Часть 12

…обиды, увы, неизбежны, бесы шепчут из-за спины

***

С письмом Драко Джинни сделала именно то, что сделала бы любая другая девушка: кинула в разожженный камин. Не прошло и минуты, как она пожалела о своем решении, но языки пламени уже успели превратить бумагу в пепел. Что писал ей Драко и, главное, откуда, было уже не узнать. Проклятье, надо же было так погорячиться! Еще ничего не было понятно с этой помолвкой, — и с отношениями с Драко, если уж на то пошло, — а она уже начала истерить. Может быть, все совсем не так, как она себе придумала? Вариантов была масса, и ни на одном Джинни не могла остановиться. Драко крутил с ней ни к чему не обязывающий роман, и помолвка так или иначе была в его планах? Это страшное недоразумение, которое разрешится, стоит только им поговорить? В газете ошиблись, и это не его помолвка? Джинни понятия не имела, как обстоят дела на самом деле, спросить ей было не у кого, поэтому до конца каникул ей, видимо, оставалось мучиться. Мать заметила ее состояние и решила сменить гнев на милость. Злиться Молли подолгу не умела, и разлад в семьей всегда воспринимала болезненно. Отдельно сказывалась так и не зажившая душевная рана после того, как от нее отказались Пруэтты, отдельно — присущее всем чистокровным колдунам мнение, что родственники должны держаться вместе. Молли вышла замуж за небогатого Артура Уизли, наплевав на мнение родителей, отказалась от старых устоев, но все равно не могла избавиться от того, что в нее вбивали в детстве. — Не пойму, почему ты такая мрачная, Джинни! — посетовала мать, крутясь на кухне. На плите варилось рагу на обед; рядом по разделочной доске бодро стучали ножи, шинкуя яблоки для шарлотки; в глубокой миске замешивалось тесто. Джинни с детства привыкла к суете: останавливалось все только на ночь, когда хозяйка уходила спать, да и то не всегда. Бывало, что Молли оставляла что-то готовиться на утро. Мать с легкостью поддерживала чары, и талантом к магии Джинни пошла именно в нее. Тяжелым характером, в принципе, тоже. — Не мрачная я никакая, — возразила Джинни, лениво откусывая кусок поджаренного на сковородке хлеба. Потом по привычке намазала его свежим маслом и абрикосовым джемом. — Это из-за мальчика? — догадалась Молли. — Не из-за Гарри? — Мама, ну какой Гарри? — застонала Джинни. — Я про него забыла уже. — Правда? Ты была так сильно в него влюблена, дорогая. — Была, ну и что с того? Сколько можно в закрытую дверь биться? — Упорство, знаешь ли, полезная черта. — Самоуважение тоже. Молли замолчала, остановившись у стола и, подумав, села. Сложила руки перед собой, пытливо взглянула на Джинни и улыбнулась. — Тоже верно. Я, честно говоря, все думала, как с тобой завести об этом разговор. — О самоуважении? — О Гарри. Если бы все было и дальше никак… но я рада, что ты сама остыла. Так кто же тогда? — Никто, — соврала Джинни, по мать знала ее слишком хорошо, чтобы поверить. — Этот… ох, как же его звали? Майкл? Ты из-за него переживаешь? — Нет, я… — Милая, в мире много плохих и непорядочных людей. Мне жаль, что ты повстречала такого, но он не стоит твоих переживаний! Тут Джинни поспорить не могла. Майкл хоть и обидел ее, но не стоил того, чтобы она лила из-за этого ночами слезы. У нее не было к нему особых чувств, иначе бы переключиться на Драко так легко бы не вышло. А вот с Драко все было уже совсем иначе, и это бесило. — У меня в юности тоже была несчастная любовь, когда я была на третьем курсе, а потом я познакомилась ближе с твоим отцом, влюбилась в него и все — даже забыла о той глупости! — делилась тем временем давно известной историей Молли. — Ты встретишь своего человека и будешь с ним счастлива. — Но главное, чтобы он понравился тебе, да? — хмыкнула Джинни. Мать оскорбленно вздохнула. — Вот почему ты так? Да, я немного… — Молли