но жить будет. Кто напал — без понятия, полиция разбирается. Нэд: Держись, дружище. Если что-то понадобится — сразу пиши. Уроки я тебе скину, не парься. Я: Спасибо, Нэд. Ты лучший. Нэд: Знаю :) Ну серьёзно, если захочешь поговорить — я всегда на связи. Я отложил телефон, лёг на спину и уставился в потолок. Завтра будет нелегко, но я справлюсь. Обязательно.