Глава 8 - Разборки

Парк

Вот мы с Ромой и Бяшей пришли в парк. Пока что там никого не было, и я, посмотрев на ребят, спросил: — Так, а в каком именно конкретно месте мы должны встретиться-то? На что Бяша сказал: — А вот там, Тох, за тем переулком, — и показал в сторону, где стояла многоэтажка. А затем Рома добавил: — Там часто конфликты решаются, ведь место подходящее. Туда никогда особо просто так не заглядывают, и милиция об этом месте для разборок даже не знает. Да и в этой многоэтажке почти никто не живёт. А кто живёт, те почти дома не бывают. Старики, что жили там, от старости умерли, и их детям и внукам всё это передалось, а они почти и не приходят сюда. Понятное дело, зачем приходить в эту дыру. Некоторые квартиры даже на продажу выставили, хотя кто в здравом уме тут купит себе квартиру? Рома с Бяшей ухмыльнулись, и Бяша сказал: — А нам от этого только лучше, нет лишних глаз. Ну а затем Рома добавил: — Ладно, пацаны, идёмте уже, лучше там подождём. Тут нас менты могут спалить, и тогда разборок больше не будет. Мы с Бяшей согласно кивнули и втроём пошли в сторону того переулка. Хотя назвать это переулком было сложно: место там, как оказалось, было достаточно просторное, но да не суть. Пройдя туда, мы с ребятами просто ждали, когда же появятся те два семиклассника. А пока их не было, мы просто болтали. Рома с Бяшей объясняли мне, как лучше начать вести базар, ну и давали пару советов, когда собеседник переходит границы и можно уже вмазать. И вот прошло десять минут, и к нам подошли два парня. Оба были выше нас — ясное дело, они ведь на год старше. Оба были одеты в кожаные куртки и чёрные адидасовские спортивки. Я прошёл вперёд и сказал: — Кто из вас Кирилл Чекрасов? На что вперёд вышел, наверняка, сам Кирилл. Отличительной чертой у него были красно-чёрные кожаные перчатки без пальцев. Он подошёл ко мне и насмешливым, но достаточно спокойным голосом сказал: — А кто спрашивает-то хоть? Я посмотрел на него, он был примерно на пять сантиметров выше меня, и, поправив очки, сказал: — Невежливо отвечать вопросом на вопрос, но так и быть, прощу на этот раз. Меня Антон Петров зовут, и у меня к тебе, Кирилл, есть тема, про которую нужно побазарить. Кирилл ухмыльнулся и сказал: — Да мне как-то фиолетово на твоё прощение, шкет. Ну и про что ты хотел побазарить, раз позвал меня с моим братком сюда? Я, не подавая виду на его агрессивное состояние, сказал: — Ты вроде как знаешь такую девушку, Катю Смирнову. Я слышал, что ты издеваешься над ней и оскорбляешь за то, что она сплетни про тебя пустила. И нам с ребятами как-то не в радость знать, что какой-то паренёк конфликтует с нашей одноклассницей. Кирилл ухмыльнулся и достаточно дерзко ответил: — А надо лучше присматривать за твоей бабой, пацан. Пускает небылицы всякие и жить мне мешает, вот и она за свои сраные сплетни поплатилась. А что, какие-то претензии есть?! Я, немного разозлившись, сказал: — Как ты её сейчас назвал? Ты случайно берега не попутал, дятел? И она по делу про тебя сплетни пускала. Ты ж йогуртом несколько девчонок облил, а она так тебе и преподала урок. А ты, как мелкий шкет, терроризируешь девчонку — не по-пацански поступаешь, гнида. Кирилл, разозлившись, сказал мне: — А ты не охуел, пацан, такими-то словечками разбрасываться?! Да, слышал я, что ты одним ударом того жирдяя из твоего класса положил, да и то, что после этого ты в лесу его отпиздил. Но я не тот жиробас, я могу так втащить, что ты после этого себя не узнаешь. И Кирилл схватил меня за шиворот, хотел поднять, но я решил спустить его с небес и ударил по его голове своей башкой, так же, как и с Семёном. Не ожидав этого, Кирилл грохнулся на землю, а я с насмешливым тоном сказал: — Как ты там говорил? Ты не такой, как наша свинья? Да что-то ты не отвечаешь за свои