Часть 1

…и мир окажется злым.

***

Джинни терпеть не могла секреты. Ей совсем не нравились сюрпризы; она не видела ничего очаровательного в попытке что-то утаить ради чужого спокойствия или комфорта. Ничего странного в этом не было: в одиннадцать лет она невольно стала хранительницей двух тайн, причем одна едва не стоила ей жизни. Джинни до сих пор просыпалась в холодном поту, когда во сне видела красивые глаза, обрамленные густыми темными ресницами, и слышала вкрадчивый ласковый голос. Том Реддл в подростковые годы был писаным красавцем, но Джинни передергивало от одной только мысли о нем. Красивые вещи казались ей опасными, будто бы таили в себе что-то страшное. Глупые предрассудки, Джинни и сама это понимала, но справиться с собой оказалось сложно. Из-за Тома она так недружелюбно приняла Флер, хотя та не сделала ни вообще ни ей лично ничего плохого. А, может, все дело было в банальной зависти: Джинни выросла у замотанной матери в семье, полной мальчишек, и быть красивой среди этого хаоса не получалось. Наверное, поэтому она и не нравилась Гарри. Детская влюбленность прошла, оставив после себя привкус горечи. Джинни не удостоилась ни одним, даже мимолетным взглядом. Гарри даже не понял, что она в него влюблена, и это, пожалуй, было даже хорошо. Она не была уверена, что сумела бы справиться с неминуемой неловкостью, а так все было в порядке настолько, насколько могло быть в порядке. Вместо свиданий с Гарри Джинни согласилась на свидания с Майклом, хотя то, насколько он смазливый, должно было ее отпугнуть. Но она решила дать шанс рейвенкловцу: соблазнилась простотой, с которой он подходил ко всему в жизни. Ей даже показалось неплохой идеей упасть к нему в постель спустя три месяца ухаживаний. Почему бы и нет, решила Джинни… и пожалела. Было скучно и неуютно, но Корнер был милым, и ей казалось, что все в порядке. В порядке все перестало быть, когда она поймала его с Лавандой. Майкл тут же принялся оправдываться, а вот Лаванда даже не подумала смутиться. Браун окинула Джинни таким взглядом, что у той сразу загорелись щеки. Майкл польстился на красивую фигурку и пустую голову. Ни тем, ни другим его официальная девушка "похвастаться" не могла. Джинни бросила его через три дня, в течение которых они выясняли отношения, и с тех пор избегала всех, даже Луну. Ей не хотелось ни с кем говорить, потому что говорить было не о чем. Да, она ошиблась, да, всякое бывает, да, с ней все в порядке, да, от нее можно отстать. Джинни хотелось напиться огневиски, но без близнецов в школе достать его было сложно. Во всяком случае, она не собиралась просить помощи у того же Голдштейна, у которого было все на свете под рукой, просто потому что он был лучшим другом Майкла. От которого стоило держаться подальше. За неимением алкоголя Джинни решила, что сойдет и сладкое, поэтому прокралась вечером на кухню. Домовики не любили, когда ученики заглядывали к ним, потому что, как объяснил Почти Безголовый Ник, сие было нарушением безопасности. Услышавшая это Джинни потом смеялась до икоты. В Хогвартсе следили за безопасностью, серьезно? — О, рыженькая мисс! — радостно поприветствовал ее Добби. Он был одни из немногих, что встречал учеников радостно, а не с обреченным вздохом. К счастью, вздохи обычно сопровождались появляющейся на столе едой, так что это можно было перетерпеть. — Добби может как-то помочь? Добби всегда рад! — Привет, — Джинни села в углу стола, подальше от двери, от которой тянуло сыростью подземелий. — Я хотела попросить что-то сладкое, если можно. — Шоколадный торт? С крошкой из печенья? Добби помнит, что любит рыженькая мисс! — Добби заулыбался и поправил шапку. Он был чуть ли не единственным аляповато разодетым домовиком. Остальные предпочитали простые светлые туники, которые всегда были идеально чистые и выглаженные. Добби принялся суетиться. Джинни наблюдала за тем, как на огромной плите загорелось пламя, взлетел в воздух пузатый чайник и наполнился водой из бочки, а на середину стола Добби поставил тарелку с несколькими кусками торта. Тут же появилась и посуда: ложечка, чайная пара и десертная тарелочка, все из одного набора. Джинни впервые видела этот. Сколько же всего можно было найти в Хогвартсе, если постараться! Только хорошего парня было не найти. Джинни подперла голову рукой и уставилась на чашку, представляя, как разобьет ее, воткнув пару осколков Лаванде в… так, нет. Она тряхнула головой и отругала себя за злые мысли. Лаванда тоже хороша, но вины Майкла в случившемся больше, так что это не повод придумывать страшные и жестокие способы отомстить. Джинни поежилась и попыталась вспомнить: она всегда была такой или что-то в ней неуловимо изменилось после общения с Реддлом? Мать как-то отметила, что