Глава 7 - Он больше не спит — Третья сторона

Темнота

Я вроде как спал, а если точнее — уснул я на своей кровати, но, когда я, по идее, уснул, что-то инородное пробралось в мой разум. Ну или, по крайней мере, я так думал. И тут мне стало холодно, как будто я был в снегу. Неохотно открыв глаза, я увидел над собой луну. Это было странно, ведь я же живу в доме. Оглянувшись, я впал в шок, и в панике про себя подумал: — Где я, чёрт возьми?! Я был в лесу, погребённый в снегу. Я тут же вскочил и начал судорожно оглядываться. Одежда на мне была та же, в которой я уснул. Мурашки побежали по моему телу, страх неизвестности окутал меня. Я оглядывался по сторонам в панике, был растерян, и тут услышал чей-то голос: — Трус! Ты уже готов обосраться от страха только от вида леса, ссыкло! Я начал оглядываться ещё сильнее, чтобы найти обладателя голоса. Я не мог мыслить здраво, мне было слишком страшно. Но в какой-то момент адреналин смог немного успокоить мой рассудок, и я начал думать. Сказать, что это было безумно сложно — это ничего не сказать. Я и думал, и успокаивал себя как мог, и спустя несколько минут этого размышления про себя подумал: — Это не может быть реальностью! Не может! Нет и нет! Это просто невозможно! Это всего лишь сон! Я кричал в своих мыслях, и это наконец дало эффект. Я смог-таки успокоиться, хотя бы настолько, чтобы размышлять здраво. И тут неизвестный голос сказал: — Вижу, ты смог себя успокоить, мальчишка. Не думал я, что ты так скоро придёшь в себя. Я уже думал, что придётся встретиться с тобой в следующий раз, но хорошо, что ты смог успокоить себя, мальчишка! Я оглядывался по сторонам, пытаясь найти неизвестного, и тут мой взгляд зацепился за верхушку одной ёлки. Я смог разглядеть некую фигуру, и в месте, где по идее должно было быть лицо неизвестной фигуры, загорелись два огонька, будто глаза светились белым светом. Я, испугавшись, отошёл назад. Моргнув, фигура исчезла. Я не успел выдохнуть от облегчения, как чья-то рука легла на моё плечо. Я, подпрыгнув от страха, быстро отошёл на пару шагов назад, а неизвестная фигура, засмеявшись, сказала: — Ну ты и ссыкунишка. Что, боишься меня? Ха! Мой носитель — ссыкунишка! Я же, напуганный, разглядывал фигуру. Это был парень, примерно моих лет. На нём было лёгкое чёрное пальто, также чёрные штаны, немного порванные на коленях. Обувь я не смог рассмотреть. Но главное было в другом — на нём была маска зайчика, такая же, как у меня, только более натуральная. Она была покрыта шерстью, а его глаза светились ярким белым светом. Из плеч и спины виднелись некие отростки, похожие на хелицеры у насекомых, а в частности — у муравьёв. Я тут же осознал, кто это, и про себя подумал: — Зайчик... — В точку! — сказал уже названный зайчик. Я осознал, что он читает мысли. Да и внешность у него была знакомая, да и всё это напоминало что-то, что я не мог вспомнить. И тут зайчик снова подал голос: — Какой растерянный паренёк. Что, так испугался, увидев меня, что даже дар речи потерял? А я, поняв, что что-то утаивать от него в мыслях бессмысленно, сказал, всё ещё с дрожью в голосе: — Т-ты... ты зайчик, да? Но п-почему т-ты решил... проявиться м-мне?.. — Да знаешь ли, паренёк, что-то скучно стало. Много лет я просто спал. Да и ты какой-то странный. Ну и вдобавок ты сейчас живёшь в этом поганом месте с моими братьями, ну и с бывшим хозяином. Да будь он проклят! Я, всеми силами подавив панику и страх, сказал: — Что тебе от меня н-нужно? Чего т-ты