ГЛАВА 25 ⚜︎ СВЯЗАННЫЕ КЛЯТВОЙ

༺ 𖤍 ༻

❦ Джейн Таргариен ❦ Шёлковые простыни прилипли к влажной коже. Каждое движение вызывало тихий шорох, и от этого звука ей стало ещё жарче. Тело Эймонда рядом горело собственным огнём — его грудь прижата к её спине, рука лежала на талии, пальцы слегка вцепились. Его дыхание — горячее, тяжёлое — касалось её шеи, и каждая капля его пота, смешанная с её собственным, скатывалась между лопаток, оставляя дорожку жгучего дискомфорта. Воздух в покоях Высоких Башен был густым, почти осязаемым. Солнце Дорна уже било в резные ставни, и даже сквозь тяжёлые занавеси пробивались узкие полосы света. Они падали на огромную кровать с балдахином, на низкий столик из красного дерева, где стоял пустой кувшин из-под вина. Джейн открыла глаза и сразу пожалела об этом. Пот стекал по виску, по шее, собирался в ложбинке между ключиц. Тело ломило. Она лежала неподвижно, боясь пошевелиться. Жара делала каждый вдох тяжёлым. В голове медленно всплывали обрывки вчерашнего. Вино. Крики. Кровь. А потом — как она сама вцепилась в него. Как целовала, как тянула к себе. «Я сама к нему приползла», — с тяжёлой, горькой ясностью подумала она. Теперь она лежала здесь, липкая от пота, прижатая к его горячему телу, и не знала, кто он ей. Враг? Муж? Спаситель? Тот, кто сжёг лазарет под Харренхоллом? Или тот, кто прикрыл её своим телом от обвала, кто приказал лечить её любой ценой в лихорадке, кто летал с ней на Вхагар и учил драться кинжалом в Красных холмах? Жара делала мысли тяжёлыми и путаными. Северный лёд в венах боролся с драконьим огнём — и лёд таял, превращаясь в пот, который стекал по её коже. Джейн осторожно, миллиметр за миллиметром, попыталась приподнять его руку. Простыня прилипла к её боку, и когда она сдвинулась, ткань громко зашелестела в тишине. Она скользнула к краю кровати. Холодный воздух из-под ставней коснулся её обнажённой кожи, но жара комнаты тут же накрыла снова. Ей вдруг отчаянно захотелось холодной воды, открыть ставни, высунуться на балкон, вдохнуть хоть немного воздуха, который не пахнет ими обоими. Она потянулась за тряпкой, валявшейся на полу — скинутой в пылу ночи. В тот же миг стальная хватка сомкнулась на её запястье. Эймонд резко дёрнул её назад — одним движением, без видимого усилия. Она упала на спину посреди огромной кровати. Прежде чем она успела вдохнуть, он уже навалился сверху, колено раздвинуло её бёдра, одна рука удерживала оба запястья над головой, вторая — лежала на горле. Его тело было горячим и тяжёлым. Сапфир сверкал в пустой глазнице. Повязка где-то потерялась среди простыней. — Куда это ты собралась, жена? — голос низкий, хриплый от сна и вчерашней страсти. В нём не было нежности. Только собственничество и холодная насмешка. Джейн дёрнулась. Жара между их телами стала невыносимой, шёлк прилипал, каждое движение вызывало новый прилив духоты. — Отпусти меня, — прошипела она. — Вчерашнее… Это было ошибкой. Я была не в себе. Я до сих пор… Она запнулась. До сих пор что? Считает его врагом? Или боится признать, что ненависть давно смешалась с тягой, которую не заглушить ни вином, ни ревностью, ни даже видениями? Эймонд наклонился. Его губы коснулись синяка на шее. Он прикусил кожу, и она вздрогнула — от жара и от прикосновения одновременно. — Не лги мне, — прошептал он ей прямо в ухо. — Ты хотела меня. Он отпустил её запястья. Его рука скользнула вниз по бедру, останавливаясь там, где ночью оставил следы. Джейн посмотрела на него. Взгляд метался между живым фиолетовым огнем и холодной синевой сапфира, и она чувствовала, как внутри всё рушится. Он наклонился ещё ниже, губы почти касались её губ. — Ты отдалась мне не потому, что была пьяна. А потому, что не можешь иначе. Джейн чувствовала, как слёзы жгут глаза — стыд, злость, смятение и что-то ещё, что она боялась назвать. Она открыла рот, чтобы сказать ещё что-то — что угодно, лишь бы разорвать эту паутину, которую он плёл вокруг неё. Хотела сказать, что это не только ревность к Дерии. Хотела сказать, что Север всё ещё живёт в ней и она не может просто забыть обо всём, что было у них до этого. — Я… — начала она хрипло, голос срывался от жары и от всего, что клокотало внутри. — Я хотела сказать, что это не меняет… Дверь в покои открылась. Джейн замерла. Эймонд тоже — его рука на её бедре напряглась, но он не отстранился. Только повернул голову к звуку. В комнату вошёл слуга. Высокий, с коротко стриженными тёмными волосами и спокойным, невозмутимым лицом. Он не опустил глаз, но и не позволил себе ни малейшего намека на любопытство. Просто остановился у порога, держа в руках аккуратный свёрток. — Милорд. Миледи, — произнёс он ровным, негромким голосом. — Принц Корен Мартелл просит вас обоих спуститься в нижний зал. Завтрак уже подан. На мгновение в комнате повисла тишина. Слуга стоял неподвижно, глядя куда-то в точку над их головами. Эймонд медленно приподнялся на локте, не пытаясь прикрыться. Джейн рефлекторно прижала к груди край простыни и отвернулась от двери. Спутанные простыни, разбросанная одежда на полу, запах кожи и вина — всё это было слишком очевидно. Слуга не дрогнул. Только чуть-чуть опустил взгляд на свёрток в своих руках. — Принц велел принести вам чистую одежду, — продолжил он спокойно. Эймонд лежал поверх Джейн, прикрывая её своим телом, как щитом. Его рука всё ещё лежала на её бедре. Сапфир сверкал в пустой глазнице. Он смотрел на слугу холодно, спокойно, с той самой властностью, которая заставляла людей склонять головы даже на чужой земле. — Передай принцу, что мы придём, — сказал он. — И чтобы больше не входил без стука. Слуга спокойно подошёл к столику у стены и поставил на него аккуратный свёрток с чистой одеждой. Его взгляд на миг скользнул по полу около кровати — там лежала разбросанная грязная одежда: разорванный дублет Эймонда, сброшенная рубаха, клочья платья Джейн. Он не сделал ни шага в ту сторону. Не посмел. Вместо этого развернулся и подошёл только к двери, где на полу всё ещё валялся тяжёлый чёрно-красный плащ. Слуга нагнулся, поднял плащ, аккуратно сложил его и положил поверх чистой одежды на столике. Ткань была ещё смятая и слегка влажная от ночного воздуха. Слуга сложил его аккуратно, почти бережно. — Как прикажете, милорд, — произнёс он ровно, не глядя на кровать. — Принц Корен ждёт вас в нижнем зале. Он сделал короткий поклон и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Шаги быстро растворились в коридоре. Джейн лежала неподвижно, пока звук шагов не затих совсем. Эймонд всё ещё не отстранился. Его вес давил на неё приятно и невыносимо одновременно. Горячая кожа прижималась к её спине, рука лежала на бедре — тяжёлая, собственническая. Она чувствовала, как он дышит ей в затылок, как его грудь медленно поднимается и опускается. Она хотела закончить фразу. Хотела сказать: «Я хотела сказать, что это не меняет того, кто я есть. Что я всё ещё…». Но слова застряли в горле. Слуги, — а не было никаких сомнений, что рассказ быстро расползется от одного посыльного со сменной одеждой дальше по всей башне, — уже судачат о том, в каком положении драконий принц и его жена были застигнуты: голыми, вспотевшими, отмеченными друг другом. Эймонд наконец приподнялся. Он сел на краю кровати, повернувшись к ней спиной. Свет падал на его плечи, на шрам от старой раны на боку, на свежие царапины, которые оставили её ногти. Он провёл ладонью по лицу, потом тихо, почти лениво произнёс: — Ты можешь продолжать это отрицать сколько угодно. Но мы оба знаем, что это неправда. Ты неравнодушна ко мне. Джейн резко села, прижимая простыню к груди. Внутри всё сжалось от злости и стыда. — Я неравнодушна к тебе? — повторила она с горькой усмешкой. — Не строй из себя всезнайку, Эймонд. Вчерашнее было ошибкой. Ничем больше. И не смей утверждать обратное. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё через плечо. В его взгляде не было злости. Только холодная уверенность. — Как скажешь… Он резко развернулся, одной рукой поймал её за затылок и притянул к себе. Поцелуй получился требовательным. Джейн на мгновение замерла, а потом резко дёрнулась и попыталась дать ему пощёчину. Эймонд легко увернулся, перехватил её запястье и отпустил. Он встал с кровати и начал одеваться, будто ничего не произошло. Джейн в ярости схватила ближайшую подушку и швырнула ему в спину. Подушка ударила его по плечу и упала на пол. Эймонд остановился. Плечи его чуть тряхнуло — он смеялся. Он обернулся, глядя на неё с явным удовольствием. — Ты только делаешь хуже, — сказал он, всё ещё усмехаясь. — Если продолжишь в том же духе, я могу напасть сам. И мне будет всё равно, если кто-то зайдет. Он нагнулся, поднял подушку и бросил её обратно на кровать. — Одевайся. Пора поговорить с дорнийским принцем, — сказал он. Рана на боку всё ещё стягивала кожу, но он не поморщился. Просто выпрямился во весь рост — высокий, широкоплечий, совершенно обнажённый. Левый глаз был открыт: вместо него в глазнице сверкал тёмно-синий сапфир, холодный и чужой на фоне живого фиолетового взгляда правого. В свете, падающем из-за ставней, он выглядел одновременно и более уязвимым, и более опасным, чем обычно. Джейн резко отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Она уже видела его голым ночью, но сейчас, при дневном свете, когда он просто стоял и не торопился прикрыться, это было слишком откровенно. Она крепче прижала простыню к груди и уставилась в противоположную стену. И всё же она успела заметить. Рана на боку. Сейчас она уже не выглядела свежей и опасной. Края её стянулись, покраснение почти сошло, и на месте глубокого разреза теперь был плотный рубец. Джейн села, прижимая к груди край простыни. Она посмотрела на столик, где для них слуга оставил одежду — что вообще могло поместиться там? Скромные размеры свертка намекали на то, что сшитые на дорнийский лад одеяния не отличались большим количествои ткани или ее плотностью. Их мода иная — вызывающая, откровенная, женственная и до удушья чужая. Эймонд шагнул к столику, взял свой свёрток и развязал ткань. Достал одежду и внимательно, почти критично, осмотрел её. Бордово-красная туника из тонкого шёлка и льна с широкими рукавами и вышивкой красного солнца на плече. Лёгкая. Не та, к которой он привык. Он провёл пальцами по ткани, проверяя прочность, потом так же осмотрел штаны — тоже лёгкие, с завязками. Подошли бы для здешней погоды, но явно не для серьёзного дела. Он тихо хмыкнул, едва слышно, и начал одеваться сам. Сначала надел тунику через голову, осторожно, чтобы не потревожить рану на боку. Поправил рукава, затянул шнуровку на груди, оставив вырез достаточно глубоким. Потом надел штаны и завязал их на талии. Движения были точными, никаких лишних жестов. Когда он закончил, одежда сидела на нём хорошо, подчёркивая плечи, но всё равно выглядела чужеродно. Он взял со столика чёрную повязку, которая лежала там с ночи, и надел её одним привычным движением. Сапфир исчез. Теперь перед ней снова был привычный Эймонд — с чёрной повязкой и холодным, оценивающим взглядом единственного глаза. Эймонд повернулся и остановился прямо напротив неё. Джейн всё ещё сидела на смятой постели, прижимая простыню к груди. Она подняла на него взгляд. Его единственный глаз медленно прошёлся по её фигуре — по спутанным волосам, по плечам, по ключицам, по тем местам, где простыня не полностью прикрывала кожу. После бурной ночи она выглядела помятой, отмеченной и всё ещё красивой в этой растерянности. Эймонд чуть прищурился. Уголок его губ медленно приподнялся в лёгкой, почти хищной ухмылке. Джейн почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на тепло комнаты. — Перестань сидеть так. Надень то, что тебе принесли, и поторопись. Потом он отвернулся и наконец вышел на балкон. Балкон был узким, каменным, с резной балюстрадой в форме переплетённых змей и солнц. За ней открывался вид на город у подножия Красных гор. Узкие улочки из песчаника вились между домами с плоскими крышами. Где-то внизу доносились голоса торговцев и цокот копыт. Над крышами поднимались тонкие струйки дыма. У городских ворот виднелись патрули в жёлто-красных плащах дома Мартелл. Вдалеке синели горы, а между ними — узкая полоска неба, уже начинавшая белеть от зноя. Эймонд встал у самого края балюстрады, положив ладони на тёплый камень. Он смотрел вниз — спокойно, сосредоточенно, как человек, который привык оценивать местность перед боем. Ветер слегка шевелил его серебряные волосы. В этой лёгкой тунике он казался одновременно и более открытым, и всё таким же опасным. Джейн смотрела ему в спину из комнаты. Она всё ещё сидела на кровати, прижимая простыню. Она просто смотрела, как он стоит там и смотрит на Дорн так, будто уже прикидывает, сколько здесь союзников и сколько врагов. Она встала. Простыня соскользнула с неё и осталась лежать на кровати. Тело сразу отозвалось — тяжёлой, ноющей болью. Голова была мутной, будто в ней всё ещё плескалось вчерашнее вино. Она моргнула, прогоняя туман, и не стала медлить. Быстро, почти торопливо, Джейн подошла к столику и взяла лёгкое платье, оставленное служанками. Оно было сшито из тонкого песочного шёлка с лёгким золотистым отливом, с глубоким вырезом и разрезами по бокам — таким, какие носили женщины в Дорне. Платье было простым, но изысканным, явно предназначенным для жары и для того, чтобы подчёркивать фигуру. Она быстро надела его, не тратя времени на лишние движения. Ткань скользнула по коже. Затянула тонкий пояс на талии и поправила ткань на груди. Вырез оказался глубже, чем она ожидала, и края разрезов по бокам при ходьбе слегка расходились, обнажая кожу. Одежда была слишком лёгкой, слишком открытой, но сейчас это не имело значения. Взяла со столика лёгкую женскую накидку из полупрозрачного песочного шёлка, какую обычно носили дорнийские женщины. Набросила её на плечи и аккуратно поправила так, чтобы ткань прикрывала шею и верх груди, скрывая самые заметные отметины. Накидка была лёгкой и почти невесомой, но достаточно длинной, чтобы спадать мягкими складками. Она подошла к небольшому зеркалу в резной раме, висевшему на стене. Запутанные волосы падали ей на плечи и спину. Джейн быстро, но тщательно распутала их пальцами, разделяя пряди. Потом собрала волосы и заплела в плотную северную косу. Коса получилась тяжёлой и аккуратной, привычно ложась вдоль позвоночника. Она не стала украшать её, не стала оставлять свободные пряди. Когда закончила, она ещё секунду постояла перед зеркалом, глядя на своё отражение. Теперь следы были почти не видны, если не смотреть слишком пристально. Она поправила косу, повернулась и вышла на балкон. Она остановилась рядом с Эймондом. Ветер с красных гор слегка шевелил её волосы. Просто встала рядом и тоже посмотрела вниз — на город, на патрули у ворот, на крыши, над которыми уже поднимался жаркий воздух. Эймонд обернулся. Несколько секунд он молчал, просто разглядывая её. Потом уголок его губ чуть приподнялся. Ему понравилось то, что он видел. В этом платье она выглядела иначе. Более соблазнительно. Разрезы по бокам при движении слегка расходились, накидка мягко облегала плечи, а вырез открывал кожу больше, чем он ожидал. В темноте прошлой ночью он не успел как следует рассмотреть всё, что хотел. А сейчас, при свете дня, в этой лёгкой одежде она выглядела так, будто сама не до конца понимала, насколько притягательно это смотрится. Эймонд шагнул ближе. Поднял руку и двумя пальцами слегка коснулся её косы, проведя по ней сверху вниз. Коса была тяжёлой, туго заплетённой. — Ты могла оставить волосы распущенными, — тихо сказал он. — Тебе очень идёт. Особенно когда они растрёпаны. Джейн чуть приподняла подбородок, глядя ему в лицо. — Это совсем не я, — спокойно ответила она. — И мне не нравится, как я выгляжу. Слишком не по мне. Эймонд чуть наклонил голову, изучая её лицо. В его взгляде мелькнуло что-то тёмное и заинтересованное. — Я готов тебя переубедить, — произнёс он тихо, почти ласково. — Но у нас нет на это времени. Он убрал руку от её косы и сделал шаг назад. — Пойдём. Они вернулись в комнату. Эймонд прошёл вперёд, направляясь к двери. Джейн шла следом. Когда она пересекла комнату, её взгляд невольно скользнул к кровати. Простыни всё ещё были смяты, тряпка, которую она сняла после купели, лежала на краю, а на подушке осталась лёгкая вмятина от его головы. Смущение накрыло её. Она быстро отвела взгляд, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Эймонд уже стоял у двери и ждал её. Он ничего не сказал, но она почувствовала, что он заметил её короткий взгляд на кровать. Джейн выпрямилась, поправила накидку на плечах и подошла к нему. Они вышли из комнаты вместе.

