Часть 2

      — Слушай, я не знаю, — с сомнением протянула Бетт, когда я спросила, можем ли мы пригласить на прогулку в Хогсмид Билли. — Там же остальные будут. Они…       Она замялась, не сумев подобрать слова. Я вздохнула. Конечно, ребята не примут его. У них уже было сложено о нём мнение, и я не могла развеять весь этот густой туман сплетен одним заявлением, что Билли Джо хороший. Тем более Бетт тоже не особо прониклась моими рассказами и смотрела на парня так, словно ждала от него какой-нибудь из ряда вон выходящей пакости, чтобы наконец сказать мне: «Я говорила».       — Можешь спросить его, но я думаю, он сам откажется, — заключила она и, нахмурившись, заглянула мне за спину. — А ещё он следит за нами всю дорогу от Большого зала.       Обернувшись, я заметила Билли, прислонившегося к стене и выжидающе сверлящего меня глазами. Мы договорились лишний раз не показываться вместе, и он старательно придерживался этого правила. Я собиралась было направиться к нему, но подруга меня остановила.       — Я всё понимаю, но… Осторожней с ним.       Видя её беспокойство, я без лишних упрёков кивнула и повернула к Армстронгу. Новость о том, что произошло в тот вечер, была встречена Бетт без энтузиазма. Сначала её это напугало. Ко всему, что говорил мне Билли, она относилась со скептицизмом и считала, что я сильно поспешила, дав волю эмоциям. И как бы мне ни хотелось поспорить, я понимала, что она права.       Билли завёл меня в безлюдный угол и встал у окна спиной к коридору. Эта конспирация немного утомляла. И хотя она была вполне объяснимой, Бетт и в ней видела что-то подозрительное.       — У меня отработка сегодня, — произнёс парень, когда я подошла, — так что не знаю насчёт занятий. Можешь отдохнуть.       — Ладно, — ответила я и, невзирая на то, что затея была провальной, всё же решилась спросить: — Мы завтра едем в Хогсмид. Не хочешь с нами?       По его усмешке всё было ясно без слов. Я осторожно подвинулась ближе и положила руку на подоконник.       — Так и будем прятаться?       — Так будет лучше для нас обоих, — прозвучала стандартная фраза, но в конце концов Билли накрыл мою кисть тёплой ладонью, заставив улыбнуться.       Огонёк смелости вспыхнул в груди, и я с вызовом глянула на него.       — Меня не волнует, кто и что скажет. Если ты невиновен, то и… чёрт с ними, — вспомнила я излюбленное выражение Армстронга и ухмыльнулась, заметив удивление на его лице. — Мне пора.       Оставив на его щеке быстрый поцелуй, я помчалась догонять Бетт, довольная собой и полная решимости.       Вечером я спустилась в подземелье и, кутаясь в мантию, пристроилась у стены в ожидании Билли Джо. Мне хотелось доказать, что я ему доверяю и что никакие гнусные слухи не способны нас сломить. Никто не мог вынудить меня стесняться собственных чувств. Однако воодушевления надолго не хватило. Периодически мимо шныряли слизеринцы; некоторые с подозрением косились на мой синий галстук. И чем чаще я ловила странные взоры, тем тревожнее становилось. Может, и вправду не стоит выставлять наши отношения напоказ? Со слов Билли, после того случая с обвинениями большая часть однокурсников от него отвернулась, а оставшиеся всячески подкалывали, лишь сильнее загоняя в образ местного негодяя. Что, если я подливаю масла в огонь и подставляю его?       Мысли носились в голове подобно неугомонным пикси, но определиться с тем, уйти или остаться, я не успела: двери распахнулись, и появился потрёпанный и крайне измотанный Билли Джо. На ещё более измятой, чем обычно, рубашке красовались тёмные брызги и пятна от какого-то порошка; руки тоже были перепачканы. Наткнувшись на меня, его глаза округлились от изумления.       — Ты чего тут делаешь?       Растерявшись, я успела только промычать что-то неопределённое, когда парень подскочил ко мне.       — Здесь же дико холодно. Возьми, — он указал на свисающую с локтя мантию. — Мне надо отмыться.       Спустя пару минут он вернулся; грязные места были кое-как застираны, и рубашка чуть ли не полностью пропиталась влагой.       — Я дал её тебе не подержать, а накинуть, — проворчал он, заматывая меня в свою мантию. Я не упиралась: здесь действительно царил ужасный холод.       