1. лисье логово

***

— Алиса звонил, сказал для тебя есть дельце, — Минни садится на диван рядом с Жозефиной, закидывает ноги на кресло. — Готова распрощаться с жизнью воровской? — Жду не дождусь, — хмыкает в ответ. — И кто же моя последняя жертва? — Флориан Вирц. — Кто такой? — Э-э, подруга, совсем за новостями не следишь? — Опять гонщик какой-нибудь? Я помню, как мы толкали золотишко твоего любимого Хэбермана? Хэмюэлла? Хэтэуэлла? — Хэмилтона, дубина, — смеётся Минни и стучит кулаком ей в плечо. — Нет, Вирц не гонщик. Вирц — футболистик. Это получше. Охуеешь, когда узнаешь, сколько за него отдал Ливерпульск… — Фу, только не футбол. Мне достаточно того, что я всё детство около ебучего Энфилда прожила. Давайте другого кандидата. — Джози, дорогуша, ты не в том положении, чтобы выбирать. И он идеален для твоего последнего дельца: во-первых, недавно переехал — дезориентированный, в стрессе — хорошо ему голову морочить будет; во-вторых, как раз персонал подыскивать будет, я по своим каналам узнаю, что там да как — и готовься поработать руками. — Почему это звучит так грязно? — влезает Микки. — Потому что я имела в виду уборку, а не то, о чём ты подумал, придурок. Короче, затеряешься в новых лицах, и никто не поймёт, что это ты спёрла его брюлики. Профит. — О майн гот, да он немец, — говорит Жозефина, разглядывая фотку мишени. А личико ничего такое. — И? — Педант галимый. Да он меня выпнет сразу же. Ну нет, найдите мне другого счастливчика, и я честно обнесу его дом. — Ты и так слишком давно задолжала, мы-то не против, а Алиса да. Плюс это он решил, что Флорентина должен пострадать. — Прекрати называть Алессандро Алисой, — отзывается Себастиан, — а то он обидится, отрежет твой язык и скормит собаке. — То есть Флорентина тебя вообще не смущает? — вставляет пять копеек Микки. — Себа, тебя вообще кто спрашивал? Ты сидел там, копался в своем компе, вот и сиди дальше. — Дурочка, я ж о тебе забочусь. — Иди ты, — Минни машет на него рукой, игнорируя Микки, поворачивается к Жозефине. — Давай, мадам Лелуш, герр Вирц тебя ждёт. Через пару дней скажу где.

