Глава 24

— Так лучше? Чонгук запрокинул голову, глядя на полное блаженства и облегчения лицо Сэби и получая ответ раньше, чем она заговорила. Он сидел у неё в ногах, придерживая миску тёплой воды, в которой она грела стопы. От приятного тепла её лодыжки покрылись гусиной кожей, а тянущая боль, мучившая с самого утра всю нижнюю часть тела, начала медленно отступать. Не исключено, что немаловажную роль сыграло и обезболивающее, но Сэби предпочитала думать, что это всё благодаря Чонгуку и его заботе. — Намного, — протянула она на выдохе, дотягиваясь до тёмной макушки и ласково трепля Чонгука по волосам. — Спасибо тебе большое. — Да это пустяки, — он склонил голову, пряча взгляд и вместе с тем сам оглаживаясь о ладонь Сэби, как бездомный кот, совершенно нечаянно дорвавшийся до доброго прохожего. — Главное, чтобы тебе правда становилось легче… Хочешь, заварю тебе чай? К шоколаду. Сэби и раньше теряла от него голову, а тогда он от неё бежал, как от огня, и держался надуманной дистанции. Теперь же, когда он был таким милым и тактильным, ни боль, ни что-либо ещё не могло уберечь её от круглосуточного умиления и растущего в геометрической прогрессии обожания. — Лучше подай мне огурчики, которые я по глупости оставила в кухне, — сказала она, взглядом указывая на стеклянную банку на краю кухонного стола. Туда было всего несколько шагов, но Чонгук довольно медленно и неохотно отстранялся от руки Сэби. Взяв для неё маринованные огурцы, он также захватил с собой пару салфеток и брошенный на одном из стульев пульт от телевизора. Это было папиных рук дело, и понимание этого тогда, когда его не было дома, вызывало у Чонгука тоску. Глупо, что он в свои двадцать восемь скучал по папе? Точно глупо. Глупее было только переживать, что папа тоже по Чонгуку скучал, и из-за этого сомневаться в том, было ли правильным решение записать его на программу в PAKRON. Чонгук нередко чувствовал себя на волосок от чего-то ужасного и непоправимого — момента, когда время истечёт. Но в последние недели это чувство ни на секунду его не отпускало, а он даже не выезжал на вызовы… — Спасибо! — Сэби обрадовалась пол-литровой банке больше, чем пледу, который Чонгук накинул ей на плечи, и даже самому парню, присевшему на диван рядом. Запустив пальцы в рассол, она выловила половинку огурца и принялась за него с таким аппетитом, что у Чонгука все посторонние мысли из головы вылетели. Ему оставалось только подносить салфетки к её лицу и рукам, чтобы не испачкать ничего вокруг огуречно-уксусным соком. Это вызывало у него слегка удивлённую улыбку. — Ты и правда их очень хотела, — сказал он, любуясь этим зрелищем, потому что счастливая Сэби делала и его непомерно счастливым. — Умирала, как хотела, — ответила она, откидываясь на спинку дивана, но не столько назад, сколько влево, чтобы прижаться щекой к плечу Чонгука. — И этого ужасно хотелось… Ему тоже, поэтому он взял салфетки в другую руку, а правой обнял Сэби за плечи, сам подвигаясь немного ближе. Приятный запах чистоты — порошка Tide — обволакивал её вместе с его теплом. Это ощущение Сэби очень нравилось. Оно казалось знакомым, таким, которое хотелось записать в блокнот для будущих раздумий и попыток вернуть хоть какие-нибудь воспоминания. Всё ещё жуя, Сэби закрыла глаза и постаралась прислушаться к внутреннему «я», о котором твердил её врач на каждом сеансе. Он говорил, что оно прячется на поверхности и может стать первыми шагами к «той двери, что захлопнулась». Сэби казалось, что доктор немного перебарщивает с метафорами, а его советы имеют переменный успех, если не сказать, что нулевой, но она всегда знала, что ждать от сеансов с ним, и это её устраивало. В конце концов, он с радостью слушал о Чонгуке и других, и утверждал, что у него уже был случай с амнезией, когда пациент забыл родной язык и заговорил на совершенно незнакомом ему ранее. На его сеансах Сэби чувствовала себя нормальной, даже если в действительности это было не так. Звук включающегося телевизора заставил её приоткрыть глаза, возвращаясь в маленькую гостиную их квартиры. О последних новостях в мире вещали на английском, и Сэби даже не пыталась