Глава 23

— Капитан Хэйл, можно войти? — спросил Чонгук после короткого стука и первого шага, сделанного в кабинет. Капитан сидел за столом, заполняя отчёты. Он всегда задерживался дольше всех, чтобы закрыть смену как следует и передать всю документацию в нужный отдел. — Ты ещё не ушёл? — он взглянул на часы, удивляясь присутствию Чонгука в части. — К этому времени ты уже должен был бы быть дома с отцом и Сэби… Кстати, как они оба? Из-за его шестого чувства Чонгук немного замешкался на пороге. Теребя ремешок сумки, он опустил взгляд на свои ботинки, промокшие от снега. — Я как раз о них и хотел поговорить, — признался он. Изначально Чонгук ушёл одним из первых. Пробираясь через заснеженную улочку к своей машине, он отложил идею посоветоваться в долгий ящик, но тот открылся сам по себе, как только он оказался в холодном салоне и понял, что его ждёт дома. — Проходи и присаживайся, — капитан отодвинул ноутбук в сторону и сложил руки на столе, участливо глядя на Чонгука, неуверенно подступающего ближе. Таддэус уже давно ждал этих шагов сближения, поэтому не торопил и не атаковал вопросами. Чонгук был из тех, кто неохотно говорил о себе, но если уже говорил, то слушать нужно было внимательно. — Простите, что отвлекаю, — сразу извинился он. — Я постараюсь быть побыстрее… — Не стоит, — обычно серьёзное лицо капитана смягчилось из-за намёка на улыбку. — Я знал, что задержусь после смены, и уже предупредил своих, так что к ужину меня никто не ждёт. Чонгук открыл сумку, доставая из внутреннего кармана немного примятый домашний пирог со шпинатом. Дебора принесла целый противень, чтобы побаловать господина Чона домашней едой перед его переездом в «крутой» медицинский центр, и в итоге все втроём уже три дня доедали этот пирог. — Вот, возьмите, — Чонгук передвинул угощение по столу ближе к капитану. — Если что, это не я готовил. И не Сэби. Таддэус знал, что Чонгук не силён в кулинарии благодаря его сменам по кухне. У него даже примитивные блюда выходили так себе. Поэтому пирог не его приготовления он взял с удовольствием. — Спасибо, — поблагодарил он Чонгука, откладывая выпечку в сторону, где стояла чашка с остывшим кофе. — Так ты хотел поговорить и об отце, и о Сэби вместе? Чонгук нервничал, заламывая пальцы за столом и говоря: — Мой папа болен. У него запущенная стадия Альцгеймера, и это не становится лучше, поэтому скоро… — он запнулся, понимая, что образное «скоро» уже дышит ему в спину. — Сегодня он переезжает. Капитан Хэйл смотрел с сочувствием и пониманием, не удивляясь и не говоря, что знал о недуге его отца уже давно. — Тебе нужна какая-то помощь с переездом? — спросил он. — Или с чем угодно. Я могу… — Нет-нет, — Чонгук замотал головой. — Ничего не нужно. Правда. Мне будет помогать семья Сэби, и в целом, это их идея… — Она тебе нравится? Чонгук пугался всякий раз, когда люди вокруг задавали подобные вопросы, потому что думал совсем не о том. Эрнандес и тот раскусил его раньше, чем Чонгук признал, что у него есть чувства к Сэби. А теперь ему казалось, что это видит каждый встречный, потому что, как бы Чонгук ни пытался это скрыть, всё было очевидно.  — Идея? — переспросил он. — И да, и нет. Но я очень благодарен за то, что папе помогают. Он нуждается в лучшем присмотре, чем я могу ему дать сейчас. В его словах была горечь, но и облегчение тоже. Как бы трудно это ни было, Таддэус понимал. Их работа требовала от них самоотдачи, а иногда — и самопожертвования. Отдаваться наполовину ей, а наполовину домашним проблемам было крайне сложно. — Что тогда тебя так волнует? — спросил он Чонгука. Его движущиеся вдоль молнии пальцы выдавали тревогу, и замерший на ручке расфокусированный взгляд — тоже. Чонгук долго думал о том, кому из близкого круга знакомых ему можно довериться, и с ужасом осознал, что у него нет друзей или той самой обретённой семьи, которая не осудит, а поддержит. И тогда ему пришло в голову, что только непредвзятый человек, далёкий от происходящего, сможет рассудить его внутренний спор и подсказать, какая его часть права — совестливая или эгоистичная. — После папиного переезда мы с Сэби останемся одни, — сказал Чонгук. — У