***

Пара дней — и она стоит перед каменным забором, таким светлым и глухим, что хочется перелезть и посмотреть на владельца и его тайную комнату с камушками. Странно, что он живёт здесь, а не в Кросби, Кальдерстоунах, Вултоне или ещё в каком-нибудь из райончиков для богатеев. Жозефина мнётся, пожёвывая мятную конфетку: давно не общалась со знаменитостями тет-а-тет — обычно всё устраивала Минни, а она сама была лишь на подхвате, а тут целый футболистик, да ещё какой — 125 лямчиков евро — нехилая такая трансферная бомба. Немец, педант, золотой мальчик, и судя по фоточкам в инстаграмчике, самовлюблённый дурачок. Классное последнее заданьице. Тапки шкрябают за забором, ворота скрипят — перед ней показывается мрачное лицо с фоточек. — Bonjour… ой гутен морген? — Guten Tag, — отвечает он, и на губах на секунду появляется подобие улыбки. — Вы Флориан Вирц? — А что не похож? — Может, я не знаю, как он выглядит? — Значит, я могу сказать, что это не я, и вы мне поверите? — Теперь нет, — она победно улыбается. Он вздыхает, устало говорит: — Автографы не раздаю, ничего не покупаю. Ещё есть вопросы? — На работу возьмёте? — Я не ищу работников. — А я слышала от работницы… — зависает Жозефина (как там того бугая из Нидерландов?) — …ван Дейка, что ищете помощников… Он с недоумением оглядывает её. — А вы не слишком молоды для помощницы? — Вообще-то невежливо спрашивать у леди её возраст, но так и быть, между нами: мне двадцать четыре. И что-то я не вижу очереди из дам постарше. И вообще никого нет. Тупо ти-ши-на. Ни фанатов, ни хейтеров, ни охраны. Может, это его клон, и все об этом знают, а Минни кто-то наебал? Он задумчиво смотрит на её лицо, потом на часы, потом снова на лицо, в конце концов, выдаёт: — Ладно, пойдёмте. Жозефина вертит головой: надо заранее зафиксировать выходы-проходы-отходы, камеры (их не видно), укрытие на всякий случай. Участок полупустой: небольшой дом с гаражом-пристройкой, парочка вечнозелёных туй, яблони-хуяблони, груши-негруши, чистые газоны, несколько мощёных дорожек. Выглядит как дача типичного ливерпульского пенсионера, а не поместье (пиздец!) богатого и важного человечка. Неужели стоит всерьёз рассмотреть идею с клоном? — Нормально, если я буду обращаться к вам герр Вирц? — Почему не мистер или сэр? Мы же в Англии. — Ну, вам же ближе герр. Или я не права? Он отводит взгляд. — Просто Флориан будет хорошо. — Ладно, Мистер-сэр Просто Флориан. Тогда я просто Джо. — Это слишком лично… нет? — Зато коротко. Один слог вместо четырёх. Для тебя исключение делаю. — Спасибо. Я ценю это, — он кивает с отсутствующим лицом. Ирония? Сарказм? Издевательство? Похуизм? — Всё-таки покажешь своё имение? — спрашивает она, переминаясь с ноги на ногу, когда они уже минуты три стоят перед дверью. — Да, конечно. Небольшая прихожая отгорожена лестницей от светлой гостиной, совмещенной с кухней: вместо стола барная стойка с парочкой высоких стульев; диван, кресло, плазма, приставка; большое окно с лёгкими занавесками. — Там мини-тренажёрка и санузел, — он показывает налево. — Пойдём наверх. На втором этаже несколько спален с ванными комнатами и зона отдыха с диваном и полупустым книжным стеллажом. Стены везде светло-зелёные, холодные. Под цвет глаз подбирал что ли? Или они не зелёные, а она что-то напутала? Неважно… — Такой маленький дом в сравнении с другими махинами на этой улице, — тянет Жозефина, когда они возвращаются на кухню. — Я не люблю огромные дома, — отвечает Флориан; помедлив, продолжает: — Слишком пусто, и одиночество больше ощущается… А вот это не слишком лично, да? — А что насчёт обязанностей? — На тебе полы, пыль, посуда; счета — надо настроить, чтобы автоматически списывало деньги, я оставлю нужные данные. Одежду я буду складывать в корзину для химчистки, возишь — забираешь, отпариваешь, если надо; носки и бельё — не твоя забота; ещё еда — каждый четверг будешь забирать контейнеры с готовыми блюдами и с продуктами, заполнять бумажки, расписываться за доставку, раскладывать по полкам в холодильнике, там подписано, что где. Осенью придётся сгребать листья, зимой чистить дорожки. Я перечень дел ещё письменно продублирую. Вопросы есть? — Ты наизусть это всё помнишь, хотя работников не искал? Он трёт лицо рукой. — Я запоминаю важные вещи. Ещё вопросы по делу? — Пока нет, но, если появятся, ты же будешь доступен? — Да, с десяти утра до девяти вечера можешь мне писать, отвечу, как смогу… Насчёт одежды: носи, что хочешь. Я не настаиваю на униформе. Только не ходи в уличной обуви. — В Германии ходят в обуви дома? Жесть, антисанитария… — Зависит от семьи, но у нас было не принято, — говорит, следом добавляет: — Хочешь, живи в гостевой спальне; хочешь, просто приезжай ко времени. Мне не принципиально. — А что принципиально? — Чтобы ты не заходила в мою спальню. Хотя она всё равно закрыта на ключ. — Держишь там трупы своих любопытных помощниц, Синяя Борода? — она невинно улыбается. — А? Да… под кроватью спрятал. — Значит, ты живёшь один? — Да. Как рыжие лисички. И сам он как лисичка: хмурый, но хитрый какой-то, ещё нос этот вздёрнутый… — Если всё понятно, можешь завтра приступать, надо только с документами разобраться, с договором. — Так просто? И проверять меня не будешь? Вдруг я… воровка? Или фанатка безумная? — Я проверил уже. — Шестым чувством? Ты экстрасенс? — Нет, всего лишь карты таро разложил, — говорит с полуулыбкой. Жозефина возвращает ему улыбку: латентный шутник — всё будет не так плохо. Наверное… — Я шучу. Паспорт покажи. — Да пожалуйста. — Значит, не просто Джо, а Жозефина Леони Франсуаза Лелуш... Недурно… Это что-то французское? Глаза расширяются, сердце падает куда-то в пятки. Блядь-блядь-блядь, не тот паспорт. — Я что-то не так прочитал? — Н-нет, всё так. Французское… от отца… — Ладно, тогда добро пожаловать. — Данке шён. Он усмехается — лисье логово распахивает дверцы.