добиваешься? Что ты хочешь?! Зайчик хмуро посмотрел на меня и сказал: — Я же уже ответил. Скучно стало, дурья башка. Ты ещё ребёнок и даже не можешь себе представить, каково это — спать множество лет, пока твой сосуд не станет достаточно большим, чтобы пробудиться. И то — очень часто. Хотя нет, почти всегда жизнь моих сосудов никчёмна. А ты пошёл дальше — переехал в этот ублюдочный лес! Лес, где меня предали! Объедали! Где живут мои заклятые враги, которые прикидываются друзьями! Хотя они все ублюдки! Все до единого! Злоба и яд в голосе Зайчика пугали меня. Я не осмеливался ничего сказать. Зайчик же смотрел на меня, и от его взгляда стало не по себе. Жгучая ненависть пылала во взгляде Зайчика, и, когда я моргнул, он исчез. И тут я почувствовал руку на своей голове — резкая боль окутала меня. Я увидел лицо Зайчика прямо перед собой, который холодным и насмешливым голосом сказал: — Ты... маленький ребёнок... Из-за тебя я чувствую их запах... и меня это бесит! И тебе лучше не бесить меня. Ещё хоть раз из-за тебя я почувствую их рядом — пеняй на себя... Я тут же отбросил его руку от своей головы и злобно сказал ему: — Да что мне делать-то?! Ты говоришь так, будто я сам хочу видеться с ними! Будто я сам принимаю решения, чтобы они появлялись! Но нет! Было бы прекрасно, если бы их вообще не было! Вот просто не было, и всё! Я... Но я не успел договорить. Мурашки побежали по моему телу. Зайчик встал передо мной. Его взгляд... он пугал меня. Мне хотелось отвернуться, но я не мог. Он притягивал мои глаза к себе. Животный страх окутал всё моё тело. Так страшно мне не было никогда, даже Хозяин леса меня так не пугал. Зайчик подошёл ко мне, и я заметил, что он стал выше, хотя даже не понял, когда именно. Он опустил голову и холодным, яростным голосом сказал: — Знаешь, Антон... ты не прав. Ты решаешь, видеться с ними или нет. А если точнее — с этой шизанутой лисой, которую ты назвал Алисой. Ты выбираешь, увидеться с ней или нет. А если ты встретишь одну — после встретишь и остальных. Поверь мне, ведь я прав. Ты слишком быстро поверил в то, что теперь можно отдохнуть. Из-за твоих действий может умереть много народу, даже твоя сестрёнка. Ты слишком быстро решил, что она в безопасности. Но откуда ты знаешь, что это так? Ты ведь не всегда видишь её. Откуда тебе знать, что за ней не следит наша совушка? Совушка явно положила глаз на твою Ольгу, высматривает её, как мышонка. Откуда тебе знать, что её не схватили? Вдруг сейчас совушка незаметно сцапала её и грызёт её остатки вместе со стаей? Ты ничего не знаешь, глупый парень! И ты, ничего не зная, смеешь мне дерзить?! Жалкий парень. Тут же в лесу поднялся снег, и фигура Зайчика исчезла из моего поля зрения. Я в панике начал оборачиваться по сторонам, и наконец заметил его — Зайчик стоял на верхушке ёлки. Он смотрел на меня с презрением и сказал: — Мы ещё встретимся, Антон Петров... Метель окутала меня, моё сознание поплыло, и тут я резко встал с кровати. Холодный пот стекал с меня фонтаном. Я был напуган до чёртиков, просто в афиге. С шоком я про себя сказал: — Что это сейчас было вообще?! Я вспомнил слова Зайчика о том, что Оля не в безопасности и что сова могла бы украсть её. Я тут же отринул страх и побежал в комнату Оли. Резко открыв дверь, я увидел, как Оля невинно спала в кровати. Проклятой совы не было. Я спокойно выдохнул — мой лучик солнца был в безопасности. Но надолго ли? Со страхом я подумал про себя: — Что я буду делать? Что будет, когда я