Часть 11

…но свет не казался холодным сквозь розовые очки

***

В конечном итоге Люциус Малфой умудрился добиться отстранения от занятий и отработок в качестве наказания для Гарри. Гермиона, несмотря на то, что отчитала друга вдоль и поперек, не смогла удержаться от гневной тирады: Нотт спровоцировал Гарри, а Малфой надавил на нужные рычаги, чтобы добиться своего. В любое другое время Джинни могла бы с этим согласиться, но не в этот раз. Рон в спор решил не вступать, чтобы не усугублять ситуацию. Он кое-как помирился с Гарри: тот пришел к нему с извинениями, и они долго разговаривали в Больничном Крыле. А вот с Гермионой отношения были натянуты, как струна. Джинни не знала, взорвалась та, узнав с кем встречается Рон, или нет, но к Астории Грейнджер не лезла. Разве что провожала колким недружелюбным взглядом в коридорах. Сама Астория вела себя так, будто ничего не случилось. Она не выставляла роман с Роном напоказ так, как это делала Лаванда, — теперь уже с Хаффлпаффцем с седьмого курса; с Майклом они расстались, — но и не давала никому сомневаться в наличии у нее отношений. Рон сжимал ее узкую маленькую ладонь в своей, глядя на девушку полным недоверия и восторга взглядом. Несмотря на то что скрывать эти отношения было его идеей, ему казалось, что Астория в любой момент может передумать. Джинни на его опасения только закатила глаза. Новая девушка брата точно не была страстной натурой, зато отличалась очевидной обстоятельностью. Если она решила, что они будут вместе, значит, это было хорошо обдумано. О реакции ее семьи он ничего не говорил, а Джинни и не спрашивала. Вряд ли мистер и миссис Гринграсс могли обойти в выражениях миссис Уизли. Мать каким-то чудесным образом узнала о новой девушке сына и написала ему большое гневное письмо. Выбор Рона Молли не одобрила, хотя и не смогла толком сказать, что именно ее не устраивало в Астории кроме фамилии. Джинни тоже получила письмо и ответила весьма лаконично: матери никогда не нравились девушки сыновей, неважно, с кем те встречались, а Асторию она и вовсе в глаза не видела. Сова унесла письмо в Нору вчера вечером; стоило ожидать продолжение разговора уже завтра. Молли Уизли любила оставлять последнее слово за собой. Члены семьи с этим смирились, не вступая с ней в конфликт, а вот Джинни бунтовала. — Перестань. Грызть. Это. Перо, — чеканя каждое слово, произнес Драко. Он оторвался от задачи по Трансфигурации, которую решал, и нахмурил светлые брови. — Представляешь мои губы где-то еще? — приподняла бровь Джинни и пошло облизала вышеуказанные. Взгляд Драко потемнел, но он не улыбнулся. Странно, обычно подобное на него действовало. — Представляю, где лежало это перо, и сколько человек держало его в руках, — брезгливо поморщился он. — Может, тебе леденец дать или что-то еще? — У тебя есть леденцы? — заинтересовалась Джинни. Драко порылся в сумке и кинул на стол несколько конфет в ярких обертках. Джинни взяла одну в руки и прочитала название. — Нидерландские леденцы? Со вкусом… фиалки? Серьезно? А почему не тюльпанов? — На обороте написан производитель, — отмахнулся Драко, вернувшись к домашнему заданию. — Хочешь — задай ему этот вопрос лично. Еще минуту Джинни изучала фантик, после чего решительно развернула его. В нос ударил запах фиалок, но это не остановило ее. На вкус леденец оказался странным: вроде бы и мятный, а вроде бы и не мятный, еще и с каким-то мыльным привкусом. — Еще раз, откуда у тебя эта дрянь? — спросила она, оглядевшись в поисках салфетки. Драко молча подал одну, и Джинни выплюнула невкусный леденец. Надо же, какая гадость! А она думала, что Берти Боттс со вкусом ушной серы или травы ничего не переплюнет. — Дафне прислал поклонник, а