Часть 3

      — Я жду объяснений, — требовательно заявила Бетт, ворвавшись в опустевшую спальню и остановившись около моей кровати. — Где ты вчера пропадала?       Валяясь в обнимку с подушкой, я уткнулась в неё, чтобы спрятать глупую улыбку, появляющуюся при каждом воспоминании о прошедшем вечере. Я вернулась в общежитие ближе к полуночи, когда все уже спали, и ещё долго ворочалась, беспрестанно прокручивая в голове всё случившееся и мечтая это повторить. За завтраком подруга так и не добилась от меня подробностей таинственного исчезновения, а после мы провожали уезжающих домой учеников. Казалось, на щеке до сих пор ощущалось прикосновение шарфа Билли и короткий поцелуй на прощание.       Бетт ждала, сверля меня подозрительным взглядом. Я вздохнула, села, не выпуская подушку из рук, и наконец всё ей выложила. Однако вместо дружеского восторга мой рассказ был встречен полнейшим недоумением.       — Вы… что? — выдавила Бетт на последнем дыхании, опускаясь на свою постель. От шока на её лице бабочки в животе разом стихли. — Сью, это… Это слишком. Он вообще в своём уме?       Обида больно кольнула меня в бок.       — Он тут ни при чём, я не была против…       — Ты влюблена в него по уши! — резко воскликнула подруга таким тоном, будто это было чем-то постыдным, и почему-то во мне зародилось подозрение, что так оно и есть. — А он просто этим воспользовался!       Злость забурлила в груди, и я вскочила.       — Нет! Это не так!       Как она может так говорить? Бетт не была с Билли всё это время, она совсем не знает его. Всё это время она пыталась уличить его в чём-то, поймать на лжи и убедить меня, что с ним что-то не так. И теперь это окончательно вывело меня из себя. Нельзя же полагаться только на эти идиотские слухи…       — Что, если он не вернётся? — упавшим голосом произнесла она.       Нахмурившись, я отступила назад.       — Что?       Бетт с сожалением смотрела на меня, качая головой.       — Он ведь говорил тебе, что хочет бросить учёбу. — По мере того, как смысл слов доходил до меня, дышать становилось труднее. — Его ничто тут не держит. Он может не приехать обратно.       Сердце отдавалось гулким стуком. Я стояла неподвижно, пока мозг с трудом переваривал всё услышанное.       — Нет, — запнулась я, — это неправда.       Но уверенность покидала меня, как я ни пыталась её удержать. Он не может не приехать, это же бред, такого не может быть. Он бы сказал, не стал бы такое умалчивать.       — Вы говорили об этом? — настойчиво продолжала Бетт. — Он говорил, что вернётся?       Ну конечно же… Память напрягалась изо всех сил, но ничего не находила. Это казалось таким очевидным, что я его не спрашивала. А он и не говорил. И, как назло, на ум приходило совсем другое.       — Это не его мир. Так он сказал?       «К магии меня никогда не тянуло».       «Я всё ещё не уверен».       — Поверить не могу, — раздражённо бормотала подруга, но её голос будто эхом долетал до меня. — Ему одной девчонки мало было? Надеюсь, хоть не рассказал никому, это же такой… Сью? — Бетт встала и шагнула ко мне, озабоченно заглядывая в глаза. Я отшатнулась от неё; ком больно давил в горле. — Сью, я…       Комнату заволокло пеленой слёз, и я рванула прочь, оставляя растерянную подругу позади. Она всё испортила. Он не мог врать мне. Не мог просто использовать меня. «Все эти прятки… Это странно, Сью, — раздался шёпот Бетт в голове, и прогнать его не получалось. — Ну, знаешь, чтобы никто не узнал, и всё такое…»       Не зная, куда деться, я забежала в пустой туалет и прижалась к стене у самой дальней кабинки, зажав рот в попытке подавить плач. Но это не помогло. Царапающий изнутри, из меня вырвался стон отчаяния, и я сползла на пол, пряча лицо в ладонях.       