Часть 1

      — Мисс Джонс, наконец-то! — ворчливо провозгласил профессор Флитвик, когда я впопыхах ворвалась в аудиторию. — Только вас и ждём.       Стыдливо опустив глаза и бормоча невнятные извинения, я бросила сумку с учебниками на скамью и села за рояль.       — Надеюсь, вы получили поправки? — осведомился профессор.       — Да, конечно, — закивала я, всеми силами стараясь успокоить сбившееся от бега дыхание, однако теперь к этому добавилось волнение: как следует поработать над новыми нотами я не успела.       Повернувшись к оркестру, гоблин взмахнул дирижёрской палочкой, и вступили скрипки. После них настала моя очередь, и пальцы машинально коснулись клавиш, играя заученную мелодию, пока я в панике пыталась вспомнить, где именно внесены изменения. Кажется, их было не так много, но они были разбросаны по всему произведению и выскакивали в самых неожиданных местах. Во время просмотра этого варианта во мне то и дело вспыхивало возмущение: да как вообще можно так быстро перестроиться? Особенно если скопилось столько долгов по учёбе…       Руки дали осечку, и в мою сторону тут же метнулся внимательный взгляд профессора. Быстро исправившись, я смущённо потупилась и постаралась сосредоточиться на игре. Вот, вроде здесь… О, Мерлин! Слишком поздно спохватилась и не успела с ходу найти нужное место. Пропустив первую поправку, я судорожно вздохнула и продолжила в надежде, что это не сильно заметно. Полагаться на раз за разом подводящую память было бессмысленно, поэтому я решила идти по уже знакомой тропинке, дабы не запороть произведение целиком. Лишь единожды мне удалось удачно ввести изменение и не сбиться.       Флитвик стойко вытерпел все мои огрехи, однако по окончании репетиции попросил задержаться. Моя подруга, Бетт, жестом показала, что будет ждать в коридоре, и с сочувствующим видом скрылась за дверьми. Уставшая и расстроенная, я морально подготовилась к нравоучениям. Профессор не входил в круг строгих учителей, но меньше всего мне хотелось его разочаровывать.       — Мисс Джонс, я знаю, учебный год трудный, — без лишней твёрдости в голосе начал он. — Мне доложили о вашей успеваемости. Не сомневаюсь, что вы стараетесь, вы очень способная ученица, но смею предположить, что вам сложно совмещать учёбу с занятиями музыкой.       Избегая прямого зрительного контакта, я слегка кивнула и уже воспроизвела в голове его следующие слова о том, что моя кандидатура не годится для праздничного выступления и мне найдут замену. Однако услышанное далее откровенно ввело меня в ступор.       — Если вам тяжело разбираться в одиночку, может быть, ваш сверстник, мистер Армстронг, мог бы вам помочь.       Пребывая в полнейшей растерянности, я только и смогла, что выдавить «хорошо, спасибо», после чего забрала вещи и поспешила к выходу.       — Армстронг? — Веснушчатое лицо подруги вытянулось от удивления. — Этот нахальный придурок? Чему он тебя может научить? Он хоть раз в жизни какой-нибудь инструмент в руках держал?       — Мерлин его знает, — выпалила я, удаляясь от аудитории такими широкими шагами, что Бетт едва поспевала за мной. — Ни на одной репетиции его не видела. У нас есть ещё какой-нибудь Армстронг?       Мы достигли Большого зала и уселись за стол. Подперев подбородок, я наконец свободно выдохнула, отгоняя мысли о ещё не сданных долгах. Хотелось хотя бы несколько минут в день о них не думать.       — Вон он, кстати, — толкнула меня в плечо Бетт.       Я проследила за её взглядом, направленным в сторону слизеринцев; там, в дальнем углу, со скучающим видом сидел тот самый «знаменитый» Армстронг: невысокий худощавый парень с растрёпанной чёрной шевелюрой; ослабленный галстук небрежно свисал с расстёгнутого воротника, а из-под мантии торчал закатанный рукав рубашки. Смазливая мордашка — только и всего. Учился плохо и имел скандальную репутацию, зато постоянно находился в фокусе внимания девчонок с разных факультетов.       — Слышала, его могут отчислить, — прошептала подруга.       Я хмыкнула и отвернулась.       — Профессор явно его с кем-то перепутал. Бред какой-то.       — Подойдёшь? — поинтересовалась Бетт.       — Вот ещё! — я в возмущении вскинула брови. — Как будто я сама не разберусь! Флитвик ошибся, а мне позориться. Все подумают, что я к нему клеюсь.       Весь вечер я провела в библиотеке, пока не обнаружила себя смотрящей в одну точку в мёртвой тишине: кроме меня здесь никого больше не осталось. Бродя по опустевшим коридорам, я вслушивалась в шарканье собственных подошв о каменные плиты, раздающееся по замку вопреки попыткам идти как можно тише, и мечтала, чтобы день не спешил заканчиваться. Для студента Когтеврана просто непозволительно иметь столько проблем с учёбой. Успокаивало лишь то, что отрабатывать Зельеварение мне предстояло не одной. Да ещё и этот оркестр! В некоторой степени я даже была бы не против отстранения: смогла бы в полной мере восстановить успеваемость и заодно режим сна… Но нет, мне советовали в наставники непонятно кого.       Темнота за окном окутывала величественные башни школы и прятала под чёрным бархатом окружавшие её поля и лесные массивы. Я остановилась у окна и собиралась уже идти назад, как вдруг сзади послышался скрип. Там, где, я могла поклясться, только что стояла абсолютно пустая стена, появилась внушительная дверь в форме арки; слегка приоткрытая, она будто зазывала заглянуть. «Выручай-комната», — промелькнула догадка. Вокруг не было ни души, и из комнаты никто не выходил. В оцепенении я следила за дверью и никак не могла отделаться от ощущения, что она ждёт именно меня.       Один шаг, второй. Озираясь по сторонам, я подкралась ближе и уловила звук, который, к моему изумлению, оказался… музыкой. Кто-то играл на фортепиано. Чувствуя себя нежданной гостьей, я хотела по-быстрому удалиться, но ноги буквально пригвоздило к полу, словно на меня наложили заклятие, когда я поняла, что это та самая мелодия, которую репетировал оркестр.       В щёлку проглядывался лишь заваленный барахлом мрачный угол и свисающий с потолка балдахин, на кисточках которого мерцали отблески мягкого жёлтого света, исходящего откуда-то изнутри. Движимая непреодолимой силой любопытства, я наконец сдалась и зашла, осторожно прикрыв за собой дверь.       Шкафы и нагромождения всевозможных предметов создавали подобие лабиринта, скрывающего от постороннего взгляда что-то впереди. Ориентируясь на усиливающийся звук и свет, я пробиралась всё дальше, пока не застыла в исступлении: там, озарённый канделябром со множеством свечей, стоял чёрный рояль, перед которым спиной ко мне восседала знакомая фигура. Скользя взглядом по мятой белой рубашке с закатанными рукавами, угольным взъерошенным волосам и зелёному капюшону брошенной на стул мантии, я активно пыталась вспомнить, есть ли на Слизерине студенты с похожей внешностью. Ну не может это быть он, просто не может!       Тем временем музыка достигла кульминации; умелые пальцы мастерски ударяли по клавишам и делали это так безупречно, что я боялась даже лишний раз вдохнуть. Его игра ни капли не напоминала мою: он обращался с теми же нотами иначе, будто не повторял готовый узор, а рисовал свой. Музыка магическим образом наполняла пространство, заставляя забыть обо всём на свете и просто отдаваться ей целиком и полностью.       Внезапно волшебство прекратилось: мелодия резко прервалась, отчего сердце подпрыгнуло, а парень, нервно подёргивая ногой, принялся что-то помечать в нотах. Глаза мои распахнулись, когда меня, как гром, поразило осознание. Я пошатнулась, отступая назад, и тут же в испуге вздрогнула от скрежета задетого стула. Голова слизеринца мигом развернулась, и его взгляд буквально пронзил меня, съежившуюся от страха и прижавшую к груди учебник. Теперь уже не осталось никаких сомнений в личности ученика.       — Какого чёрта? — звонкий напряжённый голос Армстронга разрезал тишину, и магловское ругательство эхом отскочило от стен. — Что ты здесь делаешь?       Онемев от шока, я упёрлась спиной в шкаф, мечась от парня к нотам и обратно. Он стремительно поднялся и подошёл ко мне, загораживая собой инструмент.       — Как ты меня нашла? — с подозрением спросил он.       — Дверь была открыта, — наконец выдавила я, пытаясь на ощупь обойти препятствие, но эта треклятая деревянная громадина словно двигалась вместе со мной. Опустив глаза, я заметила в руке Армстронга карандаш и пролепетала: — Это ты… ты написал эту песню.       — Это не твоё дело! — ядовито отрезал он.       Злость забурлила внутри. Так вот кто всё мне портит!       — Ещё как моё! — вспылила я. Раз он позволяет себе общаться в таком тоне, то и я могу. — Если бы не твои правки, у меня не было бы столько проблем!       Наконец победив шкаф, я в негодовании направилась прочь, как вдруг парень окликнул меня:       — Постой! Ты Джонс? С… — он запнулся, вспоминая имя.       Я обернулась в замешательстве.       — Сьюзен.       — Да, точно, — кивнул он и сложил руки на груди. — Флитвик про тебя говорил. Что тебе нужна помощь.       Вспыхнув от возмущения, я вздёрнула подбородок. Профессор уже успел ему пожаловаться!       — Это необязательно.       Армстронг с усмешкой изогнул бровь и пожал плечами.       — Ладно. Завтра жди новый вариант.       От такой наглости я чуть не задохнулась. Захотелось топнуть ногой, но вместо этого я в сердцах произнесла:       — Почему бы тебе не заменить меня?       — О, это вряд ли, — покачал он головой и безапелляционно заявил: — Завтра после ужина. Здесь же. — И, воспользовавшись паузой, протянул руку: — Билли Джо.       Я непроизвольно пожала её и под пристальным взглядом парня, как зачарованная, двинулась к выходу, совершенно не понимая, что сейчас произошло и как я вообще это допустила.       — Поспрашивала про твоего Армстронга, — живо объявила Бетт, усаживаясь за стол.       — Тш-ш, он не мой! — шикнула я на неё, озираясь по сторонам в страхе, что кто-то слышал.       — Никто почти ничего не знает, но, — она подняла палец, — на первом курсе он пел в хоре, а ещё его оставляли на второй год!       — Неудивительно, — ответила я. — Он сегодня тоже был на отработке. По-моему, он что попало в котёл кидал.       — Поверить не могу, — продолжала Бетт; глаза её блестели от возбуждения. — У нас есть возможность разузнать всё о его загадочной личности. Ты будешь шпионом.       — Мерлин! — застонала я и умоляюще посмотрела на подругу. — Никому, Бетт, никому! Не хочу, чтобы поползли слухи.       Та жестом закрыла рот на замок и выкинула воображаемый ключ.       — Я могила. Но ты мне всё расскажешь.       После ужина я в волнении оглянулась на стол Слизерина, опасаясь, что нам с Билли Джо предстоит идти вместе, однако его нигде не было видно. Бетт с хитрой ухмылкой пожелала мне удачи, и я направилась к назначенному месту. Никаким «шпионом» мне быть не хотелось, и, по правде говоря, я надеялась отвязаться от него сегодня же.       Дверь в Выручай-комнату темнела в конце коридора, будто знала, что я на подходе. Чуть потоптавшись перед ней, я собралась с духом и прошла внутрь.       Интерьер с прошлого визита не изменился: тот же балдахин, те же груды древних пыльных вещей. Разве что света больше. В глубине — рояль, около которого, прислонившись к шкафу, уже стоял парень. Махнув мне в знак приветствия, он подвинул второй стул и пригласил меня сесть.       — Ну давай, — произнёс он, когда я заняла место перед инструментом.       Днём мне и вправду пришёл новый вариант, как он и обещал, и я едва не выла от негодования. Строить из себя всемогущую всезнайку было бесполезно, поэтому я вздохнула и принялась играть чётко по нотам. В паре мест застопорилась и еле скрыла разочарование, словив косой взгляд Армстронга. Кое-как домучив финальную часть, я смущённо положила руки на колени в ожидании вердикта. Послышался сдавленный смешок.       — Как робот играешь, честное слово.       Будучи выходцем из полукровной семьи, я прекрасно понимала, о чём речь. Но толком обидеться не успела, поскольку Билли Джо меня опередил:       — Вот эта часть, например. — Он мягко коснулся клавиш, плавно переходя от тихого звучания к громкому. — Попробуй.       