завтра пойду в школу? Оля останется без моей защиты? Я не должен допустить такого! Но что я могу? Прогулять? Точно нет, мама меня насильно в школу запихнёт. Да и ребята из школы тоже не защищены, они тоже в опасности. Что мне делать?! Паника начала поглощать меня. Я просто не знал, что должен делать. Этого не было в оригинале. Это было то, чего я так сильно боялся. И я про себя подумал: — Чёрт! Этого не было в каноничной игре! Этого не было! Чёрт! И что мне делать?! Паника начала поглощать меня но я продолжил свою мысль: — Я искренне надеялся, что попаду в каноничную историю «Зайчика», но этого просто не было. Вот чёрт. Нужно подумать... Думай, думай. Думай! Главное отличие от канона — это Зайчик. Что в нём было не так? Ну как минимум внешность, он был странным. Да и вообще, если в каноне Зайчик и Антон были одним целым, и Зайчик был просто злостью Антона, его эмоцией, то у меня всё было иначе. У меня Зайчик — отдельная личность. И он мне кого-то напоминал... Но кого?.. Чёртовы мысли путались. Я только-только проснулся и не мог мыслить здраво. Но и уснуть сейчас я тоже не мог. Аааа, как же меня это бесит! Я от злости сжал кулаки так, что они побелели и пальцы начали хрустеть. Поняв, что слишком разгорячился, я начал себя успокаивать. В первую очередь я сейчас в комнате Оли — если буду беситься, то разбужу её. Так что я тихо вышел из её комнаты и вернулся в свою. Закрыв за собой дверь, я начал думать: — Сейчас слишком поздно, здравых идей у меня нет. У меня слишком мало сил, да и спать охота. Я не могу сейчас здраво думать. Ладно, спокойно. Сейчас я просто усну. Надеюсь, без каких-то приключений на пятую точку. Я вновь лёг на кровать, закрыл глаза, и спустя пару мгновений смог-таки уснуть.

Утро

Наступило утро, я встал с кровати и посмотрел на окно. Солнце еле-еле встало с горизонта, хотя было явно светлее, чем раньше, но ненамного. Я, потянувшись, встал с кровати и начал одеваться. Напялил белую майку с синей окантовкой, а поверх неё тёмно-синюю водолазку, ну и обычные штаны. Умывшись в ванной, я пошёл вниз, на кухню. Аппетита завтракать у меня не было, так что я просто сел за стол со стаканом воды и начал думать. — Ладно, я уже выспался и пришёл в себя, уже пора раздумывать над тем, что было вчера. А что, собственно, было-то? Так, я наконец встретил Зайчика. Зайчик, как я уже понял, — другая личность, которая живёт во мне. Я, можно сказать, одержим? Хотя навряд ли. Скорее он как будто переродился во мне? Нет, тоже звучит как бред. Ладно, просто я стал его сосудом, как он сам и сказал. Также у него явно были прошлые сосуды, ведь я не могу же быть первым. Но тут загвоздка: он говорит так, будто он только один. Но ведь в игре моя мать тоже была Зайчиком, просто прошлого поколения, но всё же она, как и я, были Зайчиками. Этот мир явно отличается от оригинального, тут, по всей видимости, только одна версия духов леса, просто в разных сосудах. Как же всё запутанно! Но нужно в этом разобраться, нытьём ничего не сделаю, нужно истолковать всю известную мне информацию. Я прищурился раздумывая над своими мыслями истолковывая всю информацию и я про себя сказал: — Есть Хозяин леса, он самый главный, глава стаи. В стае сейчас все звери, кроме Зайчика. По его словам, ну и по тому, что я знаю из игры, они его предали. А если точнее, то Зайчик не захотел есть свою семью, и его вышвырнули, и укусили Луну без него. Но про какую семью они говорили? Может ли быть так, что все звери были обычными