Мы договорились ничего друг другу не дарить. Он ни разу не просил ждать его, не успокаивал тем, что каникулы скоро пройдут. «Это было лучшее время», — сказал Билли, перед тем как отправиться домой. Было и осталось в прошлом. Дальше уже без меня. «Помни, у тебя всегда есть Выручай-комната», — была его последняя фраза. Верно. Как напоминание о человеке, которого больше не увидишь.       «А как же слухи?»       «Теперь уже неважно».       «Недолго терпеть осталось».       Сопротивляться этим мыслям и придумывать оправдания не удавалось. Все вокруг смотрели на него с сомнением: все, кроме меня. Влюблённой дурочки.       Время незаметно протекало, обходя моё тело стороной. Бетт нашла меня скорчившейся на полу и отвела обратно в спальню. Обед она принесла туда же.       — Сью, я ведь могу и ошибаться, — осторожно произнесла она. — Давай напишем ему. У тебя есть адрес?       Сначала я просто покачала головой, а затем не сдержала истерический смешок. У меня не было его адреса. Я ничего о нём не знала.       В течение дня то и дело накатывали слёзы, стоило мне вспомнить хоть один момент из прошедших недель, и довольно быстро это состояние начало раздражать меня саму. К вечеру Бетт принесла успокоительную травяную настойку из Больничного крыла, и мне удалось погрузиться в долгий глубокий сон без сновидений.       — Мы так впадём в сахарную кому, — засмеялась Бетт, рассматривая многочисленные коробки сладостей, присланные нам обеим на Рождество.       — Зато не придётся мучиться на Зельеварении, — слабо улыбнулась я, старательно прогоняя навязчивые образы и ассоциации.       Этим утром она не стала будить меня раньше, чтобы распаковывать подарки, и в целом вела себя «как обычно», избегая неприятных тем и поддерживая приподнятое настроение. Я была благодарна ей за это. Проснувшись более бодрой, чем вчера, я решила взять себя в руки, отбросить негативные мысли куда подальше и просто наслаждаться праздником. План вполне выполнялся, пусть и с переменным успехом, но всё же мне удавалось отвлекаться и даже неплохо проводить время с Бетт. Однако к ночи дымка самообмана рассеялась, оставив меня наедине с собой.       Чем дольше я лежала без сна, тем труднее было отбиваться от всплывающих перед глазами картин, которые умело вырисовывало воображение. Но ещё назойливее была треклятая мелодия, звучащая в голове заезженной пластинкой. Та, что мы играли вдвоём.       Пузырёк с остатками успокоительного темнел на тумбочке. Так и не притронувшись к нему, я убедилась, что Бетт крепко спит, затем поднялась, накинула мантию поверх пижамы и неслышно вышла из спальни.       Блуждание по окутанному мраком замку доставляло мало удовольствия, и несколько раз я порывалась повернуть назад, но неугомонная часть сознания упорно вела меня к цели. Нет, он не мог просто исчезнуть без следа. Мне было необходимо хоть что-то, способное вселить надежду.       Сердце упало, когда в конце того самого коридора обнаружилась обыкновенная каменная стена. Я в отчаянии остановилась перед ней, чувствуя полную беспомощность и страх. Во всей школе не осталось ни малейшего напоминания о нём. Даже Выручай-комната делала вид, что его не существовало.       Зажмурившись, я сжала кулаки. Ну уж нет. Ты не смеешь…       — …так со мной поступать, — со злостью процедила я. — Давай, докажи мне. Докажи, что всё это было ложью. Что я самая последняя дура.       С этой мыслью я принялась мерить шагами стену туда-обратно, негодуя и одновременно с этим боясь открывать глаза. Разве может комната слышать и понимать? Вряд ли у неё нашёлся бы способ ответить на мой вопрос. Но если она не появится, можно ли считать, что…       Я вздрогнула и застыла на месте, уловив тихий скрип. Дверь была на месте. И приглашала меня зайти.       Волнение сжало меня в такие тиски, что казалось, я могу потерять сознание. Медленно пробираясь сквозь горы пыльных вещей, я не знала, чего ожидать. Стоило достичь центра комнаты, как свечи зажглись, озаряя приглушённым светом знакомый рояль.       