Я повторила, про себя бубня, что, конечно, у него с лёту получается, он-то и так всё наизусть знает. Парень одобрительно кивнул, затем показал другой момент. Таким образом мы незаметно разобрали половину произведения, заострив внимание на внесённых недавно изменениях. И как бы скептически я к этому ни относилась, пришлось в итоге признать, что условное «занятие» мне даже немного… понравилось.       — Так-то неплохо, просто практики нужно больше, — пожал Билли плечами, останавливаясь. — Ну и правки полностью посмотреть.       Из груди вырвался печальный вздох. А то я не в курсе!       — Да не успеваю я. Учёбы накопилось.       Армстронг усмехнулся и посмотрел на мой галстук.       — Вы там все так на баллах помешаны?       Наши глаза встретились, и я заметила, что они у него зелёные — под стать факультету. И нахальные, как и говорила Бетт.       — Ну конечно, — фыркнула я, прокручивая в памяти сцену того, как парень небрежно нарезал и сыпал ингредиенты для зелья. — Не все же стремятся вылететь из школы.       Как только слова сорвались с губ, я спохватилась, что перегнула палку. Однако это будто ни капли его не оскорбило; он скорее… задумался.       — У меня предложение, — наконец сказал Билли Джо, звуча вполне серьёзно. — Я помогу тебе с игрой, а ты мне — с учёбой. Выделим время и для того, и для другого. Может, получится быстрее.       Он замолчал в ожидании моего ответа. Я замешкалась. Предположение о том, что это может быть «быстрее», вызывало очень большие сомнения. Передо мной сидел чуть ли не самый безалаберный ученик школы, находящийся на волосок от отчисления. Вряд ли написание за него домашних работ как-то ускорит мою собственную подготовку. С другой стороны, всегда можно отказаться.       — Ну что, ну что?       Бетт заёрзала на кровати от нетерпения, впиваясь в меня пытливым взглядом. Положив учебники на тумбочку, я уселась напротив.       — Ну, — растерянно начала я, — мы занимались.       — И всё? — подруга недоверчиво подняла бровь. — Он просто списал твою домашку и выгнал тебя?       — Нет, он делал всё сам, — ответила я, сама удивляясь этому. — Просто взял мои конспекты.       Когда я шла на это занятие, то предполагала примерно то, что описала Бетт. Однако Билли Джо сразу же попросил мои записи и работал с ними, пока я разучивала ещё не разобранные изменения. Потом он присоединился ко мне, подправил некоторые моменты как настоящий наставник, а после мы вместе делали домашнюю работу. Он не подсматривал у меня, лишь иногда уточнял что-то и даже кое-где помог.       — С ума сойти, я думала, он это… ну… — Бетт постучала кулаком по голове.       Я только плечами пожала. Стыдно было признать, что у меня самой было о нём такое мнение. Но пока, за исключением лёгкой неопрятности и не совсем вежливых манер, он производил впечатление обычного ученика. Может, под страхом отчисления решил наконец-то взяться за ум?       На лице подруги вдруг мелькнула тень обиды.       — Получается, ты теперь с ним каждый вечер будешь там торчать?       — Не знаю, наверное, — неуверенно сказала я, вспоминая, что Билли говорил про необходимость ежедневной практики. К тому же на завтра мы тоже договорились. — Может, быстро всё разберём и разойдёмся?       Она хмыкнула.       — Скажи этому «гению», что у тебя вообще-то друзья есть. И осторожней там с ним, а то вдруг приставать начнёт, ловелас несчастный.       Я рассмеялась.       — На этот случай у меня есть телохранитель.       — О да. — Бетт сощурилась и угрожающе подняла палочку. — Пусть только сунется.       — Ты не видел, где перечислены свойства?       — Где-то тут. — Билли Джо пролистал учебник и указал в текст. — Вот.       Я поднесла перо к пергаменту и тут же спохватилась: время.       — О, Мерлин! — воскликнула я, вскакивая. — Ужин уже начался!       Сегодня у нас обоих было окно, и я предложила позаниматься раньше, но слишком увлеклась. Впопыхах собрав вещи, я ринулась к выходу, однако в последний момент обернулась: парень по-прежнему сидел на своём месте и явно никуда не спешил.       — Ты не пойдёшь?       Он помотал головой.       — Может, позже. Нам лучше не идти вместе.       Я глянула на часы.       — Можешь не успеть.       — Чёрт с ним. — Билли смотрел в учебник, но было видно, как он хмурится. — Мне не нужны лишние сплетни о том, что я совращаю ещё одну девчонку.       Шаги эхом раздавались по безлюдному замку, пока я в смятении неслась по ступеням в Большой зал. Помимо репутации главного раздолбая школы за Армстронгом также закрепилось звание сердцееда, и тут даже не было нужды спрашивать причину: девочки вечно обсуждали его и даже ходили по пятам. По крайней мере, так было когда-то. Ко мне вдруг пришло осознание, что в последнее время о Билли Джо практически не было слышно. Он будто обратился в тень и перестал вызывать интерес. Возможно, это произошло после той скандальной истории с его однокурсницей, обвинившей его в том, что он залез к ней под юбку. Или же чужие разговоры просто не долетали до моих ушей.       Как бы там ни было, к моменту, когда носки туфель коснулись пола переполненного шумного зала, у меня уже созрел довольно странный план, появление которого я сама с трудом могла себе объяснить. И уж тем более Бетт.       — Где ты… Что ты делаешь? — ошарашенно спросила она, когда я принялась накладывать разную еду в одну тарелку, даже не присев.       — Потом расскажу, — отмахнулась я и засеменила обратно, оставив её с выпученными глазами позади. Хотя не имела ни малейшего понятия, что тут можно рассказать.       Пульс стучал в висках, то ли от волнения, то ли от преодоления нескольких этажей чуть ли не бегом. И вправду, что я творю? Как воспримет мою глупую выходку сам Армстронг, которого мне попросту почему-то стало… жалко? Он показался таким одиноким и совсем не походил на извращенца, которым его когда-то рисовали. Тем не менее, если он действительно осквернил ту девочку, я выставляла себя полной дурой.       Дверь в комнату не исчезла, и Билли всё ещё корпел над домашней работой. При виде меня его брови в изумлении поползли вверх. Чувствуя, как и без того красные щёки начинают пылать ещё сильнее, я поставила тарелку на стол и выдавила:       — Вот.       После чего села рядом и, как ни в чём не бывало, вонзила вилку в свою порцию мясной запеканки. Зелёные глаза продолжали сверлить во мне дыру.       — Кто-нибудь знает, где ты?       От его напряжённого голоса кусок застрял в горле.       — Ну, — замялась я, — Бетт, наверное, догадывается.       — О господи, — вздохнул Билли, устало потирая лоб. — Ты понимаешь, что могут наговорить, если кто-то пронюхает, что мы с тобой общаемся?       Я смущённо опустила взгляд. Это я прекрасно понимала.       — Ты же слышала про Грейс, да? — продолжил он; каждое слово сочилось ядом. — Конечно, кто про это не слышал? Я только-только отделался от всей этой болтовни. Мне не нужны новые проблемы. — Билли горько усмехнулся. — Спорим, ты сама не хочешь, чтобы кто-то узнал, что ты тут со мной торчишь? Ой, этот странный чувак домогается каждой второй девчонки, он то, он сё! И ведь все эти придурки видели, как она выходит из моей спальни, но — о, как повезло! — ни один сукин сын не видел, как она сама залезла ко мне на колени! И что я даже пальцем её не тронул! Но мне никто не поверил, — прошипел он, задыхаясь от злобы. — Я надеялся, меня отчислят и всё это наконец закончится, но нет, оставили на второй год. Видимо, чтобы ещё поиздеваться.       Он замолчал, запустив пальцы в волосы. Воздух будто пропитался его яростью, им стало тяжело дышать. Я отлично помнила эту историю; её мусолили несколько недель, и ещё долгое время она всплывала в разговорах. Якобы они встречались, и Армстронг склонял пятнадцатилетнюю девушку к близости. И теперь я совсем запуталась, не зная, во что верить. Но совершенно точно не собиралась никого подставлять.       — Я не буду обвинять тебя в том, что ты не делал, — тихо ответила я. — И если начнут говорить, то скажу, что ты просто мне помогал. Это даже Флитвик подтвердит.       Затем пододвинула к нему еду. Пару секунд что-то обдумывая, Билли Джо наконец кивнул и взял куриную ножку.       — Чё-ё-ёрт, — взвыл Армстронг после многократного повторения одной и той же части и запрокинул голову, — как же достала эта нудятина! Давай что-нибудь другое сыграем, а то я чокнусь.       Он на мгновение застыл в раздумьях, и пальцы его вдруг забегали по клавишам, выдавая отрывистую заводную мелодию. Однако в одном месте парень запнулся, забыв ноты, чего раньше за ним не наблюдалось.       — Проклятье!       Из меня вырвался смешок. Оказывается, «великий мэтр» тоже иногда ошибается.       — Так всё-таки ты не идеален.       Слова слетели с губ быстрее, чем я успела их обдумать. Кровь прилила к лицу, и я в ужасе замерла, боясь даже поднять на Билли глаза. Вместо этого смотрела на его руки, мягко касающиеся инструмента и медленно наигрывающие что-то.       — Это точно, — с некоторой печалью подтвердил он и остановился. — Ладно, на сегодня, наверное, хватит. Что у нас с домашкой?       — Трансфигурация, — вздохнула я. — Но я вряд ли смогу помочь, у меня пока не особо получается.       К моему удивлению, Билли Джо приободрился.       — О, это легко. Ну, точнее, не легко, а скорее забавно, — поправился он, заметив моё ошеломлённое лицо.       — Забавно? — обалдела я. — На этом весь курс валится!       Армстронг расплылся в самодовольной улыбке и достал палочку.       — Здесь самое важное — концентрация. Что там нужно?       — Изменить цвет волос, — ответила я, с подозрением следя за парнем, который выглядел уж чересчур уверенным.       Однако его это ни капли не смутило. Осмотревшись по сторонам в поисках чего-то, он в конце концов взял яблоко, положил его в центр стола и, наведя на него палочку, произнёс заклинание. В следующий миг вместо фрукта перед нами появилось небольшое овальное зеркало с зеленоватым обрамлением. Билли повертел его в руках.       — С цветом и размером косяк, конечно, но неважно, — проворчал он и сосредоточил внимание на своём отражении. — Я ещё год назад так причёску сменил.       По мере того, как образ парня менялся, мои глаза расширялись всё сильнее, а челюсть так и норовила отвиснуть. Чёрные как смоль волосы плавно приняли тёмно-русый оттенок, а прямые растрёпанные пряди стали слегка кучерявиться. Покосившись на меня, Билли Джо явно остался удовлетворён произведённым эффектом.       — Меня только за это и держат, — признался он. — Ну и за эти несчастные песни… Твоя очередь.       Он передал мне зеркало, и началась череда мучительных неудачных попыток сотворить хоть что-то на моей голове. Поначалу не происходило ровным счётом ничего. Потом передние пряди частично посветлели, правда, ненадолго. Когда спустя уйму времени удалось добиться лишь того, что отдельные волоски у корней серебрились подобно седине, я откровенно выла от отчаяния под звонкий смех Армстронга.       — Концентрация, — настойчиво напоминал он. — Давай ещё раз.       В итоге мои страдания были вознаграждены блондинистыми кончиками и похвалой Билли, предложившего попробовать ещё попрактиковаться завтра. Смотря, как он возвращает свой привычный облик, и вспоминая все наши занятия с отработкой заклинаний, которые парень осваивал с невероятной лёгкостью, я покачала головой в изумлении.       — У тебя всё отлично получается… Почему у тебя проблемы с учёбой?       На него будто упала тень, а глаза разом потухли. Билли с тяжёлым вздохом откинулся на спинку стула и немного помолчал в задумчивости.       — Я просто… — он пожал плечами, — не хочу больше учиться. Вернее, хотел бросить ещё в том году, но мама уговорила остаться. Сказала, что мне дают второй шанс, и я не должен его упускать. Так что спасибо за конспекты и помощь, мне надо было нагнать. Но я всё ещё не уверен, — устало добавил он. — Это… не мой мир.       Я удивлённо глядела на него. Никогда ещё в стенах школы мне не доводилось слышать подобное.       — Почему?       — Спроси, что полегче! — засмеялся Армстронг, но потом погрузился в размышления. — Просто не мой, вот и всё. Я вырос в обычной семье, все мои старшие братья и сёстры ходили в обычную школу. Мы с папой были единственными такими… — Он помедлил, будто не решаясь сказать что-то. — Он умер. И это было его желание — отправить меня сюда. И мама так и поступила. Наверное, это было верное решение: все эти новые штуки здорово отвлекали. И это, конечно, лучше обычной школы, — слегка улыбнулся он. — Но я привык к другому. К магии меня никогда не тянуло.       Как бы мне ни хотелось хоть что-то ответить, слова никак не подбирались, и я сидела как мраморное изваяние, не в силах даже шелохнуться. Лишь один-единственный порыв не давал покоя: обнять Билли Джо. Но я давила его, как только могла. Оглянувшись, я наткнулась на рояль; гладкая чёрная поверхность поблёскивала в потускневшем оранжевом свете свечей.       — Значит, ты будешь заниматься музыкой?       Парень кивнул, и черты его смягчились.       — Да. Вообще-то меня больше гитары привлекают… И даже группа есть, мы собираемся летом.       — У тебя талант, — прошептала я, и в голове зазвучали мелодии, создаваемые руками Билли. — И никто об этом даже не знает.       Уголки его губ дрогнули и растянулись в улыбке.       — Ты знаешь.       Через миг вместо зеркала на столе вновь появилось яблоко. Билли подбросил его и повернулся ко мне.       — Лови. — Оно полетело в мою сторону и оказалось в моих ладонях. — Я не голоден.       — Что, и сегодня тоже? Ну Сью-ю, — обиженно протянула Бетт, пока мы шли на репетицию. — Вы торчите там как затворники каждый вечер! Скоро я сама заявлюсь и буду спасать тебя из лап этого твоего «учителя».       Я с укором посмотрела на неё.       — Он вполне нормальный.       На языке вертелось ещё много менее скромных определений, но я вовремя его прикусила. Хоть Бетт и была в курсе всего и вся, но всё же в свои навязчивые сны об объятиях с Билли Джо, которые преследовали меня уже несколько дней, я решила её не посвящать. Впрочем, она могла догадываться об этом по глупой улыбке на моём лице по утрам. Не удивлюсь, если ей также слышно, как каждый раз подпрыгивает моё сердце, стоит только знакомому силуэту появиться в поле зрения.       — О нет, — сокрушённо произнесла она, — он приворожил тебя! Ты ела что-нибудь из его рук?!       — Прекрати, — закатила я глаза, но тут же вспомнила кое-что забавное. — Хотя он угощал меня яблоком…       Глаза подруги округлились от притворного ужаса.       — Мерлинова борода! — воскликнула она, и мы рассмеялись.       Однако её шутка казалась очень даже правдоподобной и вполне могла послужить объяснением всем этим снам и странному трепету в груди, от которого порой начинала кружиться голова. Это напоминало сладостную пытку, которая одновременно мучила меня и привносила в учебную рутину нечто будоражащее и интригующее. А уже выпавший снег и приближение Рождества вдвойне усиливали и без того витающее повсюду, но как будто немного иное волшебство.       — Ну хоть в Хогсмид он тебя отпустит?       — Не беспокойся, это время точно за тобой, — заверила я её.       После репетиции я еле досидела до конца ужина, всеми силами стараясь удержать себя от того, чтобы прямо там не подойти к Билли и не начать хвастаться своими успехами. Такое рвение пугало меня саму. Разве возможно так быстро загореться? От наваливающейся лавины эмоций и с ума сойти недолго.       Тем не менее, вскоре я уже на всех парах неслась по лестнице к заветной комнате, где, наверное, уже ждал Армстронг, который каждый раз умудрялся незаметно улизнуть из-за стола раньше всех. Запыхавшаяся, я ворвалась внутрь; парень успел лишь оторваться от учебника по Зельеварению, когда я, светясь от гордости, затараторила:       — Всё получилось! Я всё сыграла, ни одной ошибки!       Его лицо озарилось широкой улыбкой.       — Отлично, молодец, — похвалил он, и в хитрых глазах мелькнул подозрительный насмешливый огонёк. — Значит, моя помощь больше не требуется?       Я застыла в растерянности. Подобные мысли уже приходили мне в голову, но я упорно их игнорировала. Если вначале мне не терпелось избавиться от необходимости заниматься с Билли Джо, то постепенно это сменилось на нейтральность, а вскоре и вовсе на что-то вроде предвкушения. Получается, как только мне стало по-настоящему нравиться проводить с ним время, всему этому наступил конец?       