детьми, и чтобы стать духами леса, Хозяин леса приказал им съесть свою семью, и все согласились, кроме Зайчика? Но тогда есть нестыковка: Зайчик же был в их стае. То есть они просто были стаей, и тут Хозяин леса приказал им свою семью сожрать? Да не, что-то тут не сходится. Почему не сразу тогда приказал? И если Зайчик всё же отказался и его выгнали, то схуяли он такой чёрт, я не понял? Как же всё запутанно! Я схватился за лицо уже не вынося этот абсурд в себя в голове но я продолжил свою мысль: — Нужно всё узнать и разобрать, но кроме этих лесных духов и Зайчика никто мне не сможет помочь. Духи леса некоторое время меня не побеспокоят, а это значит, что единственный мой источник информации — это Зайчик. Но как с ним связаться-то? Он проявляет активность только когда я злюсь и когда рядом эти звери. Ну и он ясно дал понять, чтобы я с ними не контактировал. Но что он сделает? Хотя чего тут думать-то? Захватит моё тело и уничтожит мою личность, по всей видимости. Или же заставит меня убить тех, кто мне дорог, чтобы я страдал. И как выбираться из такой задницы? Ну и что мне делать-то? Вот чё делать, блять?! Я сжал кулаки от злости и продолжил мысль: — Контакт с Зайчиком рискован, контакт с зверями опасен, ведь Зайчик будет мешать мне вообще жить. И это если не учитывать то, что сами звери тоже опасные. А Зайчик… ну что он вообще такое? И почему он был мне так знаком? Как будто я видел его когда-то, но когда? И где? Думай, Антон, думай! Я несколько раз постучал себя по голове, начинал беситься, но тут, кое-что вспомнив, про себя сказал: — Так, стоп… его какие-то хелицеры из тела… его внешность. Зачем ему они? Да и они кажутся знакомыми… но где я мог их видеть раньше?.. Как же всё сложно! Вот почему я не могу вспомнить?! Это же так просто! Я понял, что от безысходности начал выходить из себя, слишком разозлился, так что начал себя успокаивать: то глубоко вздохну, то глубоко выдохну. Спустя несколько таких действий я начал успокаиваться и, почти успокоившись, про себя подумал: — Я слишком быстро выхожу из себя… слишком быстро. Это моя слабая сторона. Ладно, я ничего не смог разобрать из того, что было ночью. Могу лишь сказать, что Зайчик явно недоволен зверями и явно не их союзник. Поэтому он не будет подталкивать меня делать то, что хотят лесные духи. Он явно третья сторона. И, наверное, ему лучше быть на моей стороне, чем на стороне зверей, ведь я отчётливо слышал презрение в его голосе по отношению к ним. Это не может не радовать. Остановив свои мысли и раздумья на позитивной ноте, я вышел из кухни и, одевшись потеплее, вышел из дома в сторону леса. Сегодня лес не был таким жутким, каким был раньше. Нет, конечно, я мог вздрагивать иногда, ведь я не знал, что именно скрывается в темноте, но в целом я без особого страха вышел из леса прямо на мост. Перейдя мост, я выдвинулся в сторону школы. Гуляя по посёлку, я наконец подобрался к школе, хотя, если точнее, просто видел её. Сам я был хоть и неподалёку, но всё же некоторое расстояние мне предстояло пройти. Я уже хотел двинуться к воротам, как заметил знакомую фигуру. Это была Катька, и, смотря на неё, я про себя подумал: — Фартанула, как говорится. План подружиться с Катей всё ещё в силе, да и теперь можно свободно поболтать с ней, без лишних ушей, и никто мне не помешает. Хотя у меня вопрос: а где её мать-то? Она же наша классуха, с чего бы вдруг Катька одна в школу пошла? Это, кстати, хорошая тема, чтобы разговор начать. Что ж, приступим. И