вслушиваться, зная, что ничего не поймёт. — Как ты выучил английский? — спросила она Чонгука, не беспокоясь, что отвлекает его от репортажа о непривычно холодной и снежной зиме в Западной Европе. — Я хорошо знал его ещё со школы, продолжал изучать в университете, а после переезда ходил сразу на несколько языковых курсов для изучения специфической терминологии и абсолютного понимания рации в стрессовой ситуации. — Как долго? — Почти год параллельно с пожарной академией. — А как ты попал в штаты? Чонгук не думал, что Сэби вот так внезапно устроит ему допрос. Отпустив её плечо, он переложил руку на спинку дивана и стал беззвучно барабанить по нему пальцами. — Изначально я хотел приехать по рабочей визе и заняться чем-нибудь другим, потому что в Корее… — он глубоко вздохнул. — После того, как наш дом сгорел, я не видел там никакого будущего. Ему было трудно говорить об этом, больно, но с кем ещё, если не с Сэби? — Я рассматривал разные варианты, но мне очень повезло и я выиграл грин-карту в лотерею. Папа в её условия не входил, поэтому он приехал по визе. Мы продлевали её дважды, прежде чем он заболел… — А после? — спросила Сэби. Чонгук знал, что ей можно доверять, но впервые заходил в такие дебри и от этого немного нервничал. — Мы оформили гуманитарный пароль по медицинским причинам, и папа остался в США в подвешенном иммиграционном статусе, — поскольку звучало запутанно, Чонгук нашёл слова попроще: — Он здесь легально-нелегально. Но проблем у нас с этим не было. Он на частной страховке, что немного дорого, но всё равно лучше, чем быть порознь в тысячах километрах друг от друга… — А я? — Сэби пыталась разобраться хоть в чём-то. — Я здесь и родилась? До этого момента Чонгук был уверен, что так и есть, но суть в том, что он понятия не имел причуд богачей. Кто знает, вдруг мать Сэби рожала её у себя на родине? Или в Южной Корее? Или вообще где-нибудь в Швейцарии, потому что почему бы и нет? Деньги ведь позволяли. — Ну да, — сказал он, очень полагаясь на то, что у Сэби американское гражданство, а значит, она должна быть отсюда. — Ты росла на трёх языках, благодаря чему отлично знала английский… — На трёх?! — ей нужно было спросить, чтобы понять. — О Боже, точно, китайский… Мама пыталась говорить со мной на нём, но я клянусь, что ни единого слова не понимаю… Это её разволновало не на шутку, и огурцы встали поперёк горла. Сэби и так чувствовала себя катастрофой с утерянной памятью, но как она умудрилась растерять все свои умения и знания? — Почему я не понимаю? — спросила она. — Как я могу не понимать? Разве такое вообще возможно?.. — Тише, — Чонгук поднял руку, накрывая ладонью её горячую голову и прижимая её снова к своему плечу. — Это обязательно вернётся, как математика или разработки в отцовской компании… Рано или поздно ты всё вспомнишь. И к тому времени Чонгуку нужно сделать всё, чтобы тёплые воспоминания с ним были для неё важнее, чем тёплые воспоминания с Чимином. — Точно не хочешь чая? — спросил он, поглаживая её по голове. — Я могу заварить какой-нибудь с травами и ягодами. У нас в морозилке осталось немного клубники… — Может, мне нужно почаще говорить с мамой? — она не слышала его вопроса, всё думая о своём. — И смотреть побольше репортажей на английском. Если я буду окружена этими языками, скорее вспомню. Чонгук думал, что ревновал её только к Чимину, но вдруг проснувшееся в нём собственничество хотело каждую свободную минуту Сэби. Время, которое должно было делиться между ним, её семьёй и забытым прошлым, теперь казалось ничтожно малым, и он мечтал присвоить его целиком. — Если хочешь, я могу говорить с тобой на английском, — предложил он. — Или просто вставлять пару слов тут и там, чтобы ты понимала, о чём речь. — Хм, — Сэби прикусила подушечку большого пальца, слизывая кисло-сладкий вкус, которым бредила весь день. — Это хорошая идея. Особенно если учитывать, как привлекательно ты звучишь на английском… — А на корейском не привлекательно? — спросил Чонгук с улыбкой. С губ Сэби сорвался мучительный стон. — В том-то и проблема, что привлекательно, — сказала она. — Ты классный, как ни посмотри. Чонгук не привык слышать такие