Вытащив руку, я протянула Билли припасённый для него шоколадный кекс и виновато опустила взгляд, уже жалея о своей выходке.       — Я подумала про то, что нам не надо показываться… Может, так и вправду будет лучше.       Неожиданно из-за угла вывернула компания, и сердце ушло в пятки, когда внимание учеников приковалось к нам. Они прошествовали в сторону общежития Слизерина и, ещё даже не скрывшись из виду, начали шептаться и посмеиваться. Я в страхе обернулась к Билли, готовая по первой же команде как можно быстрее ретироваться отсюда, но, к моему удивлению, на его лице заиграла лёгкая улыбка.       — Знаешь, конец света от этого не наступит. В любом случае недолго терпеть осталось. Так что… — он шагнул ближе, аккуратно приобнимая меня за плечо, чтобы не оставить мокрых следов, — постараюсь от тебя больше не бегать.       Его спокойствие передалось мне, и, соскучившаяся по прикосновениям, я прильнула к его боку. Судя по всему, Билли начинал замерзать; я накинула на его плечи конец мантии и без особой надежды уточнила:       — Но в Хогсмид всё равно не поедешь?       — Боюсь, твои друзья не слишком будут мне рады, — ответил он и зарылся носом в мои волосы. — Но можем сходить как-нибудь вдвоём.       Рождество приближалось, наполняя Хогвартс атмосферой праздника. Большой зал сверкал от обилия золотых украшений на величественных елях, тут и там были развешаны гирлянды, и отовсюду доносился запах хвои и имбирного печенья. Но вместе с этим возрастала суета как с учёбой, так и с подготовкой к концерту, который устраивался для торжественного ужина перед отъездом большинства учеников на каникулы. И количество репетиций в разы увеличилось, из-за чего я ощущала себя белкой в колесе.       Оркестр ожидал профессора Флитвика, и мы с Бетт обсуждали варианты аксессуаров к моему платью для выступления, когда она вдруг замерла с открытым ртом и затеребила моё плечо, кивая в сторону дверей. На лицах остальных ребят тоже отразилось недоумение, и, повернувшись, я сама удивилась не меньше: там маячила фигура Билли Джо.       Поймав мой взгляд, он махнул рукой и уселся на самую дальнюю скамью. Я робко ответила тем же, подавляя всплеск волнения в груди. Мы перестали прятаться по углам и довольно часто ходили вместе, и, хотя мало кого теперь волновали «скандальные» слухи, для некоторых это стало поводом для перешёптываний за спиной. Пара бывших однокурсников Билли, с которыми он учился до того, как был оставлен на второй год, подходили к нему с ехидными замечаниями, а мои знакомые даже после всех разъяснений смотрели на парня с крайним недоверием и старались всячески избегать общения с ним. Поэтому комфортнее всего нам было наедине, но, к сожалению, из-за нагрузки таких моментов поубавилось.       Билли вёл себя спокойно, однако, слушая уже привычное шу-шу-шу сзади, я знала, что скрывается за этой напускной уверенностью и каких усилий ему стоило сюда заявиться. И тем не менее мои губы тронула улыбка.       Появление Армстронга на репетиции стало сюрпризом и для профессора, который не упустил возможности переброситься с ним парой фраз. Пока Билли что-то сдержанно отвечал, я искренне забавлялась мыслью, что мы с Бетт единственные посвящены в великую тайну.       Наконец разговоры стихли и все заняли свои места, приготовившись к началу. Флитвик взмахнул палочкой, и зазвучали первые ноты.       Несмотря на то, что мы столько времени занимались вместе, играть сейчас перед Билли оказалось не так-то просто. Меня никак не покидало чувство, будто я отчитываюсь перед ним по пройденному материалу, и под пристальными взорами профессора и Билли Джо было непростительно допустить хоть одну ошибку.       Он провёл там почти всю репетицию и как всегда незаметно испарился под конец, но не было никаких сомнений, что он будет ждать в коридоре. Так и вышло; выскочив из аудитории, я сразу же наткнулась на его хитрую физиономию и решительно направилась к парню с чётким намерением как следует его отметелить за устроенную нервотрёпку. Почуяв исходящую от меня угрозу, Армстронг с испуганным видом попятился, однако избежать кары не сумел: я стремительно подскочила к нему и шлёпнула по выставленной для защиты руке.       — Ну и что это было? Что ты меня… смущаешь? — нашлась я и тут же засмеялась, очутившись в крепких объятиях.       — И тебе привет, — прошептал он, щекоча мне ухо. — Мы сегодня не виделись, и я решил нанести визит.       — Сам виноват, что не пришёл на завтрак.       — Проспал, — виновато протянул Билли, устраивая подбородок у меня на затылке.       Это было неудивительно, он любил допоздна торчать за сочинением музыки. Иногда Выручай-комната начинала откровенно его выгонять и гасила свечи, не давая играть.       Отстраниться было трудно, но я всё же сделала это, не без тревоги отмечая, что вокруг становится всё больше людей. Хоть мы и ходили вместе, но крайне редко позволяли эмоциям брать верх над здравым смыслом.       — А как же слухи?       Билли улыбнулся, продолжая держать меня за плечи.       — Теперь уже неважно.       Тут сбоку послышался кашель, заставивший меня подпрыгнуть на месте.       — Кхм, кхм. — Бетт смерила нас недовольным взглядом, сложив руки на груди. — Поумерьте пыл, жертвы Амортенции.       И в следующий миг нам действительно пришлось оторваться друг от друга и отступить на пару шагов, поскольку из-за дверей показался профессор Флитвик, и он явно направлялся в нашу сторону.       — Мистер Армстронг, куда же вы убежали? — воскликнул он. — Я хотел узнать ваше мнение.       Еле сдержав смешок при виде обречённого лица Билли Джо, я жалостливо посмотрела на него и отошла к подруге.       — Ладно, не будем вам мешать, маэстро.       Билли скорчил мне напоследок гримасу, которую мгновенно сменил на сосредоточенное выражение, как только подоспел профессор.       Во всей подготовительной суматохе день концерта подкрался незаметно, и, глядя на своё отражение в зеркале, я никак не могла справиться с подступающим волнением. Бетт возилась с моими волосами, украшая их веточками остролиста.       — Не в первый раз выступаем, всё будет нормально, — пробурчала она, зажимая в зубах шпильку. — Никакой упырь из-под крышки рояля на выпрыгнет.       — Да не в этом дело, — вздохнула я, морщась от не очень приятных ощущений. — Просто сегодня… как будто особенный день.       — Угу, — фыркнула Бетт, и мне не нужно было её видеть, чтобы знать, что она закатила глаза. — Просто кое-кто завтра уезжает, да? И ты боишься не успеть лишний раз пообниматься с ним.       — Я не настолько сошла с ума, — ответила я, нехотя признавая, однако, что в словах подруги есть доля правды.       Билли Джо уезжал на каникулы, и мне никак не удавалось смириться с тем, что за весь день мы перекинулись всего парой фраз. А ещё, как бы ни было стыдно при мысли об этом, мне не терпелось показаться ему в своём праздничном наряде. Чёрное бархатное платье смотрелось довольно просто, но тем не менее элегантно, и, когда поблизости никого не было, я не упускала шанса покрутиться, чтобы полюбоваться, как струится длинная юбка. Жаль, танцев не будет… От представления, как Билли держит меня за талию, начинала кружиться голова.       Прямой взгляд подруги через зеркальную гладь вернул меня на землю.       — Ну да, конечно, — с сомнением протянула она.       Когда все ученики расселись по своим местам, двери распахнулись, и оркестр торжественно прошествовал к инструментам, чтобы положить начало ужину. Без труда отыскав Армстронга, я недовольно цокнула языком: даже сегодня он не удосужился как следует завязать галстук. Парень поприветствовал меня еле заметным взмахом руки и ехидной ухмылкой, которая не сходила с его лица уже второй день. Видите ли, ему нравилось подкалывать меня тем, что это выступление — экзамен, который я сдаю ему, моему «наставнику». В ответ я сощурилась, ясно давая этому гению понять, что готова утереть ему нос. Только вот трепет в груди и не думал утихать.       Разговоры прекратились, музыканты замерли в ожидании знака от профессора. И вот зазвучали первые скрипки. Сделав глубокий вдох и такой же выдох, я постаралась отбросить все переживания и сконцентрироваться на музыке. А затем вступила.       