неё пока нет никаких улучшений, и она продолжает считать меня своим мужем, поэтому… Чонгук поднял взгляд, вопросительно глядя на капитана, словно он умел читать его мысли. — Ты же не спрашиваешь у меня совета, как жить с девушкой, которая потеряла память? — спросил тот. — У меня в таком нет опыта. Чонгук поморщился, всё больше убеждаясь в том, что написать анонимно на каком-нибудь форуме было бы проще, чем говорить об этом со знакомыми. И там его историю мог бы подхватить какой-нибудь безумный автор и превратить её в настоящий бестселлер. Он бы, наверное, написал Чонгука настоящим злодеем… — Вам кажется, что отсутствие воспоминаний о прошлом — это всё? — осторожно спросил он. — Думаете, воспоминания, которые создаются сейчас, не имеют никакого значения? Чонгук хотел услышать, что это не менее ценно, и усилия — то, что может смягчить падение в правду в будущем. Ведь если Сэби будет нравиться не только придуманный ею Чонгук, но и настоящий, ей ведь будет сложнее его ненавидеть за ложь? — Ох, Чонгук… — Хэйла накрыло понимание, а вместе с ним пришла и ненавистная Чону жалость. Это его напугало. Он сразу начал жалеть о том, что пришёл сюда, и попытался встать и убежать от начатого им же разговора, но Таддэус попросил: — Останься. Это то, что стоит обсудить хотя бы для того, чтобы немного разгрузить свои мысли. А у тебя их много, я знаю. Он был прав. Чонгук днями и ночами тонул в размышлениях о прошлом и будущем, и не было ни минуты покоя от этого. — Я чувствую себя ужасно, — сказал он, не оправдываясь, а скорее давая выход всем давившим на него эмоциям. — Просто отвратительно. Как будто кто-то завёлся у меня внутри, и он крутит там как хочет, переворачивая всё. — Это не то, что должна приносить любовь, — сказал Хэйл, вовсе не злясь и не осуждая. Он продолжал смотреть на парня немного тоскливо из-за того, в какой момент эти чувства на него свалились, но в то же время и с радостью. Было приятно знать, что Чонгука можно покорить, и для этого не нужно ничего, кроме искренней заботы и внимания. У Софи тоже был бы шанс, будь она немного смелее. — Не то, — согласился Чонгук. — Но я не могу расслабиться, потому что обманываю её. А ещё её родителей, её парня, её сестру и… себя, кажется, тоже. Среди сотен мрачных вариантов у Чонгука был и один радужный, в котором Сэби никогда не вспоминает, кем она была до него, и они живут всю дальнейшую жизнь так, во взаимной любви и страсти. Хэйл протяжно выдохнул, зная, что однозначного ответа на вопрос нет. — Знаешь, говорят, что в любви как на войне, — сказал он. — Чудо, когда она достаётся тебе без боя, но иногда за неё приходится бороться. — Я буквально вторгаюсь на чужую территорию, — Чонгука это ужасало. — Краду её под предлогом помощи… — Или она сама идёт к тебе? — спросил Хэйл. — Насколько я помню, у тебя нет религии, но в моей вере принято считать, что пути господни неисповедимы, и те испытания, что встречаются нам в жизни, посланы нам не просто так. Как и люди, которых мы встречаем. И чувства, которые испытываем. Чонгук затаил дыхание, неуверенный, что правильно понял его.  — Вы хотите, чтобы я добивался Сэби, даже если это может причинить боль ей и её родным? Он не спрашивал «что правильно», он спрашивал: «Можно ли мне хотеть её?»  — Я ничего не хочу, — капитан поднял руки, намекая, что не имеет к этому никакого отношения. — Но попробуй спросить себя, чего хочешь ты. Чонгуку не нужно было ни о чём себя спрашивать. Он достаточно сомневался в себе и в своих решениях, чтобы после всего хоть что-то знать наверняка. Натянув сумку на плечо, он встал со стула и по привычке склонил голову в поклоне. — Спасибо, кэп. Я уже пойду. — Правильно, иди, — поддержал Хэйл. — И передавай привет своему отцу. Чонгук остановился в дверях, чуть морщась от смущения. — Вы же понимаете, что он, скорее всего, вас не вспомнит? — А ты всё равно передай. Люди пожилого возраста обожают знать, что кто-то о них вспоминает, даже если они забыли. — Хорошо, я передам. При выходе из офиса Чонгук вновь ощущал вес того груза, который ему приходилось нести. Он не стал меньше ни на грамм, но с этим можно было жить. Пока что.