⟡ · ⊹ · ⟡

Эймонд шёл впереди. Его шаги были ровными и уверенными, несмотря на лёгкую хромоту. Джейн шла следом, держась на полшага позади. Лёгкая накидка мягко спадала с её плеч, прикрывая шею и верх груди. Платье слегка шуршало при ходьбе, а разрезы по бокам при каждом шаге расходились, напоминая ей, насколько эта одежда открыта. Коридоры Высоких Башен были широкими, с высокими арками и резными колоннами из красного камня. По стенам висели тяжёлые гобелены с изображением солнца и копья — символ дома Мартелл. Свет падал сквозь узкие окна, окрашивая всё в тёплые золотисто-красные тона. В воздухе витал слабый запах специй и сухой травы. Слуги и стражники, которых они встречали по пути, низко кланялись, но смотрели украдкой. Джейн чувствовала эти взгляды на себе и старалась держать спину прямой. Она всё ещё ощущала на губах его поцелуй — жёсткий, внезапный, почти оскорбительный. И до сих пор кипела внутри от злости. От того, как он легко увернулся от её удара. И от того, что часть её, к собственному стыду, не была до конца уверена, что она действительно этого не хочет. Эймонд шёл спокойно, будто ничего не произошло. Словно они просто вышли на обычную встречу, а не только что едва не устроили драку в постели. Наконец они подошли к высоким двустворчатым дверям обеденного зала. Два стражника в жёлто-красных плащах молча распахнули их перед ними. Зал был большим, но не чрезмерно пышным. Высокий потолок поддерживали резные колонны, по стенам горели факелы и стояли тяжёлые медные светильники. В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, накрытый белой скатертью. На столе уже стояли кувшины с вином, фрукты, сыры, запечённое мясо с пряностями и свежий хлеб. Воздух был наполнен запахом еды и лёгкого дыма от благовоний. За столом, в дальнем конце, уже сидел Корен Мартелл. Принц Дорна был одет просто, но изысканно: в тёмно-бордовую тунику с золотой вышивкой и чёрный плащ, заколотый на плече солнечной брошью. Он сидел прямо, одна рука лежала на столе, вторая — на подлокотнике резного кресла. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но глаза — холодные и внимательные. Он явно ждал их уже какое-то время. Когда они вошли, Корен медленно поднялся. Он посмотрел сначала на Эймонда, потом — на Джейн. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало. Не нагло, но достаточно, чтобы она это заметила. Особенно на накидке, которую она надела, чтобы скрыть следы на шее. — Принц Эймонд. Леди Джейн, — произнёс он ровным, низким голосом. — Прошу, садитесь. Они сели за стол. Эймонд напротив Корена, Джейн рядом с ним. Подошли слуги в лёгких песочных одеждах. Один молча наполнил кубки вином, другой поставил перед каждым блюдо с запечённым мясом, сыром, оливками и свежим хлебом. Корен взял свой кубок, сделал небольшой глоток и поставил его обратно, не отводя взгляда от гостей. Он почти не притронулся к еде — только иногда проводил пальцем по краю кубка, наблюдая. Эймонд сидел прямо, одна рука лежала на столе. Он не притронулся ни к вину, ни к пище. Просто смотрел на Корена — спокойно, но внимательно, будто ждал, когда тот первым нарушит тишину. Джейн была голодна. Она взяла кусок хлеба и начала есть, не торопясь, но и не делая вид, что ей не хочется. Вино не тронула. Когда слуга попытался налить ей, она тихо сказала: — Воды, пожалуйста. Ей принесли кувшин с холодной водой, и она сделала несколько глотков. Жажда была сильной. Корен наконец заговорил. Голос его был ровным, почти лёгким, но в нём чувствовалась та самая спокойная властность, с которой он вчера вонзил кинжал в сердце собственного брата. — Надеюсь, ночь прошла спокойно, — произнёс он, глядя то на Эймонда. — Здесь, в Высоких Башнях, стены достаточно толстые. Но всё же после вчерашнего. Корен чуть помолчал. Потом повернул голову и посмотрел в сторону высоких ставен. За ними, в дрожащем мареве раскалённого воздуха, виднелись острые гребни Красных гор. — Как вам спалось? — спросил он наконец, всё ещё глядя на ставни. Эймонд чуть наклонил голову. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Достаточно хорошо, — ответил он коротко. — Для чужой земли и чужой кровати. Спасибо за гостеприимство. Корен слегка приподнял бровь, словно уловил в этих словах больше, чем было сказано. Он сделал ещё один глоток вина. — А вы, леди Джейн? — обратился он уже к неё. — Выглядите… усталой. Надеюсь, наши покои оказались достаточно удобными? И самочувствие после вчерашних событий не подводит? Джейн встретила его взгляд. Она поставила кубок с водой на стол и ответила спокойно. — Спала лучше, чем могла надеяться, — сказала она. — Спасибо. Корен кивнул, будто принял ответ, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на лёгкую насмешку. Он снова посмотрел на Эймонда. — Вы почти не едите, принц. И не пьёте. Неужели моя еда вызывает у вас такое недоверие? Его взгляд на мгновение опустился на стол. Он протянул руку, взял один крупный финик, медленно надкусил его и прожевал. Только после этого сделал маленький глоток вина. — Я просто предпочитаю оставаться трезвым, когда веду разговоры, от которых может зависеть моя жизнь, — спокойно ответил он, ставя кубок обратно на стол. Корен тихо усмехнулся, но не возразил. Он лишь снова сделал глоток из своего кубка и продолжил наблюдать за ними обоими — спокойно, как человек, который привык ждать, когда другие сами начнут раскрывать карты. Дверь в зал резко открылась. Вошла Дерия Мартелл. Она двигалась с той самой уверенной, чуть хищной грацией, которую Джейн уже успела заметить вчера. На ней было светло-оранжевое платье с глубоким вырезом и золотыми вставками вдоль разрезов. Ткань мягко переливалась на свету, подчёркивая тёмный оттенок кожи. Волосы были собраны в сложную прическу, но несколько свободных прядей намеренно падали на шею и плечи. В руке она держала лёгкий веер из чёрного шёлка. Дерия подошла к столу уверенной, чуть хищной походкой. Не дожидаясь приглашения, она обошла стол и села рядом с братом. Слуга сразу же подошёл к ней и налил вина в кубок. Дерия сделала небольшой глоток, потом взяла кусочек сыра, медленно откусила и, жуя, не сводила глаз с Джейн. — Прошу прощения за опоздание, — произнесла она мягким, бархатистым голосом, хотя в нём явно читалась насмешка. — Утренние дела иногда затягиваются. Особенно когда приходится решать семейные вопросы. Она посмотрела на брата. Некоторое время держала на нём взгляд, а потом перевела глаза снова на Джейн. Взгляд скользнул по её лицу, по косе, по лёгкой накидке на плечах. Дерия изучала её открыто, без всякой попытки скрыть интерес. — Вы выглядите… лучше, чем вчера, леди Джейн, — сказала она, чуть наклонив голову. — Хотя следы вчерашнего дня всё ещё заметны. Даже под накидкой. — Она сделала паузу и слегка улыбнулась. Эймонд повернул голову и посмотрел на Дерию. Взгляд был тяжёлым, холодным. Челюсть едва заметно напряглась. Ему явно не понравилось, как легко и свободно она говорит о следах на теле Джейн. Он не проронил ни слова, но в его единственном глазу мелькнуло предупреждение — тихое, но вполне отчётливое. Дерия, будто не заметив его реакции, взяла виноградину и медленно положила её в рот. — А вы, принц Эймонд, — продолжила она уже обращаясь к нему, — выглядите сегодня особенно собранным. Хотя после такой ночи я бы ожидала, что вы будете выглядеть более расслабленным. Она сделала ещё один глоток вина. Джейн встретила её взгляд спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Мои дела — не ваша забота, — спокойно ответил Эймонд. И посмотрел на Корена. — Когда мы перейдём к делу? Корен спокойно доел последний кусок мяса, взял ткань и тщательно вытер руки. Только после этого поднял взгляд на Эймонда. — Я уже созвал совет, — сказал он ровным голосом. — Раз вы уже поели, можем пройти туда сейчас. Там и поговорим обо всём, что нужно. Дерия сразу же поставила свой кубок и выпрямилась. — Тогда я пойду с вами, — заявила она уверенно. — У меня есть договорённость с принцем Эймондом. Я тоже должна присутствовать. «Договорённость». Что это значит? О чём они могли договориться вчера? Политический союз? Или что-то другое? Что-то более… личное? Внутри мгновенно вспыхнул тот самый едкий, горький туман. Джейн старалась не выдать себя, но пальцы невольно сжались на краю стола. — Без тебя, — коротко сказал Корен. — Твоё присутствие там не требуется. Дерия на мгновение замерла, и в её глазах вспыхнуло раздражение, которое она, однако, быстро скрыла. Корен поднялся из-за стола. — Пойдёмте, — сказал он Эймонду. — Нас ждут. Эймонд тоже встал. Он на мгновение задержал взгляд на Джейн. В его единственном глазу мелькнуло что-то похожее на желание что-то сказать. Но вместо этого он отвернулся и направился к выходу.