Поначалу всё шло как обычно. Пальцы послушно отыгрывали мелодию, которую мы столько мучили. Бесчисленное множество повторений, отработка каждого перехода и каждого движения… Неужели теперь я исполняла её в последний раз? Это так вплелось в мою учебную рутину, что просто не могло вот так быстро закончиться. Завтра мы уже не встретимся в Выручай-комнате, не будем подшучивать друг над другом и учиться целоваться в перерывах между подготовкой…       Сотни слушателей вдруг растворились, оставив лишь одного человека. Даже не смотря в зал, я чувствовала, что он внимает мне точно так же, как на занятиях. Какую бы часть песни я ни играла, они все складывались в определённый образ, и воспоминания вихрем уносили меня в те моменты.       «Не бей так сильно, — зазвучал голос Билли Джо из прошлого. — Делай громче, но мягче. Вот так».       «И тут не сбрасывай так резко, плавнее».       «Ну вот, всё у тебя получается. Давай ещё раз».       Он продолжал шептать в моей голове, иногда теряясь в пении хора и глухих ударах барабана и снова возвращаясь, отчего уголки губ непроизвольно растягивались в улыбке. И чем насыщеннее становилось звучание, приближаясь к концу, тем сильнее во мне бурлили эмоции. Я видела его напряжённую спину в тот самый день нашей встречи; видела сосредоточенное лицо и отстукивающие ритм пальцы; даже ощутила неожиданный поцелуй за ухом, отвлёкший меня однажды во время кульминации, и услышала заливистый смех Билли, когда я в обиде толкнула его в плечо. Видит ли он то же, что и я?       Дотянув финальную ноту, скрипки замолкли, и Большой зал взорвался аплодисментами. Предпраздничный ужин наконец наступил; столы наполнились едой и напитками. Почти не вникая в то, что говорит мне Бетт, и не отрывая взгляда от мелькающей издалека чёрной шевелюры, я добралась до своего места. Билли поднял бокал в моём направлении, и я ответила ему тем же, всеми силами подавляя бушующую внутри бурю. Меня неистово тянуло к нему, хотелось прижать к себе и не отпускать, будто разум действительно был пленён чарами.       Кусок не лез в горло. То и дело я вскидывала голову и обнаруживала, что Билли тоже смотрит на меня. И было в его глазах что-то такое, что заставляло неугомонное щекотливое чувство внутри становиться всё навязчивее. Не выдержав, я отлучилась, чтобы умыться и прийти в себя.       По пути обратно я замедлилась, не особо желая возвращаться на шумное пиршество, как вдруг заприметила в конце коридора знакомый силуэт. При моём появлении он загадочно завернул за угол, и без лишних раздумий я помчалась следом, наконец сдавшись и признав, что на самом деле надеялась встретить его здесь.       Добежав до лестницы, я успела углядеть лишь ускользающий клочок мантии, и на втором пролёте буквально врезалась в поджидавшего меня Армстронга. Он раскрыл объятия и прижал меня к себе.       — Что ты здесь делаешь? — спросила я, не торопясь отрываться от парня.       — Краду принцессу с бала, — заговорщически прошептал Билли Джо. — Мне показалось, тебе не хотелось там торчать.       Я не ответила, наслаждаясь его теплом, которого мне так не доставало весь день. Билли зашевелился, и я заметила, что он достал палочку.       — Смотри, что я могу.       С довольной ухмылкой он направил её вверх, и над нашими головами вдруг расцвела омела. Я фыркнула и изогнула бровь.       — А галстук завязывать так и не научился.       — Ну ты и зануда, господи! — воскликнул Билли, притягивая меня к себе, и не успела я возмутиться, как его губы накрыли мои.       То странное чувство, измывающееся надо мной весь вечер, неожиданно нахлынуло волной, порабощая тело и разум. Руки сами потянулись к лицу парня, и я неумело попыталась углубить поцелуй, направляемая чем-то интуитивным, не поддающимся пониманию. К счастью, Армстронг перенял инициативу на себя, и от его настойчивости меня бросило в жар. Его ладонь легла мне на талию, прямо как в моих смелых фантазиях, и я еле удержалась на краю ступени, довольно громко шаркнув подошвой по камню. В мгновение ока Билли Джо отпрянул от меня и замер, напряжённо вслушиваясь. Подобно моей, его грудь тяжело вздымалась.       Убедившись, что кроме нас на лестнице никого нет, он перевёл беспокойный взгляд на меня.       — Нам лучше вернуться.       Словно парализованная, я не двигалась с места. Меньше всего мне хотелось опять сидеть в переполненном зале. Наверное, Бетт меня ждёт, но это отошло на второй план. Чего мне по-настоящему хотелось, так это продолжить начатое и снова ощутить тот подъём внутри: что-то неподвластное, с таким удовольствием издевающееся надо мной.       — Не хочу.       Некоторое время Билли смотрел на меня, затем вновь подошёл. Тыльной стороной ладони он аккуратно провёл по бархатному рукаву от плеча до локтя, вызывая тысячи мурашек, и слегка улыбнулся.       — Ты такая мягкая.       Как мы ни старались соблюдать тишину, звуки прерывистых поцелуев и шумное дыхание, казалось, были слышны даже с других этажей. Руки невольно прошмыгнули под мантию Билли, робко скользя по складкам рубашки. Никогда ещё я не касалась его таким образом, и эта непривычная интимность между нами порождала совершенно новые, будоражащие эмоции. Спина упёрлась в холодную стену, и наши тела настолько сблизились, что, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, я обвила парня ногой, прижимая его к себе ещё сильнее. Горячие губы оставили влажный след на щеке и переместились к шее, отчего я ахнула и в страхе застыла, понимая, что это было довольно громко. В следующий миг Армстронг схватил меня за запястье и принялся стремительно подниматься по ступеням.       Несложно было догадаться, куда мы бежим. Уже практически достигнув нужного этажа, мы остановились, запыхавшиеся, но ещё более распалённые.       — Вдруг она не появится? — с трудом выговорила я, жадно глотая воздух.       — Значит, я разнесу её к чёртовой матери, — выпалил Билли мне прямо в ухо, заставив со смехом поёжиться.       — Тогда нас точно найдут.       Забавно закатив глаза, он снова понёсся вверх, и я вздохнула от облегчения, завидев впереди заветную дверь. Когда она захлопнулась за нами, мы наконец оказались оторваны от всего мира, который разом перестал иметь какое-либо значение.       Не медля больше ни секунды, Билли Джо скинул мантию и припал к моей шее, и я сомкнула веки, фокусируясь на ощущениях. Теперь ничем не сдерживаемое возбуждение прокатилось по телу, щекоча изнутри и изнывая от нетерпения. Тем временем Билли наткнулся на ворот платья, которое ему явно мешало, и проворные пальцы пробрались к молнии. Расстегнув её, он спустил верх до пояса, и я поспешно освободилась от длинных рукавов, вновь обнимая его за плечи. Широкая ладонь накрыла и слегка сжала грудь сквозь бюстгальтер, а потом юркнула под чашку, отчего вместе с шумным выдохом с губ сорвался еле слышный стон.       Я жаждала продолжения, но внезапно его рука переместилась на талию, и Билли, к моему разочарованию, отстранился.       — Мы ещё можем остановиться, — тяжело дыша, прошептал он.       Переведя рассеянный взгляд с него на комнату, я наконец осознала, что она выглядит иначе. Рояль исчез, как и лабиринт из всякого старья; зато посреди стояла широкая постель, на которой в полумраке плясали рыжие блики от яркого огня в камине. Её вид заставил волнение пробиться сквозь плотную завесу желания: мы и вправду зашли очень далеко. Но, чувствуя жар ладони Билли на коже и всепоглощающую страсть, захватывающую меня, я не могла сопротивляться. Попросту не хотела. Поэтому, сглотнув, помотала головой.       — Не хочу останавливаться.       Матрас мягко прогнулся под нами, и Билли с некоторой неловкостью навис надо мной. Дрожащими пальцами я попыталась расстегнуть его рубашку, но он остановил меня.       — Чёрт с ней.       Тая от поцелуев, которыми он осыпал плечи и ключицы, я обвила ногами его талию, и юбка соскользнула, оголяя бёдра. Возбуждение отдалось болезненным импульсом, прося и умоляя, когда наши тела прижались друг к другу, и я понимала, что Билли испытывает то же самое.       Мы так и не сняли одежды. Кровать слегка поскрипывала в такт плавным, немного неуверенным движениям; комната прятала эти звуки вместе с нашим сбившимся дыханием и сдавленными тихими стонами, вырывающимися против воли. Воспоминания о концерте, многолюдный зал, наступление каникул: всё это растворилось, перестало существовать. Лишь наслаждение, разливающееся по венам. Лишь близость человека, за несколько недель ставшего для меня всем.       Лёжа рядом с Билли и ощущая, как его рука приятно копошится в моих волосах, я не могла ни о чём думать. Только в последний миг, когда я засыпала у него на плече, сердце тревожно сжалось, предчувствуя скорую разлуку.