она стала более независимой и колючей, но списала это на переходный возраст. А что, если дело было совсем не в этом? — Добби, ты тут? — послышался чей-то голос. Джинни встрепенулась и уставилась на отворившуюся дверь. Она никак не ожидала увидеть тут Малфоя. — Бывший молодой мастер! — обрадовался Добби. — Вы давно не заходили! Чаю с тортом? Или вы хотите перекусить? В вашем возрасте нужно хорошо питаться! — Да не тарахти ты, — отмахнулся Малфой менее раздраженно, чем можно было ожидать от него. — Я спросил маму по поводу Винки. Она готова забрать ее к нам, если ей станет лучше. Джинни едва не подавилась вдохом, но сдержалась. Она впервые слышала, чтобы Малфой с кем-то говорил нормально. Тем более домовым эльфом. Его даже можно было принять за человека, а не за помесь змеи и хорька, которой он и являлся. Ее он пока не заметил, а дослушать этот разговор очень хотелось. — Винки все еще пьет, — грустно сказал домовик. — Добби думал, что в семье ей может быть лучше, но ее нельзя показывать бывшей госпоже. Бывшая госпожа придет в ужас. — Мама знает о ее состоянии. Она сказала, что не против, если Винки перестанет. — Добби не уверен, что она сможет. Сердце Винки разбито. — Длинные уши печально поникли. — Добби не знает, как такое чинить. Добби знает, как чинить стулья, столы, игрушки бывшего маленького мастера, но не сердца. Как чинить сердца? Добби этого не знает. — Просто отбери у нее выпивку. Откуда она вообще ее берет? — Добби не знает. Добби следил, следил, но… — Чайник засвистел, привлекая к себе внимание. — Так что, бывший молодой мастер? Чаю? Или покушаете? Сэндвичи с сыром и вашей любимой ветчиной… рыжей мисс тоже пойдет на пользу еда! Гефти всегда говорил, что надо плотно кушать. Малфой перевел взгляд туда, куда указал Добби, и вздрогнул, заметив Джинни. Его лицо тут же сделалось неприятным из-за маски надменности, которую он на себя нацепил. Джинни никогда не видела, чтобы люди так быстро менялись. — Уизлетта, — процедил он. — Ты… — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Джинни, не имевшая никакого желания пререкаться. — Мне херово и не до тебя. Хочешь есть — ешь. Сделаем вид, что друг друга не видели, блин. Моя "грязь" на тебя не перейдет, если сядешь за стол. — Лишь бы глупость не передалась по воздуху, — после небольшой паузы хмыкнул Малфой и сел напротив. — Только дура могла дать Браун увести своего парня. Джинни поморщилась и отвела взгляд. Слышать это было неприятно, но от сочувствия ей стало бы еще хуже. — Отвали. — Ты правда дура. Хуже только связаться с МакЛаггеном. — Майкл… — Уизлетта, избавь меня от сомнительной чести слушать то, как ты оправдываешь свой дрянной вкус. С другой стороны, откуда бы у тебя ему взяться? — Малфой фыркнул и кивнул Добби, когда тот налил им чаю. — Ты можешь жрать молча? — Вульгарно. — Вульгарно будет, если я тебе сейчас пропишу в нос. Малфой ничего на это не сказал, но положил на ее тарелку кусок торта. Она косо посмотрела на него и взялась за ложку. Может, она уснула по дороге на кухню, и это все сон? — Что тебе вообще в нем понравилось? — Я не хочу с тобой разговаривать. Особенно об этом. — Темные волосы? То, что он похож на Поттера? — Малфой… — Светлые глаза? Или какие они там у него. Джинни молча ела торт, не заботясь о том, что жует совсем не по-девичьи изящно. Не как Чоу Чанг, которая ела как птичка. Джинни знала об этом, потому что следила за ней на третьем курсе. Ей хотелось понять, как понравиться Гарри. Ответ был прост: никак. — Вкусный торт? — Заебись. — Почему-то мне кажется, что ты хотела пить не чай, — отметил Драко, глянув на ее едва тронутый напиток. — С чего ты взял? — Тебя бросил парень ради первой… как бы сказать, — он задумался, подбирая нужное слово. — Никак не сказать, а отвалить от меня, пока я не надела тебе эту тарелку на голову. — В общем, после такого обычно пьют. — Нечего. — У меня есть. Джинни едва не выронила ложку. Она уставилась на Малфоя с недоверием в глазах. — У тебя? А папочка в курсе? — Ты хочешь выпить или нет? — Иди на хер, — сказала Джинни прежде, чем подумала. Она поднялась на ноги так резко, что стул противно скрипнул. — Ничего мне от тебя не надо. На лице Драко появилась неприятная тонкая улыбка, будто бы он уже торжествовал одному ему понятную победу. Джинни стало тошно от мысли о том, что он мог задумать. Малфой терпеть не мог ее семью, а больше всех Рона, поэтому наверняка остался, чтобы поиздеваться. Одно он сказал верно — она дура, раз связалась с Майклом, не заметила сразу признаков измены, а сейчас осталась сидеть с ним за одним столом. — Если передумаешь, я угощаю! — крикнул ей вслед Малфой, но Джинни уже удалилась, хлопнув дверью. Она не собиралась ничего от него принимать, и точка.