замялась, подбирая нужные слова. — Остро отреагировала, но это от неожиданности. — А с Флер тебя что не устроило? — Ты слышала, что девчонка сказала о Селестине Уорлок?! Что у нее нет голоса! И она была крайне невежлива, когда у нас гостила. — Ты про то, что ей было холодно и она раскритиковала твою еду? — Этого мало?! — Ну… нет, но тебе она же не из-за этого не понравилась, а потому что она красивая. — А какая еще должна быть девушка моего сына? Но тут… ай, ладно, — Молли махнула рукой, не желая об этом говорить. — Сейчас же все хорошо. Джинни вздохнула и подперла голову рукой, скользнув взглядом по висящим на стене часам. Отец, Перси и близнецы были на работе, судя по стрелкам, близнецы — в пути, а Джинни, Рон и Чарли дома, правда последний был дома у себя в Румынии. Отметка «смертельная опасность» не была занята ни одной стрелкой. Интересно, а часы отслеживали приключения Рона в школе? Первые четыре года они наверняка часто показывали, что брат влип в очередную историю. — Так что тебя беспокоит? Не мальчик? Школа? Квиддич? Планы на будущее? — Личная жизнь Рона, — пошутила Джинни, но заметив, как вытянулось лицо матери, замахала руками. — Шутка! Шутка! У него с ней все прекрасно. — Да уж, прекрасно… завтра Астория придет к нам в гости, — Молли оглядела кухню. — Надо будет прибраться. — Тебе помочь? — Да нет, я не собираюсь превращать дом в музей. Скажи мне честно, она хорошая девочка? — Вроде. Мы с ней не близко общались, но на Рона она смотрит так, как мы все на твой фирменный шоколадный торт. Молли рассмеялась. Джинни тоже улыбнулась и тут же приуныла, поняв, что Драко мать вряд ли так же легко примет. Эта мысль не оставляла ее весь следующий день, когда она наблюдала за Асторией. Рон старался быть внимательным и пытался оградить девушку от Молли, но та быстро прогнала его в сад, а сама принялась ворковать над Асторией, сразившей ее наповал робкой улыбкой и не самыми красивыми кексами. Делала она их сама весь вчерашний день, желая произвести на мать своего молодого человека хорошее впечатление. Провожала домой Асторию Молли как родную и даже пустила слезу, порадовавшись, что у Рона такая милая девушка. Про Гермиону она ни разу в этот день не вспомнила. Поздно ночью Джинни, уставшую за день от общения, разбудил стук в окно. Поначалу она подумала, что это сон, но когда стук повторился и раздалось характерное хлопанье крыльев, она подскочила с кровати. Недовольная сова сидела на подоконнике и с укоризной смотрела круглыми желтыми глазами. Джинни метнулась к окну, больно ударилась коленкой о тумбочку и остаток пути допрыгала на одной ноге. — Подожди, подожди, я сейчас! — затараторила Джинни, открывая окно. Оно, как назло, заклинило. Сова недовольно ухнула и застучала клювом в стекло на манер дятла, подгоняя Джинни. — Да открываю я, блин! Кое-как справившись со створкой, она открыла ее и схватила сову, охреневшую от такого наглого с собой обращения. Письмо упало на пол, и Джинни чуть не осталась без глаз, когда сова решительно дернулась вверх и скользнула когтями у лица девушки. Откупаться пришлось двумя кексами Астории. Несмотря на невзрачный вид, на вкус жаловаться не стоило. Когда сова угомонилась, Джинни упала на кровать и разорвала конверт, спеша добраться до письма. «Уизлетта, Ты хотела письма, почему не отвечаешь? Мне еще о тебе надо думать, что ли? Как будто мне отца не хватает с его тупыми идеями. Представь себе, какой меня ждал сюрприз. Он решил…» Дочитав до момента, в котором Драко красочно описывал скандал с отцом и спешное возвращение к матери в Англию, Джинни прижала письмо к груди и перевернулась на спину, радостно замолотив пятками по постели. Она все равно собиралась устроить ему скандал, но хотя бы не такой грандиозный, как хотела изначально. И пикантное письмо он точно заслужил.