слова, как я погляжу. Грохнулся в точь-в-точь, как наша свинья. Краешком взгляда я заметил, как Бяша с Ромой ухмыляются, и тут в голове я услышал чей-то голос: — Вот так эту креветку! Не нужно было гадать, кто это. Это был вновь Зайчик. Точно так же он показал себя, когда я с Семёном был. Ему явно нравилось видеть чью-то боль. Тут Кирилл встал и побежал на меня, повалив на землю. Я успел лишь сгруппироваться и поставить руки вперёд, блокируя удары Кирилла. Я уже слышал, как Бяша с Ромой бежали ко мне, но их тут же начал задерживать браток Кирилла — Паша. Я же, поняв, что рукам уже слишком больно, дождался подходящего момента и тут же вмазал кулаком в лицо Кирилла, пока тот замахивался. Затем ногами я откинул его от себя и отошёл на пару шагов назад, встав в стойку, как актёры. Кирилл побежал на меня, крикнув: — Ах ты тварь! Он замахнулся рукой, но я увернулся, потом ещё один и ещё. Я просто уворачивался, как мог. Пару раз он всё же попал, но это было не критично. И вот он уже немного выдохся, и я тут же начал контратаку: два раза в челюсть, затем ногой в живот Кирилла. Тот упал на колено, и я тут же прописал ему удар левой рукой прямо в ухо. Он упал на землю оглушённый. Я вновь замахнулся, но слишком поторопился: Кирилл защитился, а затем, схватив мою руку, повалил меня на землю. Но не успел он хоть что-то сделать, как Бяша ухватил его за воротник и уронил на землю, начав бить ногой. Я посмотрел сначала на Бяшу, а затем перевёл взгляд в сторону — там Ромка мутузился с Пашей. Ромка явно был в выгодном положении, так как Паша валялся на земле, хоть и отбивался. И я про себя подумал: — Хватит тупить, нужно Бяше помочь! Я, встав, схватил Кирилла за ноги и начал тащить его по снегу. Он дёргал ногами, пытаясь вырваться, но я держал его крепко. Но тут рука соскользнула, и Кирилл вырвался из захвата. Он тут же попытался встать, но Бяша ударом ноги в плечо не дал ему этого сделать. Я подсуетился, замахнулся и ударил Кирилла правой рукой прямо в челюсть. Тот упал на землю, держась за место удара. Я посмотрел в сторону, где дрались Рома с Пашей, и увидел, что Ромка выигрывал, хотя Паша упорно сопротивлялся и даже начал потихоньку вставать. Я побежал и со всей силы уронил Пашу на землю, а затем ударил ногой в живот. Чувство удовольствия от сильного удара охватило моё тело. Я уже хотел ударить ещё, но смог себя остановить и про себя сказал: — Нужно держать себя в руках, не надо быть излишне жестоким, он-то ничего не сделал. Но тут голос в голове сказал: — А второй ещё как сделал. Я повернул голову в сторону Кирилла, и голос в голове добавил: — Было бы славно, если бы его не было... Я уже хотел твёрдо сказать «нет», но тут в голове начали прокручиваться некие картинки — картины того, как Кирилл издевался над Катей. Я понимал: Зайчик манипулирует мной, но ничего не смог с собой поделать. Злость захватывала мой разум, картины того, как Кирилл перешёл бы все границы, были слишком реалистичными. Я злобно подошёл к лежащему Кириллу и, схватив его за воротник, ударил со всей силы в лицо, потом ещё два таких удара и злобно сказал: — Ещё хоть раз подойдёшь к ней и нашему классу — пеняй на себя! Я уже хотел снова замахнуться, внутренний голос был доволен моими действиями, но тут я услышал голос Ромки: — С него довольно, Тох. Его голос будто отрезвил меня. Я захлопал глазами, отпустил Кирилла, и тот рухнул на землю. Я посмотрел на Рому и Бяшу — они странно смотрели на меня. Рома сказал: — Что с тобой произошло? Мы с Бяшей звали тебя, а ты и не слушал вовсе. Не стоит из-за этих остолопов так злиться, Тох. Я, отряхнувшись, сказал: — Извините, парни, что-то слишком разгорячился. Рома выдохнул и сказал: — Ну, думаю, они урок усвоили. — Ещё как, — ответил я. — И если они его всё-таки не поняли, то получат ещё больше, чем