Поначалу я не заметила ничего необычного. А затем замерла и на пару секунд даже перестала дышать, когда поняла, что там выставлены ноты. Всё тот же размашистый почерк, та же композиция, которую мы играли в четыре руки. Только теперь вместо пустой строчки сверху было выведено название: «Тема Сьюзен».       На мгновение мной овладело непередаваемое будоражащее чувство, смешавшее в себе радость и недоверие. Точно ли это его листы, или комната дурачит меня? Но разве такое возможно?       Внутри родилась непреодолимая тяга; я села за инструмент и робко коснулась клавиш. И с первыми звуками запрятанные воспоминания вырвались на свободу, обрушиваясь на меня безжалостной лавиной. Ощущая предательское покалывание в глазах, я собиралась было прекратить эту пытку и вернуться в общежитие, как вдруг услышала то, что в первый миг так меня напугало, что я дёрнулась и отпрянула в сторону: зазвучали ноты большой октавы, которую я не затрагивала.       Пульс бил в висках, пока я не спускала взгляда с рояля. Затем осторожно поднесла руку и вновь сыграла коротенький отрывок, напрягая слух. Произошедшее далее повергло меня в настоящий шок: в нужный момент клавиши нажались сами, исполняя вторую партию. Партию Билли Джо.       Остановившись, я в растерянности уставилась туда, где только что было движение. Что это? Память комнаты о прошедших событиях? Или, может… Любопытство взяло верх, и, взволнованная промелькнувшей мыслью, я продолжила.       Первое время было трудно сосредоточиться на своей партии: вид играющего самого по себе инструмента поистине завораживал. Но я заставила себя оторваться от этого зрелища и просто погрузиться в процесс.       Невидимый партнёр точь-в-точь повторял манеру Билли, и в какой-то момент мной овладело будоражащее, слегка горькое чувство, что это в самом деле он. Я старалась не смотреть туда, воссоздавая его образ и возвращаясь в тот самый день, когда он предложил мне эту мелодию. Когда за окном комьями падал снег, мои руки тряслись, но не от холода; когда Билли впервые меня поцеловал. Значит, ещё тогда он не просто так дал мне эти ноты. Значит, он написал их для меня.       Глупые предположения и сомнения одолевали мою голову, но я перестала обращать на них внимание. Музыка заключила меня в свои объятия, пряча от внешнего мира, заглушая разъедающую изнутри боль хотя бы на несколько минут. Я практически видела силуэт сидящего рядом Билли, ощущала призрачное прикосновение к своей кисти и ожидала в любую секунду услышать его смех.       Прозвучала заключительная часть, и слёзы потекли по щекам. Что всем этим хотела сказать комната? Ответа не было. Всхлипнув, я с неистовым рвением принялась играть снова, не желая прощаться с такой реалистичной и манящей фантазией. Однако пальцы меня не слушались, и спустя пару неудачных попыток я закрыла лицо руками и зашлась в рыданиях.       Я совсем не заметила, как почти все свечи потухли. Подняв наконец голову, я обнаружила лишь слабый отсвет, падающий на нотные листы. И там, на самой последней, слегка торчащей из-за остальных странице проглядывался клочок слова. Вытерев глаза, я аккуратно вытащила её и увидела надпись, сделанную знакомым почерком: «Не засиживайся».       Рояль погрузился во тьму. Сзади меня загорелся неяркий свет, направляющий к дверям; комнате больше нечего было показать.       По пути назад я вдруг осознала, что на душе стало спокойнее. Мне всё ещё не было известно, вернётся Билли в школу или нет. Но в одном я теперь была уверена: всё, что между нами происходило, имело для него значение. Я имела для него значение.       Выйдя из Выручай-комнаты, я обернулась напоследок: на её месте уже стояла глухая стена. Губы тронула благодарная улыбка, и я еле различимо прошептала:       — Спасибо.       После чего отправилась спать.       Каникулы подошли к концу, и утро последнего дня принесло лёгкую тревогу. Я больше ни разу не посещала Выручай-комнату и не стала рассказывать о своих ночных приключениях Бетт. Логичнее всего было перестать мусолить эту тему и просто ждать. Но с приближением часа приезда учеников волнение разрасталось всё сильнее.       