* * *

— А тут у нас ванная, — господин Пак лично пришёл, чтобы показать господину Чону его новое жильё. — Здесь всё обустроено с комфортом: ручки возле унитаза и душа на случай, если будет трудно подняться, шнур вызовы, который достаточно просто потянуть, и персонал сразу же примчится на помощь… Чонгук взглянул на отца, с любопытством осматривающего небольшую комнату. Всё здесь было обложено плиткой и выглядело абсолютно новым. В плоских ручках кранов можно было рассмотреть своё отражение, а в шкафчике слева от раковины были расставлены все необходимые вещи: рядок тюбиков с зубной пастой и ополаскивателем для рта, стаканчики для щёток, флаконы с гелем для душа и шампунем, а также аккуратно сложенные полотенца. Чонгук гуглил, что нужно купить с собой в такие места, но в итоге в папиной палате было всё и даже больше. Сама комната была светлой и просторной, выходила окнами на парк, где в начале февраля всё было сказочно белым от снега. Несколько вещей из дома — одежда, плед, графический планшет и бумажные альбомы с рисунками — очень быстро сделали её уютной и привычной для отца. С первых минут он был в восторге, вроде понимая, что переезжает в новое место, а вроде и нет. — Напомните, пожалуйста, когда я могу к нему заглядывать? — спросил Чонгук господина Пака. — С десяти до?.. — Восьми в любой день недели и праздники. Забирать его на прогулки можно в это же время с предварительным согласованием расписания исследований, — ответил ему мужчина, краем глаза наблюдая за стариком, который осматривался вокруг и допытывался у медбрата, сопровождающего их, всё ли тут хорошо с напором и не забит ли сток. — Но если ты вдруг захочешь повидать его вне часов посещения, просто дай мне знать, и я что-нибудь придумаю. Не зря ведь я здесь директор?  Чонгук был не в настроении на шутки и улыбки, переживая о папе и о себе, не привыкших быть порознь. Суточные смены в сравнении с этим казались не такими уж и долгими. — Спасибо, — сказал он. — Вы Сэби тоже можете видеть в любое время… Господин Пак тихонько хохотнул. — Конечно, — закивал он. — Спасибо. Но лучше не говори об этом моей жене, иначе она ещё переедет к вам. У неё очень сильная привязанность к нашим дочкам — не может расслабиться, если они больше, чем в сотне километров от неё. Чонгук заметил. — Госпожа Чжан часто заезжала в последние дни, — сказал он, возвращаясь из ванной в комнату и принимаясь раскладывать остальные папины вещи, пока его самого повели на кое-какие базовые анализы в рамках масштабного обследования состояния организма: от проверки уровня витаминов и возможных дефицитов до МРТ, ультразвукового дуплексного сканирования брахиоцефальных артерий и электроэнцефалографии.  Папу прогоняли через это всё стабильно несколько раз в год, что обычно влетало Чонгуку в копеечку, потому что страховка стоила прилично. Но тут все траты были на компании, и он впервые мог немного расслабиться и не спрашивать, что сколько стоит. — Мэи её подначивает, — усмехнулся господин Пак. — Как мать, она пытается окружить заботой больного ребёнка, а Мэи считает, что уже слишком взрослая для этого, и всё напоминает, что Сэби тоже нужна забота… Это тебя напрягает? Если не считать, что она ломилась к ним поздним вечером, когда отец уже уснул, а Сэби припечатала Чонгука к кровати своим весом и пыталась оставить на его губах мозоль от огромного количества поцелуев, то… — Нет, нисколько. Она хочет снова стать близким человеком для Сэби, и даже пытается говорить на корейском, что здорово. Но было бы всё же лучше, если бы она предупреждала заранее о своих визитах. Чонгук пугался до полусмерти, когда в дверь стучали