сейчас. Я посмотрел на лежащего Кирилла, который смотрел на меня со страхом на окровавленном лице. Я подошёл к нему и сказал: — Иди умойся уже и улепётывай отсюда поскорее. И повторю ещё раз: не трогай больше Катю. Да вообще никого. Кирилл быстро закивал, подбежал к своему другу, помог ему подняться, и они быстро убежали так, что аж пятки сверкали. Мы с пацанами смотрели им вслед, и я сказал: — Ну, нормальная драка получилась. Надеюсь, они усвоили урок. — Ага, — сказал Бяша. — Круто подрались. Мне, конечно, в глаз попали, но ничего страшного. Вон сколько снега и льда, сейчас что-нибудь приложу — и ништяк. Рома ответил: — Только давай это побыстрее, а то будет заметно. И да, Тоха, вопрос к тебе. Я посмотрел на Рому и про себя подумал, что он спросит про моё состояние, но Рома удивил: — А когда ты гадюку-то на крючок успел взять? Я опешил и сказал: — А? Рома закатил глаза: — Да я спрашиваю, когда ты успел гадюку приручить, ну Катьку-то? Я, поняв вопрос, стыдливо отвёл взгляд и сказал: — Я не понимаю, о чём ты. Мы с Катей даже друзьями особо не являемся. Рома странно посмотрел на меня: — Да ну? Никто никогда за Катю не заступался. Да и видели мы твою реакцию, когда тот Кирилл назвал её твоей бабой. Ты озверел, и не отрицай это, братан, мы всё видели своими глазами. Я ответил: — Да не нравится мне она. Просто она выделяется, и я пытаюсь с ней подружиться, ничего такого. Рома с Бяшей одновременно сказали: — Да-да, верим, конечно. — Ладно, довольно, пацаны! — крикнул я. — Прекратите издеваться, не смешно! — Ладно-ладно, Тох, не кипятись, — сказал Бяша. — Всё, перестанем на. — Ладно, по домам? — спросил я. — Думаю, да, — сказал Рома. — Жрать хочу уже, надеюсь, мама что-то приготовила, а то я сейчас подохну от голода. — Согласен, — добавил Бяша. — Жрать хочется, что писец. — Ладно, пацаны, тогда пока. Мне в другую сторону, — сказал я. — Ладно, Тоха, пока, — хором ответили они. И, попрощавшись с друзьями, я пошёл в сторону своего дома. И вот я шёл по дороге. Снежинки падали с неба и касались моего лица. Пара детей с мамами играли в снежки, бросая их друг в друга. Я смотрел на эту мирную картину с улыбкой на лице. Они так счастливо проводили время, всей семьёй, в отличие от моей семьи. Максимум, что моя семья может делать вместе, — это ругаться, в частности мама и папа. А Оля со страхом, а иногда даже со слезами на глазах, смотрит на всё это. И меня это так вздрагивало и бесило, что я даже ассоциаций найти не мог. И вдруг голос в голове сказал: — Было бы лучше, если бы этого не было, да? Все эти крики и ссоры… все пролитые слёзы твоей Олечки. А ведь скоро ты… хотя это не важно. Это был вновь Зайчик. Опять он контактирует со мной и бесит меня. И, идя по дороге, я про себя думал: — Да что такое-то?! Почему этот чёртов Зайчик так поступает?! Что ему от меня нужно?! И каких целей он хочет достичь?! Он всё время пытается мной манипулировать, чтобы что? Чтобы я стал агрессивным психом?! Чтобы я вырезал всех и вся?! Но почему?! Я от стольких раздумий приложил руку к голове и продолжил: — Так, ладно, нужно собраться с мыслями. Я помню, Зайчик что-то сказал тогда, когда я впервые встретил Хозяина леса. Что же он тогда сказал? Я начал вспоминать тот день, перебирал в голове воспоминания о случившемся и, вспомнив, про себя сказал: вспомнил. Он предупреждал меня бежать, а когда я встретил Хозяина леса, он назвал его мудилой и сказал что-то про то, что он не вернётся к ним. Похоже, они выгнали его. Но почему Алиса хочет вернуть меня? То есть его, в стаю? Так, стоп, в тот день она ещё и сказала, что она исправит его… Почему мне это что-то напоминает?! Вот что-то я знаю, но не понимаю. Эх… Я выдохнул от досады и продолжил: — Ладно, нужно пока думать о другом: что делать с Зайчиком и чего он хочет. Думаю, я