⟡ · ⊹ · ⟡

Дверь за Эймондом и Кореном закрылась. В зале стало заметно тише. Только лёгкий треск факелов да далёкий шорох ветра за ставнями нарушали тишину. Дерия допила вино, поставила кубок на стол и повернула голову к Джейн. Улыбка на её губах была лёгкой, почти дружелюбной. Но глаза — чёрные, блестящие — смотрели слишком внимательно. — Ну что ж, — произнесла она мягко. — Мужчины ушли решать судьбы королевств. А нам, женщинам, остаётся только ждать. Она откинулась на спинку кресла, не отводя взгляда. Пальцы её медленно водили по краю кубка. — Расскажи мне, леди Джейн… Как ты вообще оказалась рядом с Эймондом Таргариеном? Северяне не слишком любят драконов. Джейн молчала. Она смотрела на закрытую дверь, за которую только что ушли мужчины. Внутри всё сжалось. Ей не хотелось говорить. Не с этой женщиной. — Какая между вами договорённость? Дерия слегка приподняла бровь. Улыбка на её губах стала чуть шире, но в глазах не было веселья. — Это только между мной и принцем Эймондом, — спокойно ответила она. — Тебя это не касается. Она чуть наклонила голову, изучая Джейн. — А теперь ответь мне. Как северная бастардка оказалась в постели с одним из самых опасных Таргариенов Вестероса? Дерия смотрела на неё не моргая, а Джейн — на неё. Две женщины. Две разные крови. И между ними уже не просто любопытство — что-то более тяжёлое, более острое. Она встала и обошла стол, остановилась напротив Джейн, опираясь ладонями о край столешницы. Запах специй и тёплой кожи ударил Джейн в нос. — А теперь ответь мне. Как северная бастардка оказалась женой Эймонда Таргариена? Он просто взял тебя, потому что мог? Или ты сама нашла способ забраться к нему в постель? Джейн отодвинула стул и встала. Даже в лёгком дорнийском платье она держалась прямо. — Это только между мной и Эймондом, — спокойно, но твёрдо ответила она. — И тебя это тоже не касается. На несколько секунд в зале повисла тяжёлая тишина. Дерия задержала на ней серьезный взгляд еще на несколько мгновений. Потом рассмеялась. — Ах, вот оно что… — произнесла она, слегка наклонив голову. — Волчонок показывает зубы. Она выпрямилась, но не отошла. Расстояние между ними осталось слишком маленьким. — Но давай не будем притворяться, милая. Ты — бастардка. Дочь какой-то шлюхи, если верить слухам. Ты не принцесса. Ты даже не леди по крови. А я… — она провела пальцем по золотой вышивке на своём плече, — Я дочь принца Дорна. Кровь Нимерии течёт во мне. Я знаю, чего хочу. И я беру это. Джейн не дрогнула. Только в глазах вспыхнуло что-то холодное и очень северное. Внутри всё дрожало — от усталости и от вчерашнего ужаса. — А что именно ты хочешь взять сейчас? — спросила она тихо, но дерзко. — Моего мужа? Или просто показать, что ты лучше меня во всём? Дерия рассмеялась — на этот раз уже открыто, низко, гортанно. — О, милая… я уже показала. Она наклонилась ещё ближе. Губы почти касались уха Джейн. — Ты можешь называть себя его женой. Можешь спать с ним. Но помни одну простую вещь, бастардка: я — принцесса Дорна. А ты — всего лишь северная девка. И если я захочу… я могу забрать его. Джейн медленно повернула голову. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. В глазах Джейн не было страха. Только холодная, упрямая северная ярость. — Попробуй, — прошептала она. — И посмотрим, кто из нас первой перегрызёт другой горло. Дерия смотрела на неё несколько долгих секунд. Потом медленно, почти ласково провела пальцем по щеке Джейн — там, где ещё сохранялся лёгкий след от удара Алессандра. Она стояла и смотрела на Дерию в упор. Внутри всё кипело: вчерашний ужас в камере, следы чужих рук на теле, ревность, которая жгла хуже любого ожога, и эта спокойная, уверенная усмешка на лице дорнийской принцессы. Что-то внутри Джейн щёлкнуло. — Ты не ответила на мой вопрос, — тихо, но твёрдо сказала она. — Что именно ты хочешь от моего мужа? Дерия слегка приподняла бровь. Улыбка стала шире. — Твоего мужа? — она медленно обошла Джейн, как хищник обходит добычу. — Как мило звучит. Скажи мне, бастардка… ты действительно веришь, что он твой? Или ты просто удобная игрушка, которую он взял, чтобы приручить Север? Она остановилась у Джейн за спиной и наклонилась ближе к её уху. — Я видела, как он смотрит на меня. Как он не отодвигается, когда я касаюсь его. И даже после всего, ты всё равно смотришь на меня так, будто боишься, что я заберу его прямо у тебя из-под носа. Джейн медленно повернулась. Лицо её было бледным, но глаза горели. — Заткнись. — А если не заткнусь? — Дерия рассмеялась. — Что ты сделаешь, северная девка? Заплачешь? Побежишь жаловаться своему одноглазому принцу? Или будешь молча лежать под ним по ночам, зная, что он думает о другой женщине? Она шагнула ещё ближе. Их лица были в нескольких сантиметрах. — Ты — бастард. Ты выросла в псарне среди собак. Джейн дышала тяжело. Руки дрожали. В висках стучало. Она оглянулась — на столе, среди остатков завтрака, лежал небольшой столовый нож с костяной рукоятью. Она схватила его быстрее, чем успела подумать. В следующую секунду она уже прижала лезвие к горлу Дерии. Холодный металл коснулся тёмной кожи прямо под челюстью. Дерия замерла. По залу прокатился шорох. Двое стражников у двери мгновенно сорвались с места, выхватив мечи. Ещё один, стоявший у колонны, уже тянулся к арбалету. — Стоять! — резко, но спокойно бросила Дерия, не отводя глаз от Джейн. Голос её не дрогнул. — Не подходите. Это между нами. Стражники застыли, но напряжение в зале стало почти осязаемым. Руки на оружии не опустились. Дерия медленно, очень медленно улыбнулась. Даже с ножом у горла она не выглядела испуганной. Только глаза её потемнели. — Вот теперь ты показала себя настоящую, — прошептала она. — Но я тебе не по зубам, бастардка. Даже если ты сейчас вонзишь этот нож мне в горло… Мои люди разорвут тебя на куски раньше, чем ты сделаешь второй вдох. Она чуть наклонила голову, прижимая кожу сильнее к лезвию. — Убери нож. Пока я не передумала и не велела своим людям разорвать тебя прямо здесь, на глазах у всех, — она дерзко посмотрела Джейн в глаза и улыбка стала кривой, — Мои приказы исполняются по праву рождения, а твой лепет не имеет веса во всем Вестеросе, бастардка. Джейн тяжело дышала. Рука с ножом слегка дрожала, но лезвие не отходило. В глазах Джейн плескалась ярость, боль и что-то почти безумное. Дерия смотрела на неё спокойно, сверху вниз — как на ребёнка, который только что попытался укусить взрослую. — Ну же, — тихо сказала она. — Реши. Либо ты убираешь нож и запомнишь своё место, либо мы заканчиваем этот разговор кровью. Твоей кровью.

⟡ · ⊹ · ⟡

† Эймонд Таргариен † Коридоры Высоких Башен казались бесконечными. Эймонд шёл рядом с Кореном. Они подошли к тяжёлым дубовым дверям, окованным железом. Двое стражников в жёлто-красных плащах молча распахнули их. Зал совета был не большим, но высоким, вырубленным прямо в скале. Свет падал сквозь узкие бойницы, окрашивая всё в тёплые красноватые тона. В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, вокруг которого уже сидели пятеро. Сир Рилон Аллирион сидел прямо напротив входа: высокий, жилистый мужчина с коротко стриженной бородой и шрамом через левую бровь. Его рука лежала на рукояти меча, который он не снял даже здесь. Справа от него — Капитан Нимерия, женщина в лёгких кожаных доспехах, с тёмными волосами, заплетёнными в несколько тугих кос. Она смотрела на Эймонда холодно и оценивающе. Мейстер Тион — пожилой, лысый, с тяжёлой цепью мейстера — тихо перебирал пальцами чётки из красного камня. Леди Салла из Тор сидела чуть в стороне, в изысканном, но практичном платье песочного цвета с золотой вышивкой. Её взгляд был спокойным, но внимательным. Самый дальний от входа — Сир Кейрон Сэнд, бастард с лицом человека, который слишком много видел. Он почти не двигался, только пальцы его правой руки слегка постукивали по столу. Корен сел во главе стола. Эймонд остался стоять. — Принц Эймонд Таргариен, — произнёс Корен ровным голосом. — Это мой совет. Люди, которым я доверяю больше, чем собственной крови. Садитесь. Эймонд медленно обвёл взглядом каждого. Потом опустился на единственное свободное кресло напротив Корена. Спиной к двери. Корен сложил руки на столе. — Ты прилетел в Дорн за братом. Мы вытащили тебя, твоего брата и жену. Теперь время говорить о цене. Корен сидел во главе стола, опираясь локтями о столешницу. Все остальные члены совета сидели тихо, не вмешиваясь. Они ждали, что скажет их принц. Наконец Корен заговорил. — Нам нужны гарантии, Таргариен. У тебя дракон. Ты можешь улететь отсюда завтра и сжечь нас всех, если тебе станет выгодно. Мы не дураки. Мы не отдадим тебе Эйгона и не дадим людей, пока не будем уверены, что ты не предашь нас при первой же возможности. Он чуть наклонил голову, не отводя взгляда. — Дорн уже слишком много раз обжигался на обещаниях Железного Трона. Нам нужна не просто клятва на словах. Эймонд слегка откинулся на спинку стула, принимая более расслабленную позу, несмотря на напряжённую атмосферу в зале. Медленно перевёл взгляд по лицам всех присутствующих. — Говори прямо, — спокойно сказал он. — Мы предлагаем брак. Один из домов, лояльных мне, свяжет себя с тобой кровью. Леди Салла готова стать твоей женой. Или, если ты предпочитаешь… Более близкую связь с домом Мартелл — моя сестра Дерия. Эймонд медленно провёл пальцами по краю стола. Потом посмотрел прямо на Корена. — Нет. Слово прозвучало твёрдо. Как лезвие, опущенное на камень. Сир Рилон нахмурился. Капитан Нимерия слегка прищурилась. Мейстер Тион перестал перебирать чётки. Леди Салла сохранила спокойное выражение лица, но в глазах мелькнуло что-то холодное. — Ты отказываешься от союза, который мог бы спасти и тебя, и твоего брата? — спокойно спросила она. — Я уже связан узами, — ответил Эймонд. Голос оставался ровным, но в нём появилась сталь. — И я не намерен брать вторую жену. Корен молчал несколько секунд. Потом тихо, почти устало произнёс: — Ты ставишь личные чувства выше политической необходимости, принц. — Это не чувства, — отрезал Эймонд. — Это вопрос доверия. Сир Рилон резко отодвинул стул и встал. — Тогда нам нужны другие гарантии. Он посмотрел на Корена. Тот кивнул. Он повернулся к одному из стражников у двери и коротко бросил: — Приведите Гарина. Через некоторое время дверь снова открылась. Вошёл человек. Он был высок и сухощав, как высохшая ветка красного дерева. На нём была длинная тёмно-бордовая мантия без единого украшения, запылённая песком. Капюшон был глубоко надвинут, так что видно было только острый подбородок и тонкие, почти бескровные губы. В правой руке он держал посох из чёрного дерева, на верхушке которого был закреплён осколок красного камня, похожего на застывшую кровь. От него пахло сухой полынью, дымом и чем-то медным. Он не поклонился. Просто остановился у дальнего конца стола и медленно оглядел присутствующих. Когда его взгляд остановился на Эймонде, маг чуть наклонил голову — будто принюхивался к нему. Корен заговорил: — Гарин. Нам нужна клятва между мной и принцем Эймондом Таргариеном. Маг Гарин несколько секунд молчал. Потом тихо, хрипло, с тяжёлым горным акцентом произнёс: — Клятва на крови. Если один предаст — он умрёт. Он посмотрел на Эймонда. Глаза мага были тёмными, почти чёрными. — Ты готов дать такую клятву? Эймонд смотрел на мага не моргая. Лицо его оставалось спокойным, но в единственном глазу появилось что-то очень опасное. — Чем именно я должен поклясться? — спросил он низко. — Ты поклянёшься защищать Дорн и его независимость, пока жив. И если нарушишь слово… Песок и кровь убьют тебя. Он поднял взгляд из-под капюшона. — Клятва будет дана кровью обоих. Сир Рилон смотрел на Эймонда тяжело и выжидательно. Леди Салла слегка наклонила голову. Капитан Нимерия не отводила взгляда от мага. — Без этой клятвы ты не получишь ни помощи, ни Эйгона, ни пути обратно, — спокойно сказал Корен. Его взгляд скользнул по лицу мага и, наконец, остановился на Корене. — Нет, — спокойно, но твёрдо сказал Эймонд. — Я не дам такую клятву. Корен не изменился в лице, но в его взгляд стал холоднее. — Тогда ты не выйдешь отсюда живым, Таргариен. Без этой клятвы мы не можем отпустить тебя. Эймонд слегка прищурился. В его голосе прозвучала тихая, но явная угроза: — Ты угрожаешь мне? — Я говорю тебе правду, — ответил Корен без тени эмоций. — Отпустить тебя просто так мы не можем. Эймонд несколько секунд смотрел на него в упор. Потом медленно поднялся из-за стола. Отошёл в сторону, к высокому каменному проёму, и остановился спиной к залу, глядя в сторону Красных гор. Плечи были напряжены, но он явно обдумывал каждый возможный ход. Он понимал, что у него почти нет выбора. Без помощи Дорна он не вытащит Эйгона. Без Вхагар он слишком уязвим. А эти люди не отпустят его просто так. Эймонд повернулся обратно с Корену и его людям. — Сначала я должен увидеть своего брата. Я не намерен связывать себя кровью и песком с людьми, которых едва знаю, не убедившись даже, что мой брат ещё дышит. — Хорошо. Ты увидишь Эйгона, — наконец произнёс он. Корен повернул голову к мейстеру Тиону, который всё это время сидел чуть в стороне и молча слушал. — Проводи принца Эймонда к его брату, — сказал он. Мейстер Тион слегка поклонился. — Как прикажете, милорд. Корен снова посмотрел на Эймонда. — Мы ещё вернёмся к клятве, после того, как ты увидишь брата. И запомни: если ты решишь, что можешь играть с нами — ты ошибаешься. Дорн уже не тот, что раньше. Эймонд не стал прощаться. Просто развернулся и направился к двери. Мейстер Тион вышел за ним.