комплименты в свою сторону. Обычно «хорошая работа, Чон» было для него наивысшей похвалой. И как гордость за это могло сместить смущение от «классный», «красивый», «сексуальный» и всего того, что Сэби говорила ему? — Ты тоже классная, — проговорил он, зарываясь пальцами в блестящие на свету, чёрные волосы и легонько поглаживая девушку. — Даже если временно не говоришь на английском и китайском. Брови Сэби сложились домиком, а растроганный выдох прилетел Чонгуку прямо в шею, когда она прижалась к нему вплотную. Как маленькая девочка, она пыталась залезть на него и скрыться в его руках, но Чонгук был слишком зациклен на её самочувствии, чтобы позволить ей это. — Ты, наверное, устала и хочешь в постель, — догадался он, выскальзывая из её объятий за полотенцем, лежащем на подлокотнике дивана. Схватив его, Чонгук снова присел перед миской, поочерёдно вынимая согретые ноги Сэби оттуда и бережно вытирая их перед тем, как надеть на неё пару своих носков, тёплых и длинных. На заднем фоне говорили о новом документальном фильме про Антарктиду, который снял один из журналистов телевизионного канала. Когда включился трейлер, Сэби подняла голову и немного улыбнулась при виде чёрных пятнышек на ослепительно белом снегу. — Это же императорские пингвины! — её голос наполнился детским восторгом. — Ну конечно, — Чонгук вспомнил о фигурке с водой из ледников. — Ты помогла многим из них финансовой поддержкой благотворительного фонда. — Я?! — она открыла рот в неподдельном удивлении. — Да. Был разлив нефти, а ты вложилась в реабилитацию птиц. Сэби боялась, что большие деньги её семьи и беззаботное детство могли вырастить её плохим человеком, но чем больше она узнавала о себе от Чонгука, Чимина и отца, тем яснее становилось — Пак Сэби была хорошей. — А мы можем перед сном почитать об этом? — спросила она, взглядом выискивая свой блокнот для записей. — Вдруг я что-нибудь вспомню о том фонде? Чонгук замешкался ненадолго, взвешивая все плюсы и минусы такого решения, и пришёл к выводу, что не может сдерживать Сэби или отговаривать её от того, что было ей дорого когда-то. Он может только надеяться, что станет ей так же дорог со временем. — Конечно, — он отодвинул миску в сторону. — Почитаем, о чём захочешь.

* * *

Госпожа Чжан и Мэи, как и всегда, свалились на голову Сэби и Чонгука неожиданным звонком в двери с утра пораньше. Немного сонный и чертовски напуганный, Чонгук подорвался с постели со скоростью света, хватая свою подушку с дивана и по пути в прихожую закидывая её в бывшую папину спальню. Размытым после сладкого сна взглядом он окинул кухню и гостиную, также убирая чашки из-под чая в раковину и пряча в холодильник маринованные огурцы. — Доброе утро! — он распахнул двери с натянутой на лицо улыбкой, чтобы незваные гости не подумали, что он не рад их видеть в такую рань в свой первый выходной на неделе. — Привет, Чонгук! — госпожа Чжан тоже улыбнулась ему, с трудом пролезая в дверной проём со всеми теми пакетами, что она принесла с собой. Мэи тоже несколько перепало, и она этому была не так уж и рада. Собственно, как и Чонгуку в пижамных штанах и мятой футболке с логотипом его пожарной части. Мэи определённо считала его прекрасным человеком, но не понимала, как Чимин может так спокойно доверять ему свою невесту и её сестру. Даже спустя недели совместной работы над восстановлением памяти Сэби он оставался для них чужим, и никто не знал, что у него в голове. — Давайте я помогу, — он попытался отобрать у госпожи Чжан пакеты, но она ловко увернулась и выдала ему только один — из уже знакомого ему магазина одежды. — Слышала, ты испачкал одну из пижам, поэтому я купила ещё парочку и один очень красивый свитер. Она слышала такое? Интересно, от кого… Взгляд Чонгука бросился к Сэби, которая спала как убитая, высунув одну ногу из-под одеяла. Она сама была не в дорогой пижаме, а в носках Чонгука, шортах Чонгука и толстовке Чонгука. Он сам ей предложил, после неудач со стиркой пижамной рубашки панически боясь не отстирать что-нибудь ещё. — Не стоило… — он рефлекторно попытался оттолкнуть подарок. — Бери, бери, — настояла госпожа Чжан, всучивая ему