она со всеми поделилась. — Хреновый поклонник, — поморщилась Джинни. — Надо же было такую гадость подарить! Даже ты меня кормишь шоколадом, а мы ведь… Драко резко поднял голову. Джинни замолчала, поймав его пронзительный взгляд. Закончить фразу не вышло. Она хотела сказать, что они не встречаются, но что-то в выражении лица Драко ее остановило. Джинни поняла: если она произнесет это вслух, то случится скандал не хуже того, что был у Гермионы с Роном. С одной стороны, они в самом деле не встречались, так что констатация этого факта не должна была быть обидной. С другой — у них был прекрасный секс, лишаться которого из-за истерики парня ей не хотелось. С третьей же — Драко, взявшись за ум и перестав вести себя хотя бы половину времени как тупой павлин, оказался неплохой компанией. — А где мой шоколад, кстати? — неловко перевела она тему разговора и, не дожидаясь ответа, полезла в сумку Драко. — Не съел же ты весь. — Не боишься, что метла не поднимет, Уизлетта? — съехидничал Драко. — Ты же только и рад будешь, если я немного поправлюсь, — беспечно заявила Джинни, найдя плитку на дне сумки. Бельгийский молочный шоколад, жутко дорогой и очень вкусный. Она такой ела только в гостях у Билла и Флер. — Это еще почему? — Потому что эти девочки станут больше и мягче! — Джиннии чуть приподняла свою небольшую грудь и расхохоталась, когда Драко подавился воздухом и покраснел. Джинни это только еще больше развеселило и, самую малость, умилило. Этой малости хватило для того, чтобы она поймала его за лицо и поцеловала, беспардонно пробравшись языком в его рот. Эссе оказались забыты на добрых полчаса, несколько смяты ее рукой, и только чудом их никто не застукал. Хорошо, что для этого занятия они выбрали одну из старых и неиспользуемых классных комнат. Джинни порой казалось, что в Хогвартсе время от времени появляются новые, но у кого бы она это ни спрашивала, все только глаза округляли. Даже Макгонагалл заверила ее в отсутствии такого рода магии у школы. Джинни показалось, что голос декана звучал не так уж и уверенно, но спорить она не стала. Отработки Гарри продлились до самых Пасхальных каникул. От Луны он был вынужден на время отстать, потому что просто физически не успевал за ней увиваться. Джинни надеялась, что его пыл немного поутихнет. Было бы неплохо, если бы он на кого-то отвлекся и окончательно отстал от Луны. Подтолкнуть бы его к Ромильде Вейн, только заниматься сводничеством Джинни не хотела, несмотря на пропавший к Гарри интерес. Она не была для этого достаточно благородным человеком, так что влезать в устройство его личной жизни не собиралась. Не маленький, сам должен разбираться с проблемами. Впрочем, советчиков у него хватало. Один только Сириус чего стоил! — Твой отец хочет, чтобы ты поехал с ним во Францию? — Накануне каникул Драко огорошил ее неожиданной новостью. Его родители разъехались; окончательное решение по разводу назначили на май. Ей казалось, что Драко будет из-за этого переживать, но он был удивительно спокоен. — Зачем? У него депрессия, что ли? — Повидаться с дальними родственниками. Мне кажется, ему просто надо отвлечься и он хочет мной похвастаться. — Депрессия, — хмыкнула Джинни. — И какие у тебя есть достоинства? — Она дождалась, чтобы он открыл рот, и продолжила: — А, ловкие пальцы, умелый язык, длинный… — Это точно не те достоинства, которыми должен хвастаться мой отец! — предсказуемо вспыхнул Драко. — Ну, не знаю, я очень оценила эти таланты, — хихикнула Джинни и похлопала его по щеке. На ней еще оставался бледный шрам, несмотря на то, что Драко исправно втирал в него мазь. — Напиши мне, как устроишься, получишь от меня в ответ интересное письмо. — Какое? — подозрительно