⟡ · ⊹ · ⟡

Они шли по коридорам в относительной тишине. Факелы на стенах отбрасывали длинные, дрожащие тени на красный камень. Шаги обоих мужчин эхом отдавались в узком проходе. Мейстер Тион шёл рядом с Эймондом, слегка сутулясь, как это часто бывает у людей, проводящих слишком много времени над свитками. Через некоторое время он тихо заговорил, голос его был спокойным и чуть хрипловатым: — Вы отказались от клятвы быстрее, чем многие ожидали. Это… Разумная осторожность. Эймонд шёл ровно, не ускоряя и не замедляя шаг. — Я не привык тратить время на пустые клятвы, когда речь идёт о жизни моего брата. — Благородно, — спокойно заметил мейстер. — Хотя, должен сказать, ваш брат сейчас находится в таком состоянии, что даже самые сильные отвары могут лишь отсрочить неизбежное. Вы это понимаете? Эймонд бросил на него короткий, холодный взгляд. — Я понимаю, что пока он жив — есть шанс. А пока есть шанс, я буду делать то, что нужно. Тион слегка кивнул, будто ожидал такого ответа. Они свернули в более широкий коридор. Здесь было чуть светлее — узкие окна-бойницы пропускали солнечные лучи. Они остановились перед тяжёлой дверью, обитой потемневшим железом. Мейстер Тион протянул руку к ручке, но перед этим ещё раз посмотрел на Эймонда. — Ваш брат в очень тяжёлом состоянии. Пока он без сознания. Эймонд молча кивнул. Мейстер открыл дверь и отступил в сторону. — Прошу, милорд. Эймонд вошёл. В комнате стоял густой, тяжёлый воздух: запах горелой плоти, травяных отваров и чего-то гнилостного. У дальней стены стояла широкая кровать, а вокруг неё работали трое лекарей. Двое мужчин и одна женщина. Они двигались тихо и сосредоточенно. На кровати лежал Эйгон. Он был без сознания. Глаза закрыты, дыхание редкое и хриплое. Большая часть лица, шеи и груди была покрыта чёрными, потрескавшимися ожогами. В некоторых местах кожа облезла, обнажив мокрое красное мясо. Серебристые волосы были слипшимися и местами обгоревшими. Запястья и щиколотки покрыты глубокими шрамами от цепей. Один из лекарей поднял голову, увидел Эймонда и слегка поклонился, но не прервал работу. Мейстер Тион тихо произнёс за спиной: — Мы уже начали обработку ожогов и даём ему сильные отвары. Но… честно говоря, принц, он балансирует на очень тонкой грани. Эймонд медленно подошёл ближе к кровати. Он остановился в двух шагах и смотрел на брата сверху вниз. Лицо его оставалось совершенно спокойным, но в единственном глазу появилось что-то очень тяжёлое и тёмное. Тион остался стоять у двери, не подходя ближе. — Мы будем делать всё, что в наших силах, — тихо сказал он. — Но вам стоит быть готовым к тому, что даже если он выживет… Он уже никогда не станет прежним. Эймонд не ответил. Он продолжал смотреть на обожжённое, изуродованное лицо Эйгона, и в комнате стало очень тихо. Он стоял над кроватью и смотрел на брата. Эйгон не шевелился. Только грудь слабо поднималась и опускалась под тонким покрывалом, да изредка вырывалось хриплое, мокрое дыхание. Обожжённое лицо было почти неузнаваемым. Там, где когда-то был надменный, жестокий король, теперь лежал изуродованный, едва живой человек. Запах гниющей плоти и лекарственных мазей стоял в комнате густой, тяжёлой пеленой. Мейстер Тион больше ничего не сказал. Он просто остался стоять у двери, давая Эймонду время. Эймонд не двигался. В голове было пусто и одновременно слишком тесно. Он внимательно разглядывал тело брата. Под слоем мазей и повязок были видны следы, которые оставили не только ожоги. На запястьях и лодыжках — глубокие, кровоточащие ссадины от цепей. На груди и боках — следы от ножа и раскалённого железа. Кто-то явно издевался над ним. Это были не просто пытки ради информации. Это была месть. Медленная и целенаправленная. «Он уже не король. Даже если выживет… Он больше никогда не сможет править. Не сможет летать. Не сможет держать в руках меч. Он — обуза.» Эта мысль пришла холодно и безжалостно. Эймонд не стал её отгонять. Он давно привык смотреть правде в глаза, даже если она была отвратительной. Но вместе с этим пришла и другая, более тяжёлая мысль. Он сам сделал это. Он вспомнил, как тогда, над Грачиным Приютом, направил Вхагар на Эйгона. Как выпустил пламя. Как брат упал, объятый огнём. Тогда ему казалось, что это необходимо. Что Эйгон слаб. Что он тянет всех вниз. Что кто-то должен взять власть в свои руки. А теперь перед ним лежала лишь оболочка. Обугленная, изломанная, искалеченная уже не только им, но и чужими руками. И Эймонд внезапно понял, что именно он начал эту цепь. Он первый сломал брата. А эти люди просто доделали остальное. «Но он всё ещё мой брат. И пока он жив — я не могу просто бросить его здесь. Корен не будет открыто враждовать, пока я ему полезен. Но он будет держать Эйгона как рычаг. И будет ждать, когда я выполню свою часть сделки. Если я дам клятву.» Эймонд перевёл взгляд на обожжённую грудь брата. «Если я останусь здесь и буду ждать, пока Эйгон поправится… Может пройти долгое время. За это время всё может закончиться. Рейнира уже наверняка знает, что я здесь. Она не станет сидеть сложа руки. Она либо уже отправила драконов на Харренхолл, либо отправит в ближайшие дни.» Он представил это на мгновение — как драконы Рейниры кружат над Харренхоллом, а Криган Старк с его воинами осаждают замок. «Харренхолл, может, уже пал.» И теперь, когда он здесь, в Дорне, всё, что он завоёвывал, может рассыпаться за его спиной. «Но если я вернусь сейчас… Что я получу? Измотанных воинов, осаждённый замок и брата, который, скорее всего, умрёт по дороге. А здесь… Здесь у меня есть шанс.» Эймонд посмотрел на мейстера Тиона, который всё ещё стоял у двери. «Корен хочет независимости. Он готов торговаться. Если я помогу ему, он может действительно стать мне полезен. Дорн — это армия. Это флот. Это позиция на юге. Это возможность ударить Рейнире в спину, когда она меньше всего этого ожидает.» Он снова посмотрел на Эйгона. «Но ради этого я должен оставить брата здесь. Под присмотром людей, которым я пока не могу полностью доверять.» Эймонд медленно выдохнул сквозь зубы. «Я не могу просто улететь. Не сейчас. Если я брошу Эйгона, а он умрёт… то всё, ради чего я сюда прилетел, потеряет смысл. Но если я останусь здесь слишком долго… Я могу потерять всё, что осталось на севере.» Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость. «Рейнира. Деймон. Криган. Ларис. Кристон. Все они сейчас решают мою судьбу там, наверху. А я здесь, в этой проклятой красной дыре, с изворотливым питоном, который убил собственного брата, с которым я должен связать себя клятвой.» Эймонд медленно сжал и разжал пальцы. Мысль о клятве кровью и песком больше не вызывала в нём такого отторжения, как на совете. Он понимал: другого выхода сейчас нет. Без помощи Дорна он не вытащит Эйгона. Без Вхагар он слишком уязвим. А эти люди не отпустят его просто так. «Я дам им эту клятву, — подумал он холодно. — Но она будет временной. Я найду способ разорвать её. Или обойти.» Он ещё раз посмотрел на брата. На обугленную кожу, на запавшие глаза, на то, что осталось от короля. Мысли метнулись к Джейн — она была способной целительницей, она вытащила его и наверняка имела опыт лечения ожогов под Харренхоллом. Что, если сможет? Но эти мысли хлестко оборвал донёсшийся с постели прерывистый и болезненный вдох. Чем больше Эймонд смотрел на брата, тем больше понимал, что помочь Эйгону не сможет даже жена, какой бы ведьмой ее не кличили мейстеры Харренхолла. Надежды на авторитет законного наследника не оставалось, и мысли заполняли понятные для жившего войнами — прошлыми и будущими, — разума Эймонда возможности победить за счет успешного союза. «Здесь, в Дорне, у меня может появиться новый путь. Более сильный. Более… полезный.» Эймонд повернулся к мейстеру Тиону. Голос его был низким и усталым, но всё ещё твёрдым. — Присматривайте за ним. Если что-то изменится — немедленно сообщите мне. Мейстер Тион слегка поклонился. — Не беспокойтесь, мы о нём позаботимся. Эймонд ещё секунду постоял над братом, глядя на его обугленное лицо. Потом тихо, но чётко сказал: — Передай принцу Корену, что я готов дать клятву. Прямо сейчас. Пусть меня проводят обратно. Мейстер Тион на этот раз явно удивился, но быстро справился с собой и кивнул. — Я немедленно передам. Подождите здесь, я пришлю стражу. Эймонд не ответил. Он просто отвернулся обратно к Эйгону. Эймонд чуть повернул голову, но ничего не ответил. Через некоторое время в коридоре послышались шаги. В комнату вошли двое стражников в лёгких доспехах. Они остановились у порога и молча ждали. Мейстер Тион сделал шаг к кровати и тихо произнёс: — Я останусь здесь. Эймонд ещё раз посмотрел на брата, потом развернулся и вышел из комнаты. Мейстер Тион остался у кровати Эйгона, уже склоняясь над ним.