пакет, несмотря на отказы, и нырнула в другие покупки — из продуктового. — Мы тут с Мэи подумали, чего бы Сэби хотелось в этот непростой период, и взяли это! Она достала огромную прозрачную упаковку мидий в ракушках. Чонгук ел такие в последний раз ещё в Корее. — И это, — Мэи без особого энтузиазма выложила на стол ещё один прозрачный пакет, но с крабами. — Мы всё ещё надеемся, что к Изи вернётся хороший вкус, и она променяет колу на вино, а полуфабрикаты на стейки и чёрную икру. — И морепродукты, — добавила госпожа Чжан, абсолютно счастливая возможности находиться здесь. Чонгук воспринял это как обвинение его способа жизни, которым он нечаянно заразил и Сэби. — Простите… — пробормотал он, стесняясь признаться, что никогда не пробовал чёрную икру, потому что она была ему не по карману, и угощать Сэби чем-то таким у себя дома не мог. — Что ты, милый, — госпожа Чжан не удержалась и потрепала его по щеке. — Тут нет твоей вины. Отчасти есть, потому что он вместе с отцом написал Суа такой простой и далёкой от богатой жизни, которой никто из её создателей не знал. — Где у тебя кастрюли? — спросила женщина сразу после. — Нам нужна большая. — Скорее огромная, — сказала Мэи, выкладывая на стол очищенные кальмары и большие тигровые креветки. — А лучше две, потому что мы собираемся приготовить часть в томатном соусе, а часть в сливочном. — И ещё нужна кастрюля для пенне, — добавила Мэи, доставая из пакета вермишель. Чонгук так редко готовил что-то серьёзнее рамёна, что большие кастрюли ему были ни к чему, но, благо, арендодатель изначально предоставил часть посуды, которая месяцами пылилась в самом конце шкафчика. Выдав все необходимые вещи, Чонгук спросил, чем он может помочь, но женщины выпроводили его в ванную и приказали умыться и отдыхать, пока они всё сделают. Он поспорил совсем немножко, прежде чем послушно уйти чистить зубы, умывать лицо и избавляться от едва заметной над верхней губой щетиной. Чонгук делал всё быстро, надеясь застать момент, когда Сэби проснётся, и проконтролировать её разговоры об их отношениях, но как раз во время бритья она впорхнула в ванную без стука. — Почему они здесь?! — кричащим шёпотом спросила она. Чонгук от испуга дёрнул рукой и бритва соскочила, резанув по коже. Чтобы скрыть от Сэби это глупое ранение, он прикрыл нижнюю часть лица ладонью. — Почему ты здесь? — спросил он в ответ. Нельзя просто брать и заходить в ванную, пока тут Чонгук. Что, если её мама и сестра решат, что для них такое норма? То, что Сэби один раз прокралась сюда, пока Чонгук мылся, а он один раз заглянул к ней, чтобы передать прокладки, вовсе не значит, что они могут делать что-то такое при посторонних. — Прячусь от них, — выпалила Сэби, подходя к раковине и таки замечая чуть смазанную кровь над верхней губой Чонгука. — Представь, я открываю глаза, а надо мной вместо тебя мамино лицо. Бр-р-р… Её передёрнуло сразу и от пережитого испуга, и от вида кровавой царапинки. — Ты должен это обработать, — сказала она. — Да-да, я обработаю, — Чонгук отвернулся обратно к зеркалу, быстро проходясь бритвой по слою воздушной пены, чтобы поскорее закончить. Он так и рванул из ванной после — с бритвой в руках, полотенцем на плечах и кровавыми потёками на лице. — Ты порезался? — Мэи заметила это с расстояния в несколько метров, заставляя и мать обернуться и ахнуть. — Это надо обработать, — заявила госпожа Чжан с теми же интонациями, что и её старшая дочь. Чонгук закивал, обещая всё сделать, но, как истинный спасатель, обошёлся смоченным в воде краем полотенца и крошечным кусочком бумаги, который намертво прилип к царапине и полностью остановил кровотечение. Прячась в спальне, он переоделся из пижамы в то, что обычно надевал на работу — чёрные спортивки и свитшот, и причесал волосы, чтобы выглядеть более-менее презентабельно. Пока он этим занимался, Сэби тоже ворвалась в комнату, снова изнуряя его мыслями о том, что подумают её родные. — Не уходи, — попросила она, видя, что он собирается убежать. — У меня ужасно болит живот, и мне тяжело даже руки поднимать… Её взгляд был настолько жалостливым, что Чонгук не смог бы отказать ей, даже если бы на кону