прищурился Драко. — Тебе понравится, обещаю. Это и стало их прощанием перед каникулами. На платформе они едва успели обмолвиться парой слов, и Джинни в какой-то момент напрочь забыла о Драко. Повод был достойный, ведь случился самый настоящий взрыв: сцепились Гермиона и Паркинсон! С чего все началось — никто так и не понял, зато обмен любезностями и оскорблениями слышали все собравшиеся. Гермиона почти дрожала от злости, у Паркинсон чуть ли пар из ушей не валил, и обе выглядели так, словно готовы были броситься друг на друга с кулаками. — Ты достала до всех докапываться! — воскликнула Паркинсон. — Всем плевать на твои инициативы с эльфами, даже самим эльфам! И всем плевать, сколько у тебя баллов на экзаменах! — Говоришь так, потому что сама ничего не достигла! — А то у тебя заслуги, я смотрю, обалдеть какие! У тебя даже друзей нет, все сбежали! — У тебя будто есть! Ты стерва, еще и распущенная, и… Невилл, маявшийся в стороне, невольно привлек взгляд Джинни. Он с утра бегал, ничего не успевая, и первым заскочил в поезд, а теперь вернулся и вздыхал, поглядывая на часы, на девушек и на безоблачное голубое небо. Наконец, он не выдержал и громко кашлянул. Потом еще раз. И еще. Джинни поняла, что это никакой не приступ аллергии на людей, а попытка привлечь чье-то внимание, но чье? — Да лучше я буду стервой, чем осуждающей всех дурой! — продолжала Паркинсон. — Панси, — позвал ее Невилл. Джинни уставилась на него во все глаза. С каких пор он звал Паркинсон по имени? — Это я дура? Я поумнее твоего буду! — срывающимся голосом возразила Гермиона. — Панси, — повторил Невилл громче. Смотрел он только на слизеринку. — Ты не умная, а заучка, была бы ты умная… — Панси! — рявкнул Невилл так, что Паркинсон его наконец-то услышала. — Чего?! — она обернулась и, поняв, кто ее позвал… успокоилась. — Что такое? — Хватит скандалить. Ты накрутишь себя, у тебя разболится голова и о встрече с бабушкой можно будет забыть. Повисла пауза. Джинни переводила взгляд с Невилла на Паркинсон, Луна что-то забормотала о единении магических волн мозгошмыгов, а Гермиона хватала ртом воздух. — Какая встреча с бабушкой?! — почти выплюнула Грейнджер. — Невилл? — Мы встречаемся, — скромно признался Невилл, подошел к Паркинсон и, взяв ее за руку, повел за собой. — Просто не успели сказать. — С каких пор они встречаются? — удивленно шепнула Джинни Луне. — Ты знала? — С конца февраля, кажется, — безмятежно ответила она, поглаживая брошку на мантии. Украшение было новым и достаточно дорогим, судя по блеску. — Он тебе сказал, а мне нет? — Он никому не говорил. Мне рассказал Тео. — Какой Тео? Нотт, что ли? — Ага, — Луна блаженно улыбнулась. — Его мозгомшыги так красиво поют… Джинни поняла, что попала в сумасшедший дом. Невилла она потом поймала в поезде и вытребовала с него рассказ: они с Паркинсон несколько раз пересекались в библиотеке, потом он взялся помогать ей с Травологией и как-то так вышло, что они понравились друг другу. Судя по рассказу, это была очень краткая версия событий, но Джинни и ее хватило. Скрывать Невилл ничего не хотел, просто в самом деле не успел поделиться, а с бабушкой познакомить свою девушку торопился просто потому, что Августе проболталась какая-то знакомая из Хогсмида. Что ж, на этом фоне отношения Джинни с Драко уже не казались такими уж странными. В Норе Джинни почти уверилась, что у них вроде как роман: они проводили много времени вместе, занимались сексом, куда-то ходили, разговаривали, и им — во всяком случае ей — было с ним комфортно. Долгожданное письмо Драко пришло на третий день, а через час Джинни на глаза попалась заметка в свежем выпуске Пророка о помолвке «юного мистера Малфоя и наследницы рода Обье».