⟡ · ⊹ · ⟡

Они шли по коридорам в тишине. Стражники шли по бокам. Он шёл, глядя перед собой, но мысли блуждали в голове. «Правильно ли я делаю? — думал он. — Или просто загоняю себя в ещё более тесную клетку? Корен убил собственного брата без колебаний. Что помешает ему сделать то же самое со мной, когда я перестану быть ему полезен?» Его чутьё молчало. Или, скорее, говорило слишком тихо. Он не чувствовал в Корене открытой ненависти, как было у Алессандра. Но и доверия не было. Только холодный расчёт. А расчётливые люди — самые опасные. «Но выбора нет.» Они подошли к тяжёлой двери в зал совета. Стражники остановились. Один из них толкнул дверь и отступил в сторону. Эймонд вошёл. За длинным столом сидели те же люди, что и раньше. Они о чём-то говорили, но как только увидели Эймонда, разговор мгновенно оборвался. Все взгляды обратились к нему. Корен сидел во главе стола. Он спокойно смотрел на вошедшего, не вставая. — Ты принял решение? — спросил он прямо. Эймонд остановился напротив него. — Я готов дать клятву, — спокойно сказал он. — Но и от тебя я тоже потребую гарантий. Корен слегка приподнял бровью, но не перебил. Эймонд продолжил: — Мне, моему брату и моей жене нужна поддержка и безопасность. Прежде всего — вылечить Эйгона настолько, насколько это возможно. Если он умрёт из-за вашей небрежности или нежелания тратить на него силы — клятва потеряет всякий смысл. В зале стало тихо. Корен смотрел на него несколько долгих секунд, потом медленно кивнул. — Справедливо, — сказал он. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы сохранить жизнь твоему брату. Это в наших интересах. Корен повернул голову в сторону дальнего тёмного угла зала и спокойно произнёс: — Гарин. Подойди, пора проводить обряд. Из тёмного угла зала, где до этого стоял совершенно неподвижно, вышел маг. Он был здесь всё это время, но никто, кроме Корена, похоже, не обращал на него внимания. Он медленно вышел на свет, опираясь на чёрный посох с осколком красного камня на верхушке. Корен посмотрел на Эймонда. — Тогда начнём. Гарин подошёл к столу. Он достал из складок мантии небольшой кожаный мешочек и высыпал на деревянную столешницу тонкую линию красного песка. Потом достал небольшой острый кинжал с чёрным лезвием и положил его между собой и Эймондом. — Кровь и песок, — тихо произнёс он хриплым голосом с тяжёлым горным акцентом. — Две души свяжет одна клятва. Если один предаст — второй заберёт его жизнь. Он посмотрел сначала на Корена, потом на Эймонда. — Протяните руки. Эймонд и Корен одновременно положили правые руки ладонями вверх на стол, поверх красного песка. Гарин взял кинжал и быстро, одним движением, сделал каждому по неглубокому надрезу на ладони. Кровь выступила сразу — тёмная и густая. Маг соединил их ладони, прижав раны друг к другу, так чтобы кровь смешалась. Потом насыпал сверху ещё немного красного песка, который впитал кровь и потемнел. Гарин начал тихо бормотать на древнем дорнийском наречии — низко, монотонно, почти как заклинание. Слова были старыми, тяжёлыми, они словно висели в воздухе. Когда он закончил, он посмотрел на Эймонда. Эймонд, не отводя взгляда от Корена, произнёс твёрдо: — Клянусь кровью и песком защищать Дорн и его независимость. Помогать тебе, Корен Мартелл, в твоей борьбе. Он сделал небольшую паузу и добавил уже жёстче: — А ты в ответ клянёшься обеспечить безопасность моему брату Эйгону, мне самому и моей жене. И клянусь — ты не тронешь Вхагар. Ни ты, ни твои люди. Корен смотрел на него спокойно, но в его глазах мелькнуло что-то твёрдое. Он ответил ровным голосом: — Клянусь кровью и песком. Твой брат будет под защитой. Ты и твоя жена — тоже. А Вхагар останется в безопасности. Пока ты сам не нарушишь клятву. Вдруг маг резко запрокинул голову назад. Глаза его закатились, оставив только белки, а из горла вырвался низкий, протяжный шёпот на древнем дорнийском языке — слова были старыми, тяжёлыми, будто вырытыми из самой земли. Они не звучали как обычная речь. Это был глухой, вибрирующий шёпот, от которого по коже пробегала холодная рябь. Воздух в зале словно сгустился. Красный песок на столе слегка задрожал, будто ожил. Гарин продолжал шептать, и с каждым словом тёмная корка на ладонях Эймонда и Корена становилась всё горячее, будто кровь под ней кипела. Наконец маг резко выдохнул и опустил голову. Глаза его вернулись в нормальное положение — тёмные, пустые, как два колодца. Он медленно убрал руки и отступил на шаг. — Клятва дана, — тихо, хрипло произнёс он. — Теперь она живёт в вас обоих. Если один предаст — второй почувствует. И кровь заберёт жизнь. Он отступил на шаг, давая понять, что ритуал окончен. — Можешь идти, ты свободен, — Корен отпустил мага. Гарин повернулся и вышел из зала. Дверь за ним закрылась. Эймонд медленно разжал ладонь. На коже всё ещё виднелась тонкая красная линия. Корен повернулся к слугам, которые всё это время стояли у стены неподалёку, и коротко приказал: — Принесите бинты и чистую воду. Один из слуг сразу вышел, а через мгновение вернулся с небольшим деревянным подносом, на котором лежали чистые льняные бинты и чаша с тёплой водой. Слуги подошли к столу и молча перевязали раны на ладонях Эймонда и Корена, останавливая кровь. Оба мужчины смотрели друг на друга, уже не как союзники и не как враги, а как люди, которых теперь связывало нечто гораздо более опасное, чем просто договорённость. — Теперь, когда мы связаны, — тихо произнёс он, — Можем говорить прямо. Мне нужна твоя помощь, Таргариен. И не просто помощь. Мне нужна Вхагар. Эймонд лишь слегка приподнял бровь, ожидая продолжения. Корен обошёл стол и остановился у окна, глядя на красные скалы за бойницами. — В горах и предгорьях до сих пор прячутся отряды, верные памяти моего брата. Некоторые лорды и капитаны наёмников считают, что Алессандр был прав, а я — предатель, убивший родную кровь. Они не сдаются. Собирают силы. Если я не сломаю их быстро, через месяц-два у меня начнётся настоящая война внутри Дорна. А я не могу себе этого позволить. Он повернулся обратно к Эймонду. — Мне нужно, чтобы ты сжёг их логова. Несколько крепостей. Два-три крупных отряда, которые сейчас наиболее опасны. Не всё подряд. Точечно. Страшно. Так, чтобы остальные поняли: сопротивление бесполезно. Эймонд молчал ещё несколько секунд, потом спокойно спросил: — Я услышал тебя. А что с моим братом? Корен кивнул, будто ждал этого вопроса. — Маг Гарин и мейстер Тион будут заниматься им вместе. Я не обещаю, что он полностью восстановится — ожоги слишком тяжёлые. Но я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы он выжил. И чтобы ему было… Комфортно. Эймонд прищурился. — Комфортно — это значит, что он будет под твоей охраной. — Да, — честно ответил Корен. — Пока ты здесь, и пока мы связаны клятвой, твой брат будет в безопасности. Но я не отпущу его сразу. Не раньше, чем ты выполнишь свою часть. Эймонд медленно провёл пальцами по краю стола. Кровь на ладони уже подсохла, но красная линия от песка всё ещё была видна. — Я хочу услышать план, — сказал он тихо, но жёстко. — Какие цели. В каком порядке. И что будет после. Корен вернулся к столу и сел напротив Эймонда. Он заговорил спокойно, без лишних эмоций: как человек, который давно всё просчитал. — Три главные цели. Первая — крепость Чёрный Клык на юго-западе гор. Там засел старый соратник Алессандра, сир Тайрон Сэнд. У него около трёхсот человек и хорошие запасы. Если его убрать — мы отрежем один из главных путей снабжения мятежников. — Вторая цель — Ущелье Ветров. Там сейчас собирается самый крупный отряд. Около пятисот копейщиков и лучников под командованием капитана Ренна. Это бывший наёмник, которого нанял Алессандр. Если их сжечь, остальные начнут разбегаться. — Третья цель… — Корен сделал небольшую паузу. — Это уже не крепость и не отряд. Это сир Вориан Мартелл. Мой дядя. Он был на стороне Алессандра с самого начала. Сейчас прячется в одном из горных монастырей. Если его убрать — это будет сильный сигнал остальным домам. Что даже кровь Мартеллов не защитит предателей. Эймонд слушал внимательно, не перебивая. Когда Корен закончил, он спросил: — И после этого ты получишь полный контроль над горами? — После этого, — ответил Корен, — Я получу возможность наконец заняться остальным Дорном. Без ножа у горла. А ты… Ты сможешь спокойно заниматься лечением брата. И мы сможем поговорить о большем. Он посмотрел Эймонду прямо в глаз. — О независимости Дорна. О признании. О том, что после войны ты не будешь считать нас своими вассалами. Эймонд медленно кивнул. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах что-то сдвинулось. — Я подумаю, — сказал он наконец. — Но если я соглашусь… То действовать буду по-своему. Не как наёмник. И не как твой вассал. Корен чуть заметно улыбнулся уголком губ. — Я и не жду другого, Таргариен. Просто помни одну вещь: теперь мы связаны. Если ты предашь меня — это будет стоить тебе жизни. Сир Рилон молча смотрел на Эймонда, леди Салла слегка постукивала пальцами по краю стола, а капитан Нимерия сидела с совершенно непроницаемым лицом. Корен откинулся на спинку кресла и посмотрел прямо на Эймонда. — Теперь ты знаешь, чего я от тебя хочу, — спокойно произнёс он. Эймонд несколько секунд молчал, глядя на него одним глазом. Потом тихо сказал: — Мне нужно время, чтобы призвать Вхагар. Она, возможно, ранена. Корен посмотрел на него спокойно, без удивления. — Тогда займись этим, — коротко ответил он. — Вхагар — твоя забота. Чем быстрее ты её позовёшь, тем лучше для нас обоих. — Для начала мне нужен отдых. Чтобы прийти в себя. Только после этого я смогу призвать Вхагар. Сейчас я слишком измотан, чтобы делать это. Он сделал небольшую паузу и добавил: — Кроме того, когда нас взяли в плен, люди твоего брата забрали у нас всё оружие. Мой кинжал с драконьим стеклом тоже. И другие вещи. Твой мёртвый брат забрал то, что принадлежит мне. Мне нужно это вернуть. Корен посмотрел на него внимательно. Он лишь слегка нахмурился. — Я попробую найти ваши вещи, — спокойно ответил он. — Но делать это нужно будет тайно. Его союзники уже там. Если они поймут, что мы обыскиваем место, это может вызвать лишние вопросы. А сейчас нам лишние проблемы ни к чему. Эймонд молча кивнул. — Я буду ждать новостей, — коротко сказал он. Развернулся и направился к выходу. Дверь зала тихо закрылась за ним. Никто из сидящих за столом его не остановил. Корен посмотрел на стражу, стоявшую у двери, и коротко бросил: — Следуйте за ним. Не спускайте глаз. Стража кивнула и быстро вышли вслед за Эймондом. В коридоре Эймонд остановился на несколько мгновений, прислонившись спиной к холодному камню. Голова была тяжёлой. Он не знал, что делать дальше. И это пугало его больше всего. Рана на ладони, оставшаяся после клятвы, пульсировала болью. Эймонд сжал кулак, и боль отозвалась резче. Он медленно разжал пальцы и снова пошёл по коридору, направляясь в сторону их покоев. Шаги были тяжёлыми, рана в боку слегка ныла, а ладонь горела. Он уже почти дошёл до лестницы, ведущей на второй этаж, когда краем глаза заметил движение во дворе. Высокие Башни имели небольшой внутренний двор, окружённый каменными стенами. Там росло несколько чахлых оливковых деревьев и стоял старый каменный колодец. Сейчас во дворе было тихо и пусто — только жаркий воздух дрожал над красными плитами. У дальней стены, на низкой каменной скамье, сидела Джейн. Она не заметила его. Сидела, слегка наклонившись вперёд, обхватив ладонями края скамьи. Эймонд остановился у арки, ведущей во двор, и какое-то время просто смотрел на неё. Она просто сидела неподвижно и смотрела перед собой — туда, где красная стена встречалась с полоской ярко-синего неба. В её позе было что-то очень одинокое. Как будто она сейчас была далеко отсюда. Эймонд медленно сошёл по двум ступеням вниз и пошёл через двор. Его шаги были тихими, но она всё равно услышала. Плечи её слегка напряглись, но она не обернулась. Только когда он подошёл совсем близко, Джейн медленно подняла голову. Она посмотрела на него. В глазах было что-то тяжёлое. И просто усталость и какая-то тихая, сдержанная боль. Эймонд остановился в двух шагах от неё. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