стояла его жизнь. — Помочь тебе одеться? — спросил он, поглядывая на стопку вещей в её руках. Сэби кивнула, действительно уставшая и ослабленная болью. Повернувшись к Чонгуку спиной, она стянула через голову его толстовку, роняя её на кровать и взамен натягивая на плечи лямки лифчика. Чонгуку нужно было только застегнуть две петельки, но пальцы его не слушались. — Прости, — он гримасничал у неё за спиной над собственной бестолковостью. — Я нечасто делал такое… — Всё нормально, — она усмехнулась, почти сразу же морщась от боли, что охватывала бёдра и особенно — низ живота. — Просто надеюсь, что снимаешь ты его быстрее, чем надеваешь… Чонгук не понимал, как держался раньше. Каждое её слово, каждый взгляд, каждый выдох в его сторону уничтожал его сильную сторону, оставляя слабость в чистом виде, которая оборачивалась дрожью при каждом нечаянном прикосновении к её обнажённой коже. Он даже не замечал, как часто выдыхал ей на ухо, щекоча, пока Сэби не хохотнула, уворачиваясь от его дыхания и запрокидывая голову назад. Глядя на него снизу вверх, она мысленно посылала ему призывы к действию, а Чонгук моментально их считывал, почти неосознанно склоняя голову всё ниже и ниже, пока их вытянутые навстречу друг другу губы не соприкоснулись, втянутые в череду коротких, нежных поцелуев, предшествующих одному долгому и глубокому. Сердце Чонгука выпрыгивало из груди от страха попасться, но он не мог себя заставить оторваться, осторожно поворачивая Сэби к себе и обвивая её хрупкое тело своими руками. Рядом с ним было тепло, и это чувство закреплялось с каждыми их объятиями и поцелуями. — Вы скоро там? — голос Мэи раздался прямо за дверью. — Мидии уже полностью готовы. Вы должны их попробовать, пока они горячие… Чонгук отскочил в сторону, удивляя Сэби такой реакцией. Он снова вёл себя как подросток, впервые угодивший в отношения, а не как её муж. — Я попрошу Мэи помочь тебе с одеждой, — пробормотал он, выходя за двери и бессвязно сообщая, что Сэби неважно себя чувствует, поэтому ей нужна помощь другой девушки. Мэи охотно побежала в комнату помогать, самую малость удивляясь тому, что Сэби стоит посреди комнаты в лифчике и затянутых до складок мужских шортах. Она выглядела и чувствовала себя в этом естественно, но Мэи воспринимала всё через призму переживаний о Чимине. Они с Сэби были идеальной парой. Он любил её, а она любила его. И они собирались пожениться потому, что их чувства были достаточно сильными и прочными для следующего шага. — Разве Чонгук не милый? — Сэби улыбалась, несмотря на боль и изжогу, вызванную таблетками и огурцами. — Милый, — подтвердила Мэи, подбирая с кровати кофточку с длинным рукавом и помогая сестре надеть её. — Но, кажется, не милее Чимина… Сэби знала, что однажды Мэи себя выдаст. — Он тебе нравится? — оглядываясь через плечо с хитрым взглядом, спросила она младшенькую. Мэи, не ожидая ничего подобного, округлила глаза так, что стрелки в уголках стали совсем незаметны, и быстро замотала головой. — Нет, ты что? Он не может мне нравиться. Он и не нравится мне. Никогда не нравился. К тому же, он помолвлен… — Чимин помолвлен?! — для Сэби это стало настоящей новостью. — С кем? Мэи не должна была ничего говорить, но ей казалось, что она делает хорошее дело, стимулируя заблокированную память. — С моей старшей сестрой. Сэби за две минуты получила о своих друзьях больше сведений, чем за последний месяц, и ей нужно было это срочно записать. Ещё ей нужно было расспросить поподробнее о сестре Мэи и по совместительству невесте Чимина, но этот поток информации буквально парализовал её. Стоя посреди комнаты ни живая, ни мёртвая, она чувствовала себя так странно. Чертовски странно. Как будто какое-то воспоминание, похороненное в глубине её иллюзии, пыталось пробиться наружу, сверля её мозг изнутри. Помимо тошнотворно неприятного и нервного ощущения, Сэби мучилась ещё и от тяжести, внезапно свалившейся ей на грудь. Она не давала ей нормально дышать, стискивая лёгкие. — Чонгук, — пролепетала она, накрывая ладонью свою грудь и чувствуя бешеные толчки сердца под рёбрами. — Позови Чонгука. Кажется, у меня сердечный приступ и мне нужна СЛР…