или звонили, пока его язык был во рту Сэби или наоборот. — Может, мне тоже попробовать заезжать почаще и побольше говорить с ней? — задумчиво проговорил господин Пак. — Когда я советовался с врачом, он сказал, что кинуть Сэби в знакомое ей только по её фальшивым воспоминаниям место одну — это как шоковая терапия и почти наверняка даст быстрый результат. Но уже прошло несколько недель, а её иллюзии всё так же сильны… Чонгук невольно ускорился, перекладывая папины штаны на полку шкафа с передвижной дверцей. — Возможно, она и сомневается, просто про себя, — сказал он. — Всё, я здесь закончил. Мы можем присоединиться к отцу на анализах? Обычно я с ним всюду хожу, не хочу, чтобы он уже сейчас чувствовал себя покинутым. Господин Пак не возражал. Он проводил его в лабораторию и пробыл с ними до самого отъезда Чонгука. Прощался он долго, ссылаясь на ночную смену и обещая звонить отцу и принимать его звонки, но тот был абсолютно счастлив новому месту и безумно хотел что-то зарисовать для одной из будущих глав, поэтому запросто отпустил сына. В итоге один Чонгук ехал домой с блеском в глазах от осознания, что не увидит папу всю ночь. Не нужно будет заглядывать в спальню, чтобы проверить его сон; не нужно будет бояться, что он опять куда-нибудь уйдёт без предупреждения. Словно чувствуя, что он нуждается в отвлечении, телефон, примагниченный к подставке на приборной панели, вспыхнул входящим вызовом от Сэби. Изначально она хотела поехать вместе с ними и убедиться, что её свёкра хорошо устроят. Если бы не навязчивая боль в животе, она бы так и сделала, но из-за невозможности нормально разогнуться и согнуться солгала, что устала после сеанса с врачом и не хочет никуда ехать. Чонгук в моменте немного расстроился, но чуть позже понял, что это к лучшему — он был не в силах скрывать свои чувства к ней и к отцу даже под пристальным наблюдением господина Пака. — Привет, Сэби, — Чонгук включил громкую связь. — Я уже еду домой. Буду минут через пятнадцать. — Кла-а-асс, — её и без того безрадостный ответ перешёл в мучительный стон к концу. — Что-то случилось? — Не то чтобы, — прокряхтела она. — Я просто немножечко умираю… Чонгук искренне испугался из-за её слов, сразу же засыпая её вопросами:  — Тебе нехорошо? Дома что-то произошло? Болит где-то или пожар случился?  Как спасатель, он уже составлял план действий на любое из происшествий и собирался звонить в 911, как только она скажет, в чём дело. — У меня начались месячные, — выпалила Сэби. Чонгук понимал, что когда-то что-то такое произойдёт, но думал, что даже не узнает об этом. У девушек вокруг него не было привычки сообщать ему о таком, хотя пару раз он видел, как Картер и Софи незаметно обменивались тампонами или просили отгулы из-за сильных болей. Живя в исконно мужской компании — своего отца — он почти забыл, что такое понятие как «месячные» существует. — Э-э, — он не знал, что делать с этой информацией. — То есть тебе всё-таки нехорошо? — Ужас-с-сно, — прошипела Сэби. — Меня тошнит, болит живот, болит спина, и я не могу выйти из туалета, потому что у нас нет прокладок… Звучало как ЧП, с которым даже опытный пожарный не справился бы без сторонней помощи. — Мне купить что-нибудь от боли в месячные и прокладки? — предположил он. С ним такое было впервые в жизни. Он нервничал. — Да, пожалуйста, — попросила Сэби. — И ещё маринованных огурчиков. Чонгук опомниться не успел, как список покупок пополнился ещё чем-то, что он никогда не покупал. — И шоколадку, — добавила Сэби, боясь, что он сейчас сбросит вызов. — Или если вдруг тебе попадётся на глаза шоколадка со вкусом маринованных огурчиков, тогда можно только её… Чонгук был немного растерян, но и польщён её доверием тоже. После потери большей части своей семьи в пожаре он успел забыть, какими бывают семейные отношения: что люди действительно остаются вместе и в горе, и в радости, что супруги ближе, чем кто-либо, и могут обсуждать не только хорошее, что с ними происходит, но и трудности. И странности.  — Значит, шоколадка с маринованными огурцами, — он немного улыбнулся. — Что-то ещё? — Ещё тебя под боком, — сказала Сэби. — И побыстрее… — Есть, мэм, — немедленно отозвался он. — Уже лечу, только скажи, какие именно прокладки тебе покупать. — Какие-нибудь длинные и с крылышками, — сказала Сэби. — Что-то из того, что я обычно беру. Это её «обычно» всегда вводило его в ступор, потому что он не знал о прошлой Пак Сэби даже базовых вещей. — Ладно, — протянул он. — Я возьму. Как только дозвонится до её сестры или матери и как-нибудь выпытает у них о прокладках Сэби. Легкотня ведь, и совсем не дико… Обдумывая, как бы лучше сформулировать вопрос, он в первую очередь набрал Мэи. Они толком ни разу не разговаривали, но из-за того, что она была немногим младше Сэби и Чонгука, казалась ему менее неловкой в общении, чем их родители. — Вы позвонили Чжан Мэи, — вместо приветствия в трубке раздался записанный голос. — Если это не может подождать, оставьте голосовое сообщение после звукового… У Чонгука не было на это времени, поэтому он сбросил вызов до того, как раздался сигнал, и набрал госпожу Чжан. Она была приятной с ним и всегда с радостью помогала Чонгуку в мелочах, особенно если это касалось Сэби. Кто-кто, а она наверняка смогла бы его проконсультировать касательно женских штучек. Но, как назло, тоже не брала трубку. Оставался Google или господин Пак. — Да, Чонгук? — второй ответил ему после первого же гудка. — Звонишь, чтобы спросить, как отец? Быстро ты, прошло всего полчаса… — На самом деле, это насчёт Сэби, — промямлил Чонгук смущённо. — С ней что-то случилось?! — в ужасе предположил Пак. Просто так, без причины, он не хотел тревожить дочь, но если только с ней что-то произошло, он был готов бросить все дела и мчаться к ней через пробки и вьюгу. — Нет, ничего серьёзного, — принялся успокаивать его Чонгук. — Просто я сейчас в магазине по её поручению, и не знаю, что брать… Возможно, вы мне подскажете, что она обычно использует? — Она попросила тебя взять «как обычно»? — Ага, и дело в том, что это касается кое-чего специфического, с чем я не хочу гадать… — Что это? — господин Пак был полностью расслаблен, уверенный, что знает дочь как свои пять пальцев и запросто попадёт в её вкусы в любой еде и даже в одежде. — Прокладки с крылышками. Перед Чонгуком была не просто полка, а целый двухметровый стеллаж с разноцветными упаковками. Были оранжевые, розовые, зелёные, синие, фиолетовые — от такого богатого выбора голова шла кругом. — Оу-у, — господин Пак оказался в тупике. — Я в таком не разбираюсь. Лучше всего было бы позвонить Мэи, но она сейчас на массаже с моей женой… А ты не можешь взять сразу несколько? — Я думал об этом, — сказал Чонгук, прохаживаясь вдоль полок. — Но тут примерно пятьдесят разных упаковок, и я не очень понимаю, в чём разница… — Подожди секундочку, — попросил Пак. — Сейчас я кое-кого наберу… Чонгук думал, что он его сбросит, проведёт ещё один разговор, а потом просто надиктует ему, что делать, но вместо этого на линии появился ещё один голос. — Здравствуйте, господин Пак, — поздоровался Чимин. — Тебе тоже привет, Чонгук. Чонгук убрал телефон от уха, в испуге глядя на прибавившуюся на экране мобильного аватарку пепельного блондина. Он в страшном сне не мог себе