попытаюсь как-то поговорить с ним. Да и вообще… Эй, Зайчик! Ты там слышишь меня? Ты вроде бы должен мои мысли читать! Но внутреннего ответа так и не последовало. Я, выдохнув, просто пошёл в сторону дома. Там-то я попробую с ним как-то связаться. Главное — не напороться на лесных духов или на кого-либо ещё. И вот уже в более спокойном и тихом темпе я дошёл до своего дома. Открыв дверь, я зашёл внутрь. Было тихо, лишь некие шаги были слышны на кухне. Я прошёл туда, хотя, если честно, она была настолько большой, что можно было сказать, что это кухня, соединённая с гостиной. Только без дивана. Хотя телевизор был, да и пара кресел тоже. Но да не суть. На кухне была Оля с мамой. Оля что-то разглядывала скучающим взглядом в окно, а в руке держала зелёное яблоко. Мама же, в свою очередь, что-то готовила у плиты. И вот Оля, заметив меня, радостно улыбнулась и подбежала ко мне, сказав: — Тоша, ты вернулся! И тут же обняла меня. Я, улыбнувшись, сказал: — Да, вернулся, Оль, вернулся. И обнял её в ответ. Мои руки тут же коснулись её маленького тельца. Боже, какая же она маленькая. Ощущение, будто потребовался бы маленький порыв ветра или сквозняк, чтобы унести её прочь. И тут Оля посмотрела мне в лицо и удивлённо сказала: — Братик, а что у тебя с лицом? Ты что, где-то ударился? Я тут же про себя подумал: — Чёрт, а про мои раны на лице от драки я что-то не подумал. Да, я приложил снег, но этого, кажется, было мало. И я сразу сказал: — Ой, да ничего такого, Оль, переживать насчёт этого не стоит. Но мама, услышав нас, тут же обернулась, подошла ко мне и, посмотрев на моё лицо, с удивлённым и ошарашенным взглядом сказала: — Божечки, Антон! Кто это с тобой сделал? У тебя же всё лицо в ссадинах! Я тут же соврал: — Да ничего такого, мам, просто с ребятами веселились. В парк зашли, а там был замёрзший лёд. Ну и решили поскользить. Я не успел вовремя остановиться и врезался в скамейку. Ничего такого, мам, сейчас пойду в ванну и промою всё это. Не стоит переживать, правда. Но мама сказала: — Нет уж, я сама тебе всё почищу. У тебя их так много, что в одиночку ты не справишься. И, взяв меня за рукав, она потащила меня в ванную. Там она промыла мне все ссадины и раны, помазала их чем-то и, когда закончила, сказала: — Всё, теперь свободен. И прошу, Антон, будь осторожнее, ладно? На что я ответил ей: — Да, мам, в следующий раз я буду предельно осторожен. Выйдя из ванной комнаты, я заметил, как Оля с любопытством смотрела на меня. Подойдя ко мне, она осмотрела моё лицо, и я, видя это, услышал её вопрос: — Тоша, а тебе сейчас больно? Ну, из-за лица? Я с улыбкой ответил: — Нет, Олечка, мне не больно. Я же сказал, со мной всё хорошо. Оля же каким-то грустным тоном сказала: — Надеюсь, братик… Я, заметив это, решил поддержать её и сказал: — Да не переживай ты так, Оля. Давай вот сейчас в приставку поиграем. Хочешь в ту игру, где нужно в уточек стрелять? Оля тут же изменилась в лице и с улыбкой сказала: — Да, хочу! Хочу, хочу, хочу! Но ведь, Тош, ты-то лучше меня стреляешь… Я ободряюще ответил: — Но ты-то ведь тоже не промах. Я пока целыми днями в школе, не могу в неё играть, а ты-то можешь. Ты же явно тренировалась, Оль. Уверен, теперь ты стреляешь гораздо лучше меня. На что Оля с улыбкой сказала: — А то! Ты даже не представляешь, какая я теперь меткая. И не заметишь, как я тебя обыграю! Я, улыбнувшись от её веселья, сказал: — Ладно, Оль, идём наверх, поиграем. Мы поднялись наверх и вошли в комнату Оли. Я всё настроил и подключил, включил игру с утками, и мы с Олей начали играть. Играли мы долго. По большей части я просто поддавался Оле, потому что, когда она выигрывала, то от всей души радостно смеялась. Это было очень мило. В такие моменты она выглядела как маленькое солнышко, как маленькая звёздочка, которая так и