Часть 1

— Я… я не смогу, — выдохнула девушка, признаваясь младшей сестре в собственной беспомощности. — Я не выйду за него замуж, — наконец произнесла блондинка, поднимая из-под растрёпавшихся локонов зелёные глаза, полные усталости и горечи. Пауза растянулась, казалось, бесконечно. Губы её дрогнули, изогнувшись горькой улыбкой, плечи содрогнулись, а затем опустились, не выдержав тяжести принятого решения. Илаида родилась для долга перед семьёй. Чтобы её народ жил в мире и не знал бед. Смиренный характер, тихий голос, привычка подчиняться — всё это было словно вписано в неё ещё до рождения, на уровне инстинктов, в самой сущности. Она никогда не перечила взрослым, братьям и тем более отцу — старейшине клана. Она знала, что однажды выйдет замуж за того, кого выберет отец. С этой мыслью она смирилась ещё в детстве. Она не ждала принца на белом коне — хотя мечтать о безумной любви никто не мог ей запретить. Она верила, что отец выберет достойного мужчину, которому она будет верна, и от которого родит наследников. Но сейчас всё было иначе. Её собирались выдать замуж за Учих. За красноглазых, свирепых врагов, которых в её народе называли животными. Тех, кто десятилетиями убивал и бесчестил женщин её клана, пока Фугаку Учиха не был свергнут собственным сыном. Учиха и Сенджу — два клана, чья история была пропитана кровью. Камнем преткновения оставались земли и фамильные техники. Искусные медики Сенджу извлекали глаза павших Учих, чтобы пересадить шаринган новым носителям. Но чужое тело отторгало трансплантат: глаза гнили, заражая чакру, перекрывая её ток и лишая человека способности использовать энергию. Учиха отвечали тем же. Они похищали молодых девушек Сенджу — носительниц огромного врождённого запаса чакры — чтобы усилить собственный род. Дети, рожденные от таких союзов, обладали чудовищным давлением чакры, питающим шаринган, но неизменно слепли в возрасте четырёх–шести лет. Зуб за зуб. Око за око. — Я не выбирала рождаться разменной монетой, — прошептала Илаида, снова закрывая лицо длинными ладонями. Плечи её дрожали от горя, которое невозможно было вынести. — Илаида… ты знаешь, насколько важен этот брак для мира, — тихо произнесла её младшая сводная сестра. — За последний месяц не было ни одного нападения с тех пор, как Итачи Учиха стал главой клана. — Каролин, ты слишком наивна, — глаза Илаиды вспыхнули яростью. — Эти животные никогда не станут частью нашего будущего. Я не забуду их грехи. И не успокоюсь, пока каждый из них не ответит в десятикратном размере за страдания моего народа. В тот вечер должна была состояться первая встреча будущих супругов в усадьбе главы клана Сенджу. Илаида собралась с силами и позволила прислуге подготовить её к выходу. Тёплая вода с лепестками роз смыла усталость и притупила напряжение. Лицо аккуратно накрасили, подчёркивая хрупкость черт, а на тело надели шёлковое бирюзовое кимоно. Длинные белоснежные волосы собрали в высокую причёску и закрепили заколками в форме розовых орхидей — символов чистоты и мимолётной красоты. На встречу прибыли свита Итачи Учихи, его брат и советник. Чтобы избежать недоразумений, стороны договорились о строгом протоколе: никакого оружия, минимум чакры, только старейшины и ближайшее окружение. Мир был слишком хрупок, чтобы позволить себе даже намёк на провокацию. Илаида стояла у раздвижных дверей, чувствуя, как холодная ткань кимоно касается кожи. В груди не было страха, скорее — тяжёлая, глухая решимость, как перед шагом в бездну, от которого нельзя отказаться. Двери распахнулись, и зал заполнился чужим присутствием. Итачи Учиха вошёл первым. Он не выглядел так, как описывали легенды детства. Ни зверя, ни кровожадного монстра. Высокий, с прямой спиной, тёмные волосы аккуратно уложены, взгляд спокоен и непроницаем. За ним шёл младший брат — напряжённый, словно натянутая струна, и советник — молодой для своей должности, но уже опытный. Илаида подняла голову, их взгляды встретились — впервые за всю историю вражды двух кланов не на поле боя. Шаринган Итачи был активен. Алый, живой, вращающийся томоэ словно подстраивались под дыхание Илаиды, под биение её сердца. В этот миг все рассказы, все кошмары детства, все образы крови и криков вспыхнули разом. Илаида резко отшатнулась. Воздух застрял в груди, пальцы побелели, в ушах зазвенело. — Нет… — сорвалось с губ, едва слышно. — Я не буду… — голос сорвался на истеричную ноту. — Я не выйду за него! Я никогда не стану женой Учихи! Зал замер. — В жизни, — выкрикнула она, дрожа всем телом, — я не свяжу себя с ними! Слова прозвучали, словно удар по хрупкому стеклу перемирия. В следующее мгновение чья-то рука больно вцепилась ей в волосы. — Хватит! — прошипела Каролин и грубо закрыла рот сестре. Резко дёрнув Илаиду назад, она потащила её прочь из зала. Шёлк кимоно заскользил по татами, заколки выпали и разлетелись со звоном. Двери захлопнулись. В зале повисла оглушающая тишина. Взгляд Итачи потяжелел, морщина между бровями выдала его недоумение — он не ожидал такой дерзости. Каролин была полной противоположностью сестры: брюнетка с тёплыми карими глазами, собранная и решительная. Она училась в медицинской академии имени Цунаде. Младшая на два года, она потеряла мать в раннем детстве и была воспитана тётей, что сильно отличало её мировоззрение и характер. Глава Сенджу медленно поднялся. — Прошу прощения, — произнёс он, склонив голову перед делегацией Учих. — Моя дочь… пережила нападение в восемь лет… Но не смог договорить, чтобы смягчить ситуацию. В этот момент из-за дверей раздались звуки борьбы — глухие удары, приглушённые вскрики, женский плач. Охрана напряглась. Руки потянулись к оружию. Дверь резко распахнулась. Каролин втащила Илаиду за волосы. От прежней безупречности не осталось ничего: растрёпанные волосы, покрасневшее лицо, тонкая полоска крови на губах. Она едва держалась на ногах. Каролин остановилась, отпустила сестру и опустилась на колени. — Мне очень жаль, — громко сказала она. — Прошу прощения за необдуманные слова моей сестры. К сожалению, она немного психически неустойчива. Она грубо запрокинула лицо Илаиды, демонстрируя искривлённую переносицу. — К тому же у неё сломан нос, — наигранно произнесла Каролин. — Кажется, она упала с лестницы, я едва успела её остановить. В зале снова стало тихо. — По законам, — продолжила она, не поднимая глаз, — будущая жена главы клана Учиха не может иметь увечий или шрамов. Клан Сенджу не может оттягивать подписание мирного договора из-за такого несчастного случая. Каролин глубоко вдохнула. — Поэтому, — сказала она, опуская голову ещё ниже, — я предлагаю себя в качестве достойной замены. Тишина стала абсолютной.