такого представить: мужская консультация с отцом и женихом Сэби. Приходилось бороться с собой, чтобы не сбросить вызов. — Привет, Чимин, — сказал господин Пак. — Ты не очень занят? У нас тут небольшая проблема, и нужна твоя помощь… — С Сэби? — его сердце тоже укатилось в пятки, а все его парижские дела стали абсолютно не важны. — Что нужно сделать? Господин Пак уступил эту часть Чонгуку, сам молча, как партизан. — Купить прокладки для месячных, — сказал Чонгук. Было бы хуже всего, если бы оказалось, что и Чимин ни о чём таком не ведает, и они втроём будут тупить, пока Сэби истекает кровью дома, совсем одна и без огурцов и шоколадки. — Тебе нужна упаковка Cora. Размер три или четыре. И ещё какие-нибудь ночные на всякий случай. — Cora, — повторил Чонгук, внимательно принимаясь оглядывать полки. — Cora… — Ярко-оранжевая упаковка, — подсказал Чимин. — Тут такого нет, — через минуту сообщил Чонгук. — Есть Always, Kotex… — Ты что, в обычном супермаркете? В вопросе Чимина было не столько осуждение, сколько удивление, но Чонгук моментально почувствовал себя идиотом. Он видел прокладки только в супермаркетах, поэтому и отправился их искать в ближайший Walmart. — А нужен необычный? — спросил господин Пак, тоже плавая в этой теме. Чимин выдохнул в трубку. — Нет, — сказал он. — Обычный тоже подойдёт. Можно взять ультратонкие Always — на них так и написано. И ещё ночные Always. Изначально Чимин в таком тоже не разбирался, но ему хотелось быть максимально полезным и внимательным даже в плохие моменты, поэтому он изучил всё, что было в ванной Сэби, включая её любимые шампуни и крема. Прокладки были лишь малой частью, о которой он мог позаботиться. — Ну что, нашёл? — спросил Чимин. — Да, спасибо, — Чонгук забросил в корзину по две упаковки каждого вида. — А не могли бы вы мне ещё подсказать, какие таблетки от болей ей лучше взять? — О, это я знаю, — оживился господин Пак. — У нас дома всегда есть Midol. — Линейка Midol Complete, — подсказал Чимин. — Ты увидишь на упаковке «при менструальной боли». Одной хватит на пару месяцев. Чонгук нашёл нужные таблетки рядом с другими обезболивающими на ибупрофене. — Спасибо большое, — поблагодарил он сразу двоих. — Да не за что, — господин Пак был рад помочь. — Ну, я уже пойду… Хорошего вам двоим вечера. Он отключился сразу после прощаний, а Чимин и Чонгук остались на линии. Секунды молчания между ними были самыми неловкими в их жизни. — Чаще ей становится лучше к концу второго дня, — сказал Чимин. — А до тех пор нужны таблетки и что-то вкусное. — Да, она заказала мне маринованные огурцы и шоколадку, — ответил Чонгук. — В эти дни она душу продаст за углеводы, поэтому пицца или бургеры отлично подойдут в качестве завтрака, обеда и ужина. — Буду иметь в виду. — О, и ещё это калорийное кошмарно сладкое печенье с разными начинками… Он помогал Чонгуку не потому что принимал его, а потому что Сэби была для него важнее собственного эго. Для Чимина это, наверное, было одним из самых унизительных и болезненных проявлений заботы и доброты. — Я возьму, — пообещал Чонгук. Они оба волновались о Сэби и говорили исключительно о ней, но между ними очевидно существовала стена. Чимин обнаружил её уже достаточно давно, а Чонгук — после того, как натворил дел. — Если тебе ещё нужна будет помощь, можешь сразу звонить мне, — сказал Чимин, заставляя себя немного улыбнуться и звучать дружелюбнее. — Я знаю о Сэби всё. Было трудно находиться на связи с соперником и делать вид, что у них есть все шансы подружиться. — Я не буду звонить слишком часто, — предупредил Чонгук сдержанно, без напускного радушия. — Я тоже много чего знаю о Сэби.