норовила светиться ярче всех своей улыбкой и смехом. Спустя некоторое время Оля заметно подустала от игры. Я, увидев это, взглянул на неё и сказал: — Что, Оль, устала? Она кивнула и легла на меня. Игры на приставке сильно её вымотали, да и, по словам мамы, она весь день бегала и пыталась развеселить себя, так что силы у неё просто закончились. Немного подождав, Оля засопела. Я взял её на руки, положил на кровать и укрыл одеялом. Затем я выключил и отключил приставку от телевизора и спокойно вышел из её комнаты. Я пошёл в свою. Войдя в неё, я заметил изменения: на стене был повешен турник. Наверное, папа установил его, пока меня не было дома. И тут я кое-что вспомнил и про себя сказал: — Ох, чёрт, тренировки! Я пару дней вообще толком не тренировался. Нужно снова продолжить, не хватало мне ещё форму потерять. Подойдя к кровати, я заглянул под неё и достал пару гантелей, а также небольшой коврик, чтобы размяться. Я начал тренировку. Сегодня я занимался до отказа — уж слишком меня напугала мысль о том, что я могу потерять форму. Весь потный и уставший, я лёг на кровать. Глаза сами собой слипались, и я провалился в сон. Спустя неопределённое время я открыл глаза. Я проснулся у себя на кровати и про себя сказал: — Что ж, на сей раз без видений, как я погляжу? Это хорошо… хотя как посмотреть. Я вообще-то с Зайчиком связаться хотел, но уж лучше я сам попытаюсь это сделать, чем он снова устроит мне видение с хоть каким-то контролем. Пусть даже иллюзорным, но всё же… Я встал с кровати, посмотрел в окно и увидел, что уже вечерело. Осмотрев свою комнату и свои рисунки, я вышел из неё, а затем спустился вниз. Там я увидел проснувшуюся Олю, которая сидела возле стола, а перед ней стояла пустая тарелка. На кухне была и мама, которая, по всей видимости, готовила нам всем ужин. Заметив меня, мама сказала: — О, Антоша, давай садись за стол. Ужин скоро будет готов, да и твой отец тоже скоро вернётся, так что садись, сейчас будем ужинать. Я послушно сел за стол и про себя подумал: — Ладно, сейчас поужинаю, сделаю домашку, а затем попытаюсь связаться с Зайчиком. Спустя некоторое время домой вернулся отец. Он снял с себя шубу или что там у него было, шапку и подошёл к нам. У него с мамой был непродолжительный диалог, затем папа пошёл в ванную и, вернувшись, сел к нам за стол. Посмотрев на моё лицо, он удивлённо спросил: — Что с тобой, Антон? Что с твоим лицом? Я, почесав затылок, ответил: — Да так, неудачно прокатился на льду. Ничего такого, пап. Мама мне уже все раны и ушибы промыла, скоро всё пройдёт, не переживай. Папа странно посмотрел на меня, будто не веря моим словам, но ничего не сказал. Мы поужинали, и я вернулся в свою комнату. Ужин был вкусным, но смотреть на то, как мама и папа перебрасываются раздражёнными и даже недовольными взглядами, было не очень приятно. Недовольство и некая злость зрели внутри меня из-за этого, но, сидя на кровати, я пытался успокоить себя. Не хочу быть в гневе и пытаться связаться с Зайчиком в таком состоянии. И вот, уже успокоившись, я начал про себя думать: — Так, ладно, теперь можно с Зайчиком связаться… но как?.. Как мне это сделать-то? Я же понятия не имею. Так, ладно, думай, дурацкая башка, думай… По идее, он может мои мысли читать… Так, стоп, а знает ли он, что я переродился в теле Антона? Я об этом вообще не думал. Это уже плохо. Если он и правда знает, то дела могут пойти очень плохо. Но знает ли? Нужно попытаться связаться с ним… — Эй, Зайчик! Ты вообще в моей башке или где нафиг?! Давай уже подай голос, любитель морковок! Или плоти. Ты-то ведь явно не то милое травоядное животное, как обычные зайцы. Эй! Ты вообще меня слушаешь?! Похоже, он либо не слышит, либо игнорирует меня. Вот падла-то, а. Так как бы с тобой поболтать? Я могу сейчас уснуть, попросив его