⟡ · ⊹ · ⟡

❦ Джейн Таргариен ❦ Мысли путались, а в груди всё ещё кипело после разговора с Дерией. Она до сих пор чувствовала, как дрожала рука, когда прижимала нож к горлу этой женщины. И до сих пор слышала её спокойный, уверенный голос: «Я тебе не по зубам, бастардка». Она не услышала шагов. Только когда тень упала на каменные плиты перед ней, Джейн подняла голову. Эймонд стоял перед ней. Её взгляд упал на его ладонь. Ладонь была перевязана тряпкой. Ткань была ещё свежей, но уже слегка пропиталась кровью в том месте, где проходил надрез. Эймонд заметил, куда она смотрит. Он не стал прятать руку. Просто опустил её вдоль тела и тихо сказал: — Я дал клятву принцу Дорна. — Что за клятва? — спросила она. Он подошёл ближе и сел рядом с ней на каменную скамью. Жаркий воздух дрожал над плитами двора. — Если я его предам, то заплачу своей жизнью, — наконец произнёс он. Её пальцы слегка сжались на краю скамьи. Наконец Джейн тихо произнесла, почти шёпотом: — Что теперь нам делать? Здесь не безопасно, Эймонд. Эймонд повернул голову и посмотрел на неё. — Мне здесь не безопасно, — продолжала она, всё так же тихо, но уже твёрже. — Эта женщина… Дерия. Она хочет свести меня с ума. Эймонд несколько секунд молчал. А потом тихо, коротко рассмеялся. Не громко — скорее хмыкнул, с лёгкой, почти усталой усмешкой. — Дерия не опасна, — сказал он. — По крайней мере, сейчас. Джейн резко повернула к нему голову. В глазах вспыхнуло недоверие. — Ты серьёзно? — тихо спросила она. — Ты видел, как она на меня смотрит? Как говорит? Она не просто играет. Она хочет тебя. И она не собирается отступать. Эймонд посмотрел ей прямо в глаза. Улыбка на его лице исчезла, но в глазах осталась какая-то спокойная, почти снисходительная уверенность. — Она хочет многого, — спокойно ответил он. — Но пока я связан клятвой с её братом, она не посмеет перейти черту. Джейн не поверила. Она видела это в его глазах. Он либо действительно так думал, либо просто не хотел её пугать. В любом случае, его слова не успокоили её. Она отвернулась, собираясь встать. Но Эймонд не дал ей этого сделать. Он протянул руку и взял её за подбородок, поворачивая лицо обратно к себе. Его ладонь была тёплой, а большой палец лёг ей на щёку. Джейн попыталась отвернуться, но он не отпустил. — Посмотри на меня, — тихо сказал он. Джейн посмотрела. В её глазах была смесь упрямства и усталости. Эймонд наклонился чуть ближе. — Доверься мне. Джейн хотела снова отвернуться. Хотела сказать, что не может. Что слишком много всего происходит слишком быстро. Что Дерия очень опасна. Его большой палец медленно провёл по её щеке. — Доверься мне, Джейн, — повторил он тише. — Пока я здесь… Ты в безопасности. Она смотрела на него, не в силах ответить. В груди было тяжело и горячо. А его рука всё ещё держала её лицо, не давая отвернуться. Внутри всё смешалось: и желание отстраниться, и странное, пугающее ощущение, что ей хочется остаться именно так. Она попыталась слегка повернуть голову в сторону, но пальцы Эймонда лишь чуть крепче легли ей на щёку, не давая уйти. — Я не могу просто так доверять тебе, — тихо, но твёрдо сказала она. Эймонд молчал. Он продолжал держать её лицо, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде не было ни раздражения, ни насмешки. Только спокойная, тяжёлая внимательность. Джейн почувствовала, как внутри поднимается комок. Она действительно хотела ему верить. Хотела, чтобы его слова «доверься мне» действительно что-то значили. Но после разговора с Дерией внутри всё сжалось от тревоги. Слишком много всего случилось за один день. Эймонд, словно почувствовав эту борьбу внутри неё, ещё несколько секунд не отпускал. Потом медленно, почти нехотя, убрал руку с её лица. Джейн сразу слегка отвернулась, глядя теперь уже не на него, а куда-то в сторону. Несколько секунд они сидели молча. Некоторое время он молчал, будто собираясь с мыслями. — Я был у Эйгона. Он… В очень тяжёлом состоянии. Джейн сжала ладони на коленях. В голове всплыли картины того, что она видела в Санктариуме, когда Алессандр показывал им Эйгона. Обожжённая кожа, гноящиеся раны, цепи на запястьях. Ей стало нехорошо от одного воспоминания. — Я… Я была в ужасе, когда увидела, что они с ним сделали, — тихо призналась она. — То, как он выглядел… Это было чудовищно. Я не могу представить, через что он прошёл. Эймонд промолчал, только челюсть его слегка напряглась. Она чувствовала, как внутри поднимается знакомое ощущение — то самое, которое всегда появлялось, когда она видела раненого на пороге смерти. Даже если этим человеком был Таргариен. Она понимала, кто он. Понимала, что Эйгон — не просто обожжённый мужчина. Он — король. Тот самый, чьи люди сжигали северян, чей брат сжёг лазарет под Харренхоллом. Человек, из-за которого началась эта война. Но в этот момент, когда Эймонд рассказывал о его состоянии, она видела перед собой не короля и не врага. Она видела человека, который лежал обожжённый и едва живой. Джейн медленно сжала и разжала пальцы на коленях, собираясь с силами. Она не могла просто так промолчать. Не тогда, когда кто-то нуждался в помощи, а она могла её дать. — Я могу попытаться вылечить его, — сказала она. — Может, я смогу чем-то быть полезна. Эймонд покачал головой. — Нет, его уже лечат. Тебе лучше туда не соваться — зря потратишь время и силы. Джейн на несколько секунд замолчала. Она смотрела на него спокойно, без злости, но и без того, чтобы сразу сдаться. — Это твой выбор, — ответила она. — Но зря ты отказываешься. Он отвёл взгляд в сторону. — Пойдём в покои. Я устал и здесь слишком жарко. Он встал и посмотрел на неё в ожидании. Джейн тоже поднялась. Они молча направились обратно через двор к лестнице, ведущей в их покои. Жаркий воздух Дорна обжигал кожу, а шаги эхом отдавались от каменных стен. Джейн шла рядом, чуть позади, глядя под ноги. В голове всё ещё крутились слова Дерии и ощущение руки Эймонда на своём лице. Она не знала, что теперь будет между ними. Эймонд шёл впереди, не оборачиваясь. Только когда они уже подошли к лестнице, он слегка замедлил шаг, словно ждал, что она поравняется с ним. Когда они дошли до нужной двери, Эймонд остановился. Он повернулся к Джейн, после чего толкнул дверь и придержал её рукой, пропуская её вперёд. Свет падал сквозь приоткрытые ставни длинными полосами, освещая большую кровать. Простыни на ней были уже заправлены — комнату успели убрать. Купель, в которой они мылись ночью, стояла пустой в углу. Эймонд прошёл дальше в комнату. Подойдя к столу, он взял стоявший там кувшин с водой, налил себе полный кубок и одним движением поднёс его ко рту. Он сделал несколько больших, жадных глотков. Джейн сняла с себя лёгкую накидку и аккуратно положила её на край кровати, присела на край. Эймонд поставил кувшин обратно на стол и посмотрел на неё. — Хочешь воды? Джейн слегка кивнула. Эймонд взял со стола тот же кубок, налил в него воды, подошёл и протянул ей. Джейн взяла кубок обеими руками и сделала несколько небольших глотков. Вода была тёплой, но всё равно приятно освежала горло. Она чувствовала, что Эймонд смотрит на неё. Не отводит взгляда. Это напряжение между ними было почти осязаемым. Джейн старалась не поднимать глаза, продолжая пить маленькими глотками. Ей было странно оставаться с ним в одной комнате после всего, что произошло ночью. После того, как она сама к нему прильнула. После того, как позволила ему взять себя так жадно и отчаянно. Ей до сих пор было немного стыдно. Эймонд продолжал стоять и смотреть на неё. Он ничего не говорил, но его взгляд был сосредоточенным. Джейн чувствовала его внимание кожей, и от этого ей становилось ещё теплее, чем было. Джейн допила воду и опустила кубок. Она подняла руку, протягивая его Эймонду. Тот взял кубок, и на мгновение его пальцы коснулись её. Это было совсем лёгкое, почти случайное касание, но Джейн резко отдёрнула руку, будто обожглась. Эймонд заметил её скованность. Он секунду смотрел на неё, но ничего не сказал. Подошёл обратно к столу и поставил пустой кубок обратно. Эймонд подошёл к кровати. Она невольно напряглась, плечи слегка дёрнулись, а пальцы сжались на коленях. Он прошёл мимо неё, даже не посмотрев в её сторону, и лёг на кровать позади, устроившись на боку и оперев голову на руку. Несколько секунд в комнате было тихо. Потом он спокойно произнёс: — Ложись, отдохни. Ты вся напряжённая. Она продолжала сидеть, глядя перед собой. Внутри всё сжалось от одной мысли, что нужно лечь рядом с ним сейчас. Она слегка покачала головой. — Нет, — тихо ответила она. — Пожалуй откажусь. Эймонд молчал. Потом спокойно, но с заметным раздражением в голосе произнёс: — Ты слишком скованная со мной. Мне это не нравится. Мы уже были близки. И теперь играть в эти игры нет никакого смысла. Она продолжала сидеть, глядя в пол. Её плечи были напряжены. — Всё, что было между нами… Повторюсь, это была ошибка, — тихо, но отчётливо сказала она. — Этого не должно было случиться. Эймонд резко подался вперёд. Обхватил Джейн сзади за плечи и резко притянул её к себе. Одна его рука скользнула вверх и сжала её за шею — не сильно, но достаточно, чтобы она не могла пошевелиться. Джейн резко вдохнула, пытаясь вырваться, но он держал крепко. — Мне надоело это слышать, — произнёс он низко, почти в самое её ухо. Голос дрожал от злости. — Ошибка. Ошибка. Ты сама себе врёшь, и это бесит. Я знаю, как ты реагируешь на меня. Я чувствую это каждый раз, когда касаюсь тебя. И ты это тоже прекрасно знаешь. Джейн попыталась вырваться, но пальцы Эймонда крепче сжались на её шее. Второй рукой он начал стягивать с её плеча лёгкое золотистое платье. Ткань легко сползла вниз, обнажив кожу. Джейн резко дёрнулась, пытаясь остановить его, но он был сильнее. — Эймонд, отпусти, — выдохнула она, голос сорвался. Его рука уже скользнула ниже, стягивая платье дальше, когда в дверь негромко постучали. Эймонд замер. На секунду он закрыл глаз, явно раздражённый. Потом, не отпуская Джейн, коротко бросил через плечо: — Войдите. Дверь открылась. Вошёл слуга. Увидев, как Эймонд держит Джейн за шею, а платье уже сползло с её плеч, он на мгновение остановился. Однако вместо того чтобы смутиться или отвернуться, он просто спокойно перевёл взгляд в сторону. — Принц Корен просит вас обоих спуститься в зал, — спокойно произнёс он, не глядя на них. Эймонд всё ещё держал Джейн, она замерла. Его рука лежала у неё на шее, пальцы слегка расслабились. Он посмотрел на слугу холодным взглядом и ответил: — Передай, что мы скоро будем. Слуга коротко кивнул и вышел. Дверь за ним закрылась. Эймонд несколько секунд не двигался. Он продолжал держать Джейн, его ладонь медленно скользнула с её шеи на ключицу, а потом ещё ниже, легко проводя пальцами по горячей коже. Он наклонился ближе и тихо произнёс ей прямо в ухо: — Мы вернёмся к этому позже. Её дыхание было прерывистым. Она чувствовала, как пылает лицо и шея. Эймонд медленно поправил платье на её плечах, возвращая ткань на место. После этого он отодвинулся, встал с кровати и поправил свою одежду. Движения были спокойными, будто ничего особенного не произошло. Джейн осталась сидеть на кровати. Она не могла пошевелиться. Лицо горело, дыхание было сбитым, а внутри всё ещё бушевал хаос. Она смотрела в пол, не решаясь поднять глаза на Эймонда. Ей было стыдно, горячо и страшно одновременно. Она не знала, как теперь смотреть ему в лицо после того, что только что произошло. Эймонд повернулся к ней. Его голос прозвучал уже спокойнее, но всё ещё с лёгкой хрипотцой: — Вставай, нас ждут. Она сидела неподвижно, будто не сразу поняла его слова. Потом тихо кивнула и встала с кровати. Она подошла к зеркалу и остановилась перед ним. Посмотрела на своё отражение. Лицо было красным, глаза блестели. Джейн медленно подняла руки и поправила растрёпанные волосы, пытаясь уложить их аккуратнее. Потом поправила платье на плечах и на талии, стараясь, чтобы оно снова сидело ровно. Взяв оставленную накидку, она накинула её на себя и аккуратно запахнула, закрывая шею и верх груди. Эймонд уже ждал её у двери. Он молча смотрел, как она приводила себя в порядок, но ничего не сказал. Когда Джейн подошла ближе, он открыл дверь и пропустил её вперёд. Слуга, который их встретил, открыл одну из створок и отступил в сторону, пропуская их вперёд.