Кто-то уже разбирал вещи, а я всё сидела в кровати, не решаясь спуститься. Если Бетт права, то пусть так и будет. Я смогу принять это и забыть.       Подруга вернулась в спальню с остальными девочками, и сердце подпрыгнуло. От внимания не ускользнуло, что однокурсницы как-то странно на меня посмотрели, отчего мне сделалось дурно. Возможно, Бетт уже поведала им о произошедшем, и мне страшно было представить, какое у них теперь обо мне мнение.       Поймав мой отчаянный взгляд, Бетт прислонилась к стене и вздохнула. Не желая выслушивать ни нотаций, ни поддерживающих речей, я уставилась на покрывало. Что ж, пусть осуждают сколько угодно.       — Там… — с некоторой натяжкой в голосе начала она, — один тип торчал около входа, думал, как к нам пробраться. — При этих словах я вскинула голову, не веря своим ушам. Бетт сложила руки на груди с неодобрительным видом. — В общем, пришлось его впустить. И лучше выйди сейчас, а то он готов прямо сюда заявиться.       Не заморачиваясь с обувью, я прямо в носках помчалась в гостиную, игнорируя шарахающихся в стороны учеников, и остановилась, как только завидела фигуру в центре комнаты. Он стоял прямо в уличной одежде и с чемоданом, и проходящие мимо когтевранцы с подозрением косились на зелёный шарф. Заметив меня, Билли Джо встрепенулся и подошёл ближе, однако тут же замер в нерешительности.       — Привет, — произнёс он, переводя растерянный взгляд с меня на подоспевшую Бетт. — Тебя не было внизу, твоя подруга сказала, ты нехорошо себя чувствуешь…       Договорить он не успел, поскольку, не в силах вытерпеть ещё хоть секунду, я уже сжимала парня в крепких объятиях, не стесняясь людей вокруг. Его мантия ещё хранила холод улицы и была немного влажной от растаявшего снега, но это не имело ровным счётом никакого значения. Две недели неизвестности и переживаний пронеслись передо мной и растворились, оставляя весь этот ночной кошмар позади.       — Что-то случилось? — озадаченно спросил Билли, обнимая меня в ответ.       — Я думала, ты не вернёшься, — призналась я, готовая расплакаться от обуревающих эмоций.       — Что? О господи, я бы сообщил тебе о таком! — воскликнул он в недоумении. — Конечно, я остаюсь. Кто тебе… Хотя можешь не говорить.       Повернувшись, я не сдержала ухмылки: Бетт скорчила мне кислую мину и предупреждающе посмотрела на Армстронга, явно не собираясь мириться с ним.       — Кстати… — переключился Билли. — Ты получила мой подарок?       Теперь настала моя очередь удивляться. Отстранившись, я непонимающе уставилась на него.       — Какой подарок? Мы же договаривались ничего не дарить.       — Ну да-а, я чуток смухлевал, — протянул Билли с виноватой улыбкой. — Он был в Выручай-комнате, я же тебе намекал. Ты не заходила туда?       От пришедшего внезапно осознания чуть не отвисла челюсть.       — Рояль?       Билли буквально зарделся от гордости.       — Именно. Провозился с ним ужас сколько… Никак не получалось заставить играть одновременно.       Тут уже глаза и вправду заслезились, стоило воспоминаниям о той ночи ворваться в голову и заиграть новыми красками. Предположение, показавшееся мне тогда величайшей глупостью, было верным. Билли на самом деле сделал это всё для меня.       — Это… лучший подарок, — прошептала я, пряча лицо в его мантии.       Однако Бетт, очевидно, надоела наша идиллия, потому как раздался её резкий недовольный голос:       — Кхм, прошу прощения, Сью, но долго твой… — она смерила Билли взглядом, — ухажёр будет пугать людей и пачкать нам ковёр своими ботинками?       Её нарочито строгий тон звучал так комично, что я рассмеялась и отпустила Билли Джо. Тот закатил глаза, отступая.       — Ладно, ладно, — проворчал он и, взявшись за ручку чемодана, улыбнулся мне. — Ещё увидимся.