встретиться со мной, но… я же уже спал, и он не связывался со мной. Значит, не хочет… Ну тогда я дам ему мотивацию встретиться со мной! — Эй, Зайчик! Если ты слышишь меня, то встреться со мной во сне или поговори! Если же ты этого не сделаешь, то я… к зверям пойду, слышишь?! Они мне всё равно ничего пока не сделают, а тебе, насколько мне известно, неприятна даже их компания! Я замолк. Ни единой лишней мысли. Я лишь слушал самого себя, надеялся хоть на малейший контакт, но ничего не происходило. Я уже хотел огорчиться, как вдруг почувствовал нечто… Я не понимал, что это было, просто какое-то ощущение внутри. И я сразу догадался — это Зайчик. — Ладно, Зайчик, вижу, ты меня услышал. Я на это надеюсь… Сейчас я уроки сделаю и засну, а ты там это… ну, увидься со мной, я поболтать с тобой хочу. Надеюсь, ты понял. И хоть мои мысли были смелыми, сам я смелым не был ни на сантиметр. Всё же встречаться с Зайчиком было страшно. А вспомнив свою первую встречу с ним, я понял, что он меня знатно напугал тогда. Но я не должен поддаваться страху. Немного отряхнувшись от него, я начал делать уроки. И чёрт подери, как же это было нудно. Да, программа была для меня лёгкой — всё-таки я проходил нечто похожее в прошлой жизни, — но всё равно. Сложно и нудно. Никогда не любил и не люблю делать уроки. Просидев за ними не один час, я приготовился ко сну. Полностью готовый, я лёг на кровать в полной тьме и заснул, ожидая, что Зайчик встретится со мной. И вот наконец я уснул. Я почувствовал холод. Открыв глаза, я заметил, что нахожусь в густом таёжном лесу. И тут же про себя подумал: — Ха! Всё же Зайчик испугался встречаться с лесными зверями! В тот же миг холодный зимний ветер обрушился на меня, чуть ли не сбивая с ног. Мне было очень холодно, я начал замерзать и, не выдержав, закричал: — Да прекрати дуть на меня своим ветром, тупой заяц! Выйди уже наконец! В моём тоне была злость, смешанная с яростью. Ни капли страха. И тут откуда-то донёсся холодный и жуткий голос Зайчика: — И что же ты хотел, малыш? Зачем тебе провоцировать меня и пытаться напугать лесными отбросами? Я начал оглядываться, пытаясь найти его, но так и не смог. Остановившись, я заговорил: — Да знаешь что… поговорить с тобой захотелось. И разобраться в этой чёртовой мешанине под названием жизнь. Ну и узнать у тебя, что за дичь происходит с этими лесными духами, что они хотят и, что важнее, чего хочешь ты. Ты же явно третья сторона этого посёлка. Какие цели ты преследуешь?! Спустя мгновение тишины я услышал насмешливый и издевательский голос Зайчика: — И ты считаешь, что сможешь расспросить меня? Какой же ты наивный и глупый мальчишка. Мне даже забавно видеть, как ты с серьёзной моськой говоришь мне всё это. Как задаёшь вопросы, ответы на которые ты не получишь. Это очень забавно. Но вот что я тебе скажу… Зайчик ненадолго притих. Ветер стал дуть сильнее, деревья зашевелились, и из темноты засветились два белых глаза. Они смотрели на меня с животным голодом. Я чувствовал, что на меня смотрит кровожадный хищник, а я — лишь беззащитная жертва в его лапах. И тут уже более серьёзный, грозный, смешанный со злобой голос сказал: — Ты пытался меня напугать?! Ты хотел вновь увидеться со зверями? С этим уродливым козлом?! Ты глупый ребёнок… Ты не можешь даже представить, в какую игру ты влез. И ты пытался манипулировать мной? Наивный дурачок! Ты либо очень смелый, либо очень наивный, раз полагаешь, что звери тебе ничего не сделают. Хочешь убедиться в этом? Что ж, можешь идти. Но знай — ты можешь умереть, а я вот нет. Я подожду нового носителя, нового сосуда, а ты сдохнешь раз ты такой смелый. А теперь проваливай с глаз моих! И тут же поднялась огромная снежная буря. Она окутала меня, и мой разум тут же помутнел — чёрная пелена полностью накрыла моё сознание.