Всё, на что меня хватило, — это пожать плечами. Билли задумчиво побарабанил пальцами по столу.       — Раз ты сегодня уже репетировала, то… не хочешь сыграть что-нибудь другое?       — Что? — приободрилась я.       Он порылся в стопке бумаг и выудил оттуда ноты. С некоторым сомнением просмотрев их, он неуверенно протянул листы мне.       — Попробуй вот эту партию. А я пока посижу с этим, — вздохнул Билли, подняв учебник. — Чуть не заснул на занятии, ни черта не понял.       Тайно радуясь тому, что меня не отправили восвояси, я принялась с интересом разбирать безымянное произведение, как будто в спешке нацарапанное размашистым, но вполне аккуратным почерком Армстронга. Это было даже немного волнительно: он доверил мне ещё одну свою мелодию, поделился чем-то сокровенным, и мне ни в коем случае не хотелось разорвать эту тонкую ниточку между нами. По мере того, как я обращала написанное в звук, комната наполнялась плавной музыкой, окутывающей как сладкий сон о чём-то скрытом от меня; его сон, на который я могла взглянуть лишь краешком глаза. И от этого я снова ощутила, как вместе с песней просыпается и постепенно возрастает трепет в груди. Это чувство рвалось наружу с такой настойчивостью, что мной овладевал парализующий страх: оно не поддавалось контролю.       Остановившись, я невольно обернулась на Билли Джо и замерла, когда поняла, что он неотрывно следит за мной. Стыд накрыл меня с головой, словно парень читал все мои мысли и слышал каждый беспокойный стук сердца. Он снова уткнулся в книгу, а я, кое-как собравшись, вернулась к игре.       Спустя какое-то время меня отвлёк скрип стула: Билли закончил с учёбой и сел рядом.       — Попробуем в четыре руки? — слегка улыбнулся он. — Начинай, я подстроюсь.       Я сыграла первую строчку, и следом тихо вступил Билли, аккомпанируя мне на две октавы ниже. Подобно волне, мелодия набирала силу, звуча увереннее и насыщеннее. Вторая партия дарила ей объём и недостающую глубину, и приходилось удерживать себя от того, чтобы не погрузиться в музыку целиком и не сбиться. Пару раз наши руки едва заметно соприкоснулись, и я почувствовала слабую дрожь в пальцах, которую не выходило унять. Сделав глубокий вдох, я лишь надеялась, что это не будет бросаться в глаза, и постаралась играть как можно ровнее.       На кульминации он увлёкся и будто перенял инициативу на себя, и теперь моя линия на его фоне казалась второстепенной. Зачарованная исполнением Билли Джо, я даже не сразу сумела поправиться. Было видно, что эту мелодию он сочинил не так давно, и, вероятно, она стала для него глотком свежего воздуха после бесконечных повторений праздничной песни. И для меня, если честно, тоже.       Мы плавно перешли к завершению, и я доиграла свою часть, чувствуя, как сердце стремится выпрыгнуть из груди. Внезапно Билли через меня потянулся к верхним октавам и оставил тонкий звонкий акцент в конце.       Музыка окончательно замолкла, и тишина куполом опустилась над нами. Свечение вокруг приглушилось; лишь несколько огоньков мерцали в наступившем полумраке. Белый свет из окна заставил меня обернуться; там, скрывая башни школы, сыпались крупные хлопья снега. Понемногу приходя в себя, я смотрела на снежную стену, как вдруг вновь вздрогнула, когда лежащей на коленях руки что-то коснулось. Билли осторожно дотронулся до неё тыльной стороной ладони, не предпринимая больше никаких действий, будто ждал моей реакции. Волнение завладело телом, мысли разбежались, бросая меня на произвол судьбы. И, поддавшись назойливому будоражащему чувству, я медленно накрыла его кисть своей и робко подняла взгляд.       Билли Джо замер в нерешительности, словно опасался, что я в любую секунду убегу, а затем его губы мягко прильнули к моим. Он задержался лишь на пару мгновений, после чего немного отстранился и прошептал, обдавая щёку горячим дыханием:       — Можешь ударить, если хочешь.       И я не нашла ничего лучше, чем тихо засмеяться и уткнуться в его плечо.