Глава 1

— Мамочка, какой он, мой папа? Гермиона Грейнджер стояла в тёмном дверном проёме комнаты своей дочери. Девочка не видела, как её мать запаниковала. За свои пять лет она ни разу не спрашивала об отце, и Гермиона надеялась, что сможет ещё немного избегать этой темы. Сделав глубокий вдох, она повернулась и попыталась улыбнуться. — Он был хорошим человеком, — сказала она. — А теперь спи, моя малышка. Девочка перевернулась на другой бок, и Гермиона вышла из комнаты на кухню. В раковине стояла посуда после ужина, но она слишком устала, чтобы с ней возиться. Открыв шкаф над плитой, она достала палочку, которую спрятала там много лет назад. Её дочь мало что знала о магии, и Гермиона собиралась сохранить это в тайне ещё немного. Когда с посудой было покончено и кухня была убрана, она вернулась в гостиную. На стеллаже за книгами был спрятан небольшой фотоальбом, который она хранила со школьных времён. Хотя её дочь знала Гарри и Джинни Поттер и их двоих маленьких детей, Гермиона почти не общалась с большинством членов семьи Уизли с тех пор, как окончила последний курс в Хогвартсе. Перевернув последнюю страницу, она достала фотографию своего однокурсника и отца её единственного ребёнка. О, Драко, куда же ты пропал? — подумала она, убирая альбом обратно на полку. Рано утром следующего дня Афина Грейнджер на цыпочках спустилась вниз и увидела, что её мать спит на диване. Опустившись рядом с ней на колени, она нежно коснулась щеки Гермионы, чтобы разбудить её. Гермиона пошевелилась, но не открыла глаз и ловко притянула Афину к себе. — Я голодная, мама, — сказала Афина, уткнувшись головой под подбородок матери. — Спи, дочка, — пробормотала она. — У меня есть кое-что для тебя перед завтраком, — Афина с тревогой села, умоляя показать ей подарок. Вздохнув, Гермиона откинулась на спинку дивана и протянула ей фотографию, которую сжимала в руке всю ночь. — Это твой папа. Я подумала, что тебе это может понравиться. Афина изучила фотографию и нахмурилась. — Я на него не похожа, — грустно сказала она, теребя каштановый локон, который, как и у её матери, был непослушным. — У тебя его глаза, — заметила Гермиона. — И его остроумие. Он был очень остроумным. Он всегда мог меня рассмешить. Кивнув, Афина прижала фотографию к себе и встала, готовая к завтраку. — Дядя Гарри знал его? — спросила она, садясь за кухонный стол. Гермиона прошлась по кухне, доставая тарелки, миски, сковороду и ингредиенты для блинов. — Знал, — ответила она. — Они, э-э-э, не были друзьями. Девочка сидела тихо, пока Гермиона не поставила перед ней завтрак. Несколько минут они ели молча, пока Афина не отложила вилку и не отодвинула тарелку. — Мамочка, а он знает меня? — спросила она. Гермиона поманила дочь к себе. — Знает, — пообещала она, усадив Афину к себе на колени. — И как же он тебя любит! Тебя, моя дорогая, невозможно не любить. — Тогда где он? Гермиона часто задавалась тем же вопросом и не могла ответить на него дочери. К счастью, в этот момент открылась входная дверь и появился Гарри. — Девчонки! — поприветствовал он их, входя в кухню. — Я принёс пончики. Шоколад для мисс Крошки. Афина просто улыбнулась и поблагодарила его за угощение, а затем попросила извинить ее. Гарри сел и многозначительно посмотрел на своего лучшего друга. — Она спрашивает о Драко, — сказала ему Гермиона. — И я… Гарри, я солгала ей. Я никогда ей не лгала. — Ей пять лет. Что ты собираешься ей сказать? — Гарри задумался. — Папа был Пожирателем смерти и, узнав, что мама беременна, после окончания школы сбежал? Я знаю, она умная девочка, но ты правда думаешь, что она поймет? Гермиона вздохнула, пожимая плечами. — То, что он был Пожирателем смерти, никак не повлияло на его уход, — ответила она. — По крайней мере, я не думаю, что это было причиной. Мы были так молоды. — Это не оправдание для того, чтобы бросать своего ребенка, — парировал Гарри. — И ты это знаешь. Она заверила его, что не оправдывает действия Драко. — Это сложно, Гарри, — наконец сказала она. — У нас были сложные отношения. Мы не были похожи на вас с Джинни. Это не были отношения типа «пока смерть не разлучит нас». Это была короткая интрижка. В то время казалось, что лучше разойтись в разные стороны, чем заставлять себя быть семьей ради Афины. — И что теперь? — он задумался. — Какой у нас план теперь, когда она спрашивает о нем? Никто не видел Малфоя много лет. Никто не знает, куда он пропал. Он полностью порвал со своей семьей, так что о расспросах Нарциссы не может быть и речи. Как ты думаешь, она вообще знает, что она бабушка? Гермиона была уверена, что Драко держал Афину в секрете от своих родителей. — Это не имеет значения, — решила она. — Он бы всё равно не хотел, чтобы они вмешивались. Честно говоря, я тоже не хочу. Чистокровные и маглорождённые не очень-то ладят. Я уверена, что они не одобрят то, что у их сына дочь-полукровка. — А Малфой? — с горечью спросил Гарри. Он давно считал Драко Малфоя трусом за то, что тот бросил Гермиону одну растить их ребёнка. Хотя он и присылал деньги каждый месяц, в его глазах этого было недостаточно. — Воспитание ребёнка — это не только финансовая помощь. Гермиона нахмурилась, но ничего не сказала. — Может быть… может быть, мы могли бы его найти. Деньги на содержание ребёнка откуда-то поступают. Если ты хочешь, чтобы я его нашёл, я сделаю всё, что в моих силах. Решать тебе. Открыв коробку, она достала желейный пончик и откусила кусочек. — Я не знаю, — пробормотала она. Гарри терпеливо ждал, пока она доест пончик. — Я хочу, чтобы это была его идея. Я хочу, чтобы он сам захотел быть здесь. Мы прекрасно справлялись без него пять лет. Узнав о своей беременности, она заверила Драко, что ничего от него не ждёт. Он сам решил присылать деньги, а она решила принять ту небольшую помощь, которую он предлагал. Он не был готов стать отцом в девятнадцать лет, и она позволила ему уйти вскоре после рождения Афины. В глубине души она надеялась, что, увидев дочь, он решит остаться, но на следующее утро он ушёл. — Может быть, это плохая идея, — заметил Гарри, играя с крышкой коробки от пончиков. — Ты и Афина заслуживаете лучшего. Вам обоим будет лучше без него. — Может быть, — без особого энтузиазма согласилась она, надеясь, что он прав.