⟡ · ⊹ · ⟡

Высокие арочные окна выходили прямо на склон Красных гор и открывали красивый вид на долину внизу. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая скалы в густые оранжево-красные тона. В зале стоял приятный полумрак, освещённый только несколькими настенными светильниками и одним большим канделябром на низком столе. Корен отдыхал на широком диване у окна. Он был без верхней одежды — только в тёмной льняной рубахе с расстёгнутым воротом. Рядом с ним, почти вплотную, сидела молодая женщина. Её тёмные волосы были распущены, а голова лежала у него на плече. Одной рукой она медленно проводила пальцами по его груди, явно не стесняясь в проявлении близости. Увидев вошедших, она лишь слегка подняла голову, но не отстранилась от Корена. Корен посмотрел на Эймонда и Джейн. Его взгляд был спокойным и чуть прищуренным, будто он только что проснулся или находился в расслабленном состоянии. Он не стал сразу вставать, лишь слегка кивнул в их сторону. Джейн шла следом, стараясь не смотреть слишком пристально на женщину. Корен жестом указал на свободный диван напротив себя. — Присаживайтесь, — повторил он. Эймонд подошёл к свободному дивану напротив Корена и сел. Джейн присела рядом с ним, держа спину прямо и сложив руки на коленях. Она чувствовала себя несколько скованно. Эймонд же, напротив, смотрел на Корена и женщину рядом с ним с явным интересом. Он не скрывал своего взгляда, изучая ситуацию. Девушка, сидевшая рядом с Кореном, заметно прильнула к нему ближе. Она положила голову ему на плечо и медленно провела пальцами по его груди, явно не собираясь разыгрывать скромность. Корен слегка повернул голову в её сторону: — Будь сдержаннее. Девушка тихо рассмеялась. Звук получился низким и немного хрипловатым. Она не обиделась на замечание, наоборот — в её глазах мелькнуло веселье. Она плавно поднялась с дивана, провела рукой по волосам Корена и, всё ещё улыбаясь, подошла к низкому столику. Взяв стоявший там кубок с вином, она сделала небольшой глоток, после чего обернулась и посмотрела на вошедших уже с большим любопытством. Корен же остался сидеть в прежней расслабленной позе, глядя на Эймонда и Джейн. Корен посмотрел на женщину, которая всё ещё стояла у стола с кубком в руке, и спокойно произнёс: — Это Лира. Моя любимая женщина. Он не стал добавлять ничего лишнего и не стал называть её ни женой, ни наложницей. Эймонд потянулся к столу, взял стоявший там кубок с вином, слегка поднял его в небрежном салюте и сделал небольшой глоток. Его единственный глаз при этом остался спокойным и внимательным. Джейн сидела рядом и молчала. Ей было не совсем понятно, зачем их вообще позвали. После всего, что произошло днём, она ожидала либо делового разговора, либо чего-то более серьёзного. А вместо этого они сидели в полумраке, пили вино и смотрели, как любовница Корена расхаживает по комнате. Корен откинулся на спинку дивана и несколько секунд молчал, будто собирался с мыслями. Потом посмотрел прямо на Эймонда и заговорил уже более серьёзно: — Завтра нас ждут важные дела. Нужно быть готовым. И Вхагар нам тоже понадобится. — Я попробую позвать её, — спокойно сказал Эймонд. — Но не обещаю, что она так быстро откликнется на зов. Он посмотрел на Эймонда, будто обдумывал его слова. Корен слегка нахмурился. Он отодвинулся от спинки дивана и посмотрел на Эймонда уже более серьёзно. — У нас не так много времени, — произнёс он. — Нужно решить всё как можно скорее. Пока ситуация не вышла из-под контроля. Эймонд не отвёл взгляда. Он взял свой кубок, сделал небольшой глоток вина и тихо, но твёрдо ответил: — Драконы разумные и вольные существа. Нужно терпение. Другое я не могу предложить. Эймонд поставил кубок обратно на стол и посмотрел прямо на Корена. — С каких врагов мы начнём? — спросил он спокойно. Корен слегка откинулся на спинку дивана и заговорил уже более деловым тоном: — Начнём с Чёрного Клыка. Это самая крупная и организованная база сопротивления. Там засел Тайрон Сэнд со своими людьми. Крепость хорошо укреплена и служит им опорной точкой. Если мы сожжём её первой, это сильно ударит по их духу и отрежет пути снабжения для остальных отрядов. После этого оставшиеся либо разбегутся, либо будут уже гораздо слабее. Он сделал небольшую паузу и продолжил: — Вориана мы оставим напоследок. Его лучше убрать уже после того, как основные силы будут сломлены. Это будет сильный символический удар — показать, что даже кровь Мартеллов не защитит тех, кто пошёл против меня. Корен продолжил. — План простой. Ты наносишь удары с Вхагар по ключевым целям. Я тем временем зачищаю то, что останется после тебя. Чем дольше мы будем тянуть, тем больше у них будет времени собраться и укрепиться. — А если дракона не будет? Что тогда? Он слегка повёл плечом и посмотрел на Эймонда спокойным, но непроницаемым взглядом. — У меня есть другой план, — сказал он. Эймонд тихо хмыкнул. В его единственном глазе промелькнуло явное недовольство. — Не люблю, когда со мной играют в тайны, — произнёс он. — Особенно когда речь идёт о моих действиях и моей драконице. В этот момент Лира вернулась к дивану. Она плавно села рядом с Кореном, снова прильнула к нему и обхватила его руку своей. На этот раз она не стала вести себя вызывающе, а просто удобно устроилась. — Пока что мы будем рассчитывать на Вхагар. А если что-то пойдёт не так — я сообщу тебе свой запасной план. Когда посчитаю нужным. Эймонду не понравился такой ответ. После чего резко поднялся с дивана. — Мне нужно попытаться позвать дракона, — сказал он холодно. Он повернулся к Джейн, которая всё ещё сидела рядом, и коротко произнёс: — Следуй за мной. Эймонд развернулся и направился к выходу. Джейн, немного замешкавшись, всё же встала и поспешила за ним. Корен остался сидеть на диване, наблюдая за их уходом.

⟡ · ⊹ · ⟡

Эймонд быстрым шагом вышел из зала отдыха и направился по коридору к выходу из башни. Джейн шла следом, стараясь не отставать. Он не оборачивался. За пределами Высоких Башен уже начинал сгущаться вечер. Воздух был всё ещё тёплым, но уже не таким тяжёлым, как днём. Эймонд отошел от здания на приличное расстояние — туда, где склон горы становился более открытым. Он остановился посреди небольшой каменистой площадки, окружённой со всех сторон красными скалами. Джейн осталась стоять немного позади, не подходя слишком близко. Она видела, как Эймонд стоит спиной к ей, широко расставив ноги и опустив голову. Он словно собрался в себя, отгородившись от всего вокруг. Несколько секунд он просто стоял неподвижно. Его губы зашевелились. Джейн не расслышала слов, но поняла, что он говорит на валирийском. Эймонд закрыл глаз и полностью погрузился в попытку связаться с драконом. Она видела, как напряглись его плечи, как он медленно и глубоко дышит, будто пытается почувствовать что-то очень далёкое. Ветер слегка трепал его серебристые волосы, но сам он оставался совершенно неподвижным. Эймонд продолжал стоять в той же позе, не открывая глаза. Иногда его губы снова шевелились. Джейн видела, как он пытается сосредоточиться, как напрягаются мышцы на его шее и плечах. Иногда его губы снова шевелились, и он тихо произносил что-то на валирийском, но с каждым разом в его голосе становилось всё меньше уверенности. В итоге он медленно опустил руки и открыл глаз. Несколько секунд он просто стоял неподвижно, глядя куда-то вдаль, в сторону гор. Потом тяжело выдохнул и развернулся. Эймонд подошёл к Джейн. Лицо его было серьёзным и уставшим. — Я не чувствую её, — тихо сказал он. — Не могу сказать, прилетит она или нет. Она слишком далеко, или… Просто не хочет откликаться. Она видела, как сильно его это задело, хоть он и старался это скрыть. — Она огромна, — осторожно произнесла она. — Возможно, ей нужно время. Он лишь молча кивнул, будто не до конца поверил в её слова, но и спорить не стал. Он посмотрел в сторону гор, после чего повернулся обратно к Джейн. — Возвращаемся обратно, — сказал он. — Здесь больше делать нечего. Он прошёл мимо неё и направился обратно к башне. Джейн ещё секунду постояла на месте, глядя ему вслед, а потом поспешила за ним. Они уже почти дошли до своих покоев, когда из-за поворота вышел слуга и остановился перед ними. Он слегка поклонился и обратился к Эймонду: — Милорд, вас ждёт леди Дерия. Она просит вас о разговоре. Эймонд остановился. Он на секунду задумался, после чего коротко кивнул. — Хорошо. Проводи меня к ней. Слуга снова поклонился и сделал шаг в сторону, показывая, что готов проводить. Эймонд уже повернулся, чтобы идти за ним, но Джейн внезапно схватила его за руку. — Подожди, — тихо, но настойчиво сказала она. — Это плохая идея. Эймонд медленно повернул голову и посмотрел на неё. В его взгляде уже читалось раздражение. — Отпусти, — сказал он холодно. Джейн не убрала руку сразу. Она смотрела на него серьёзно. — Зачем тебе сейчас с ней встречаться? Эймонд резко выдернул руку. Его голос стал жёстче: — Я сам разберусь с этим. Иди в покои и жди меня там. Джейн на мгновение замерла. Она видела, что он действительно раздражён и не собирается слушать её. Эймонд уже отвернулся и сделал несколько шагов вслед за слугой, даже не обернувшись. Джейн осталась стоять посреди коридора, глядя ему вслед. В груди было неприятно. Она понимала, что спорить с ним сейчас бесполезно — он был явно раздражён и не собирался её слушать. Она развернулась и направилась в покои. Когда она вошла, слуга зашёл за ней. Он слегка поклонился и спросил: — Миледи, хотите ли вы что-нибудь поесть? Джейн покачала головой. — Я не голодна. — Тогда, может быть, вам приготовить воду для омовения? —Не нужно, — ответила она. — Я хочу остаться одна. Слуга поклонился. — Как прикажете, миледи. Он вышел и закрыл за собой дверь. Джейн стояла посреди комнаты, глядя в одну точку. Потом медленно подошла к кровати. Она легла на спину, уставившись в потолок. Она думала об Эймонде. О том, как он резко отмахнулся от её слов. О том, как пошёл к Дерии, несмотря на её предупреждение. О том, как легко он может выбирать между ней и своими делами. И вместе с этим она вспоминала, как он держал её лицо в руке во дворе. Как говорил «доверься мне». Джейн закрыла глаза. Ей было неприятно от того, что она чувствует. С одной стороны — обида и ревность. С другой — что-то волнующее. Она не хотела признавать, насколько сильно он уже начал занимать место в её мыслях. И насколько ей было больно от мысли, что сейчас он где-то там с ней. С той, кто презирает её саму и говорит, что может забрать его. Она перевернулась на бок. Несколько секунд пыталась сдержаться, но эмоции оказались сильнее. Горло перехватило, и по щекам потекли слёзы. Джейн прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить звук, хотя в комнате никого не было. Она плакала тихо, от безнадёжности. Ей было тяжело от осознания, что она снова ничего не может изменить. Что она здесь — чужая. Что её слова ничего не значат для Эймонда. Что она может только ждать. Ждать, когда он вернётся. Ждать, что он решит. Ждать, что с ней будет дальше. Слёзы текли всё медленнее. Джейн устало вытерла лицо тыльной стороной ладони, уставившись в одну точку. Вдруг она почувствовала, что в комнате кто-то есть. Джейн медленно подняла голову. Из полумрака у дальней стены бесшумно вышел высокий человек. Он двигался так тихо, будто не касался пола. — Я чувствую твою силу, — тихо произнёс он хриплым голосом. — Она уже просыпается внутри тебя. Тебе нужно пробуждение. Я могу помочь. Джейн напряглась. Страх и недоверие мгновенно оттеснили усталость. Гарин не двинулся с места. Он лишь чуть наклонил голову, изучая её. — Убирайся, — резко сказала она. — Сейчас же! Я позову... Он сделал едва заметное движение пальцами. Воздух перед Джейн словно сгустился. Она успела только резко вдохнуть, как вдруг почувствовала сильную тяжесть в голове. Тело мгновенно стало ватным. Джейн успела только отклониться назад, и её голова мягко упала на подушку. Глаза закрылись сами собой. Гарин постоял ещё несколько секунд, глядя на неё. Потом тихо произнёс: — Скоро мы поговорим снова. И растворился в тени у стены.

⟡ · ⊹ · ⟡

† Эймонд Таргариен † Эймонд вошёл в покои. В комнате было приглушённое освещение — несколько свечей и настенных светильников создавали мягкий полумрак. Воздух был пропитан каким-то сладковатым ароматом. Дерия лежала на широком диване у окна. На ней было лёгкое, почти прозрачное платье, которое едва прикрывало её тело. Она сразу заметила вошедшего и медленно приподнялась, опираясь на локоть. На её губах появилась лёгкая, хищная улыбка. Слуги, которые находились в комнате, молча поклонились и вышли, оставив их наедине. Дверь за ними закрылась. — Проходи, — мягко произнесла Дерия, глядя на него с явным интересом. — Располагайся. Он медленно прошёл дальше в комнату, оглядел её взглядом, а потом подошёл к креслу напротив дивана и сел. Движения были спокойными и вальяжными. Он откинулся на спинку и посмотрел на Дерию, не скрывая того, что изучает её. Его взгляд скользнул по почти прозрачному платью, по загорелой коже и по тому, как она лежала — откровенно и без всякого стеснения. Дерия выдержала его взгляд, слегка улыбаясь. Она явно наслаждалась тем, что он смотрит на неё так открыто. Голос его был низким и равнодушным: — Давай перейдем сразу к делу. Зачем звала? Дерия рассмеялась и села, подтянув ноги под себя. Она смотрела на него с лёгкой насмешкой. — Мы же договорились о сделке, — произнесла она. — Или ты уже успел забыть? Эймонд не отвёл взгляда. Он спокойно ответил: — Я ничего тебе толком не обещал. И слова своего не давал. Улыбка на лице Дерии мгновенно исчезла. Она прищурилась, а потом резко поднялась с дивана и подошла к нему вплотную. Не спрашивая разрешения, она забралась к нему на колени, обхватив его бёдра своими. Её лицо оказалось совсем близко. — Лжец, — тихо, но с явным раздражением произнесла она. — Ты прекрасно знаешь, о чём мы говорили. И если ты думаешь, что можешь просто так от меня отмахнуться… Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Её руки легли ему на грудь. Она провела ладонями по его груди, явно собираясь продолжить то, что начала. Её пальцы уже скользнули ниже, когда Эймонд резко поймал её запястья. Он перевернул её и прижал спиной к дивану, нависая сверху. Одна его рука всё ещё держала её за запястье, прижатое к обивке. — Я уже говорил, — тихо, но жёстко произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Не играй со мной. Если ты позвала меня только для этого — то зря. Мне нужно идти. Он хотел было отстраниться, но Дерия резко вырвала одну руку и вцепилась в него. Её ногти с силой скользнули по его шее и ключице, оставляя красные следы. Эймонд резко втянул воздух сквозь зубы от боли и посмотрел на неё уже по-настоящему зло. — Достаточно, — процедил он сквозь зубы. — Либо я не сдержусь. Дерия не отпустила. Она смотрела на него снизу вверх, глаза блестели от злости и чего-то более тёмного. — Корен тебе не союзник, — резко сказала она. — Он использует тебя, пока ты ему нужен. А когда перестанешь — выбросит, как ненужную вещь. Я могу помочь тебе по-настоящему. Я могу дать тебе гораздо больше, чем он. Но ты слишком глуп, чтобы это понять. Эймонд резко отстранился, стряхнув её руку с себя. Он выпрямился и поправил одежду, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Я сам разберусь со своими делами, — холодно бросил он. — И не нуждаюсь в твоих услугах. Он развернулся и направился к двери. Дерия резко села на диване, глядя ему вслед. — Эймонд! — крикнула она ему в спину, голос дрожал от злости и обиды. — Ты пожалеешь об этом! Ты думаешь, что можешь просто так от меня уйти? Ты пожалеешь! Слышишь?! Эймонд уже открыл дверь. Он остановился на пороге, но не обернулся. Несколько секунд он молчал, а потом тихо, почти спокойно произнёс, не глядя на неё: — Не стоит меня недооценивать. С этими словами он вышел, закрыв за собой дверь. Почти сразу по ту сторону раздался резкий удар, за которым последовал звон — что-то с силой врезалось в дверь и разбилось. Эймонд шёл по коридору быстрым, размеренным шагом. После разговора с Дерией настроение у него было раздражённым. Он уже почти дошёл до своих покоев, когда из-за поворота вышел слуга и остановился перед ним. — Милорд, — тихо произнёс он, протягивая сложенный лист бумаги. — Вам передали это. Эймонд остановился. Он посмотрел на письмо. Оно было сложено несколько раз, и края бумаги выглядели слегка помятыми, будто его уже вскрывали. Он взял лист, не сказав ни слова, и слуга молча поклонился, после чего ушёл. Эймонд ещё несколько секунд постоял на месте, разглядывая свёрток. В нём не было ни печати, ни каких-либо опознавательных знаков. С сомнением он развернул письмо. Почерк был знакомым — аккуратный, чуть наклонённый, с характерными завитками. Ларис. Эймонд быстро пробежал глазами по строкам: «Мне доложили, что вы оказались в плену в Дорне. Уверяю вас, это произошло не по моей вине и не по моему приказу. Мои люди нашептали, что вы скрываетесь. Если вам потребуется помощь, чтобы выбраться оттуда — я готов её оказать. При первой же возможности дайте знать. Я жду вашего слова. Харренхолл пока наш. Временное затишье. Но долго это продолжаться не может.» Подписи не было, но Эймонд и без неё понимал, от кого письмо. Он быстро сложил лист и спрятал его в кулаке, оглядевшись по сторонам. В коридоре никого не было. Эймонд ещё секунду постоял, обдумывая прочитанное, после чего подошёл к двери своих покоев и вошёл. Эймонд вошёл в покои и тихо закрыл за собой дверь. В комнате было темно — только слабый лунный свет пробивался сквозь щели в ставнях, отбрасывая длинные бледные полосы на пол и стены. Он постоял, давая глазам привыкнуть к темноте, после чего медленно подошёл к кровати. Джейн лежала на боку, сжавшись в комок. Колени подтянуты к груди, руки обхватили подушку. Она всё ещё была в том же платье, в котором ушла из зала. Волосы растрепались и упали ей на лицо. Даже во сне её плечи были слегка напряжены. Эймонд присел на край кровати рядом с ней. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом его взгляд остановился на её лице. Даже в полумраке было видно, что глаза у неё припухли, а на щеке ещё оставалась тонкая дорожка от слёз, которая уже почти высохла. Она спала беспокойно. Иногда пальцы дёргались, а дыхание становилось неровным. Эймонд смотрел на неё молча, и в его единственном глазе промелькнуло что-то похожее на задумчивость. Он не сразу понял, что именно её расстроило настолько, что она заплакала и уснула в одежде. Он тихо выдохнул и продолжал сидеть рядом, не притрагиваясь к ней. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь редким, тревожным дыханием Джейн. Эймонд сидел на краю кровати и снова развернул письмо. В полумраке он медленно пробежал глазами по строчкам, хотя уже знал их наизусть. Мысли теснились в голове. «Ловушка ли это? Или Ларис действительно решил протянуть руку помощи? И кто успел прочитать это письмо до меня? Без ведома Корена здесь ничего не происходит…» Он нахмурился. Слишком много вопросов, и ни одного ответа. Эймонд сложил письмо и сжал его в кулаке, погрузившись в тяжёлые раздумья. Вдруг он услышал тихое шуршание простыней. Джейн пошевелилась, медленно открыла глаза и села на кровати. Она моргнула, глядя на него, но в её взгляде не было спокойствия. В глазах читался явный испуг. Она быстро оглядела комнату, будто проверяя, не осталось ли кого-то ещё, и только после этого снова посмотрела на Эймонда. — Ты… вернулся, — тихо произнесла она, голос был чуть хриплым. Она сглотнула и добавила уже тише, почти шёпотом: — Мне показалось… Что кто-то был здесь. В комнате. Пока тебя не было. Эймонд нахмурился. Он посмотрел на неё внимательно, в голосе прозвучало удивление и насторожённость: — Кто-то был здесь? — переспросил он. — Или тебе только показалось? Джейн на секунду замялась. Она провела ладонью по глазам, будто пытаясь прогнать остатки сна, и тихо ответила: — Не знаю… Мне кажется, что это был сон. Точно сказать не могу. Эймонд ещё некоторое время смотрел на неё, в его единственном глазу всё ещё оставалась тень подозрения. Он поднялся, подошёл к столу, зажёг свечу и поднёс к ней край письма. Бумага быстро занялась огнём. Он молча наблюдал, как письмо сгорает, а потом бросил тлеющие остатки в металлическую чашу. Джейн, всё ещё сидя на кровати, увидела это и тихо, но с явным недоумением спросила: — Что ты делаешь? Зачем ты его сжигаешь? — Это всего лишь бесполезная бумага. В её глазах мелькнула обида. Она крепче сжала край одеяла и тихо, но уже с явной колкостью спросила: — А как прошла встреча? — Ничего интересного, — коротко бросил он, не оборачиваясь. Джейн смотрела ему в спину. Когда он повернулся, свет свечи упал на его шею и ключицу. Она сразу заметила красные, свежие царапины, которые тянулись от шеи вниз под ворот рубахи. Джейн прищурилась. — Не похоже, что ничего интересного, — тихо сказала она. В его глазе вспыхнуло раздражение. — Ты не имеешь права судить меня, — резко ответил он. — Особенно после того, как сама до сих пор не можешь разобраться в своих чувствах. Ты же сама говорила, что всё между нами было ошибкой. Так и держись этого. Джейн на мгновение замерла. Ей стало неприятно от его тона, но она не нашла, что ответить. Эймонд отвернулся, сбросил с себя верхнюю рубаху и бросил её на стул. Царапины на коже стали ещё заметнее. Эймонд подошёл к кровати. Он молча лёг на спину, заложив одну руку за голову, и уставился в потолок. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Не оборачиваясь, он тихо произнёс: — Если не готова к последствиям — продолжай спать. Джейн осталась сидеть. Она смотрела на его, на свежие красные царапины на коже и на то, как спокойно он лёг. Внутри у неё всё смешалось. Она не понимала, на что он так зол. Почему его тон стал таким холодным и резким именно по отношению к ей. Она ведь просто спросила, как прошло. Она ведь не делала ничего плохого. Джейн сидела неподвижно, глядя на него. Ей хотелось спросить, что именно он имеет в виду под «последствиями». Хотелось спросить, почему он так говорит. Но слова застряли в горле. Она чувствовала, что сейчас любой вопрос может только ухудшить ситуацию. Он лежал с закрытыми глазами, будто и правда хотел спать. Джейн медленно опустила взгляд на свои руки. Она не понимала, что происходит между ними, и это пугало её больше всего. Джейн ещё немного посидела, глядя в темноту. Потом легла обратно на кровать, отвернувшись от Эймонда. Она закрыла глаза и попыталась заснуть. Но мысли не отпускали. Она ворочилась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но чем больше она старалась, тем сильнее нервничала. Эймонд лежал неподвижно, но тоже не мог заснуть. Через некоторое время он тяжело выдохнул и раздражённо произнёс, не открывая глаз: — Перестань ворочаться. Ты не даёшь спать ни себе, ни мне. Джейн замерла. Несколько секунд она молчала, но внутри всё начало кипеть. Она резко села на кровати и посмотрела на него. В голосе уже звучала злость: — А ты думал, я буду спокойно спать после всего? Ты уходишь к ней, возвращаешься с царапинами на шее и ещё имеешь наглость говорить мне, чтобы я вела себя тихо? Если тебе так мешает моё присутствие, мог бы сразу сказать! Эймонд открыл глаз и посмотрел на неё. После чего о сел на кровати. В его голосе не было ни злости, ни крика — только раздражённость. — Твоя истерика меня уже достала, — сказал он. — Я устал от тебя и от твоих выходок. Если ты не можешь держать себя в руках — я не обязан это терпеть. Он встал, взял с кровати одну из подушек и, не сказав больше ни слова, подошёл к дивану, стоявшему у противоположной стены. Бросив подушку на диван, он лёг на него спиной к ней, натянув на себя тонкое покрывало. Джейн осталась лежать на кровати. Ей было одновременно обидно и горько. Она сжала пальцы на простыне, но уже не стала ничего говорить. Между ними будто выросла стена. И насколько она ещё вырастет, Джейн не знала. Она чувствовала, как эта стена медленно, но верно нарастает между ними, подобно снежному кому, который катится с горы и становится всё больше и неуправляемее. Она не понимала, что ей теперь делать. Как себя вести. Стоит ли вообще пытаться что-то исправить, или лучше молча принять то, что между ними происходит. Эймонд становился всё более закрытым и раздражительным, а она сама не могла понять, чего именно хочет от него. То ли близости, то ли свободы, то ли просто ясности. Джейн тихо выдохнула и закрыла глаза, но сон не шёл. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине комнаты, и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему одинокой. В голове всплыл образ человека в тёмной мантии. Тот странный маг, который появился в комнате, пока Эймонда не было. Она до сих пор не была уверена, был ли это сон или явь. Его слова о силе, которая якобы живёт внутри неё, до сих пор эхом отдавались в сознании.

Постепенно мысли стали путаться и тяжелеть. Усталость, накопившаяся за день, наконец взяла своё. Джейн медленно провалилась в тревожный, беспокойный сон.

⟡ · ⊹ · ⟡

Джейн шла по холодным коридорам Винтерфелла как тень. Она не знала, куда идёт, но инстинктивно следовала за высокой женщиной в тёмном плаще с глубоким капюшоном, которая двигалась впереди неё. Женщина вошла в одну из комнат. Джейн последовала за ней, оставаясь в тени у стены. В комнате было темно и холодно, несмотря на огонь в очаге. На широкой кровати лежал совсем маленький ребёнок. Его лицо горело от сильного жара, дыхание было частым и тяжёлым. Рядом с кроватью стояла бледная, измученная женщина — Леди Джиллиан. Чуть позади неё стоял высокий мужчина в тяжёлых мехах. Леди Джиллиан опустилась на колени перед женщиной в капюшоне. Голос её дрожал от отчаяния: — Прошу тебя… спаси моего мальчика. Он умирает. Я уже потеряла одного. Не забирай и его. Женщина в капюшоне несколько секунд стояла неподвижно, глядя на ребёнка. Потом тихо произнесла: — Я сделаю всё, что в моих силах. Она подошла к кровати и села на край. Протянула руку и осторожно положила ладонь на горячий лоб мальчика. Глаза её закрылись. В комнате стало очень тихо. Только трещал огонь в очаге да тяжело дышал ребёнок. Джейн, всё ещё оставаясь в тени, следила за каждым движением женщины. Она чувствовала, как что-то тёплое и древнее течёт от её ладони к мальчику — что-то чужое, но при этом смутно знакомое. Женщина всё ещё держала руку на лбу ребёнка, когда тихо, почти шёпотом произнесла: — Нужно будет заплатить цену, за спасение мальчика. Джейн хотела сделать шаг ближе, хотела увидеть лицо женщины под капюшоном, но тело не слушалось. Она оставалась всего лишь тенью, следующей за ней по пятам — наблюдателем, который не мог ни вмешаться, ни заговорить.

༺ ⚔ ༻