я пошёл в сторону Кати. Подойдя достаточно близко, чтобы она заметила меня, я помахал ей рукой и первым заговорил: — Привет, Кать, как поживаешь? На что та недовольно ответила: — А тебе-то чего, Петров? Что, решил поиздеваться надо мной или что? Или бросить пару оскорблений из-за того, что я сплетничаю про тебя? В её тоне было явное недовольство, а я, в свою очередь, опешил и немного растерянным тоном сказал: — Эм… да нет, просто решил поздороваться с тобой. Так, стоп, я не понял, тебя что, кто-то оскорбляет за твои сплетни? Я вопросительно посмотрел на неё, на что Катя фыркнула и ответила: — А это не твоё дело, Петров. Свои проблемы я сама решу, без твоей помощи обойдусь. Хмыкнув, она отвернулась, но мне было уже любопытно, да и мысль о том, что кто-то оскорбляет Катю и кто-то издевается над ней, мне не нравилась. И я, встав перед ней, спросил: — Кать, у тебя что, проблемы из-за кого-то? И почему ты одна ходишь, я не понял? Почему без мамы? Как бы маньяка, что детей похищает, всё ещё не поймали, и одной идти по посёлку, как по мне, небезопасно. Да и то, что я услышал: тебя что, реально кто-то донимает и оскорбляет? Катя решила обойти меня, сказав: — Отойди, Петров, это не твоё дело. Она пыталась прошмыгнуть, но я тут же встал напротив неё и вновь сказал: — Кать, не надо всё в себе держать. Нет ничего плохого в том, чтобы попросить помощь. Ты же должна понимать, что я всегда за, если кому-то помощь нужна. И если тебя кто-то обижает, то кто? Да и опять-таки, не ходи по посёлку одна, это опасно. Не хочу видеть тебя в газетах и на вывесках, что ты пропала, ну вот вообще нет такого желания, знаешь ли. Катя недовольно посмотрела на меня и сказала с явным раздражением: — Слушай сюда, Петров! Я повторю ещё раз: не вмешивайся в мои проблемы, слышишь? А иначе я таких сплетен про тебя расскажу, что тебя тут же выгонят из школы! На что я спокойно и как-то пофигистично сказал: — Ой да что эти сплетни-то сделают? Я их вообще не боюсь. Ну будут меня бояться, и что? Меня уже многие боятся, ведь все знают, как я Семёна уделал в свой первый день в школе. А чтобы твои сплетни смогли меня из школы выгнать, нужно что-то прям жёсткое придумать, но для этого уже доказательства нужны, а без доказательств у тебя ничего не выйдет. Да и хватит угрожать. Я как друг пытаюсь помочь тебе, вдруг что-то серьёзное, а ты… мне же грустно может стать. Катя странно посмотрела на меня. Я даже приблизительно не мог понять, что за буря была у неё в сознании, но спустя пару секунд Катя, выдохнув, сказала мне: — Да ничего такого, что бы тебя заинтересовало. Просто какой-то семиклашка был зол за сплетни, которые я про него наговорила, про то, как он девочек йогуртом облил и начал над ними смеяться. Ну и я сплетни пустила, чтобы этому парню жизнь подпортить, как он сделал с теми девочками. А он теперь оскорбляет меня и издевается иногда. Да и вообще, я не поняла, а с какого перепугу я тебе это всё рассказываю?! Ты что, мне мамочка, что ли?! На что я улыбнулся и сказал: — Да вроде нет. Я просто твой друг, Кать. Не волнуйся, я с этим разберусь, ты главное не переживай насчёт него. О, и, кстати, а чего ты одна-то пришла? Катя не хотела мне отвечать, но под моим достаточно стрёмным и пристальным взглядом она всё же выдохнула и сказала: — Да просто я в ларёк заскочила для кое-чего, чего ты не обязан знать! Ну и вообще, школа уже совсем рядом, а я уже была бы внутри, в тепле, если бы не кто-то! И она указала пальцем на меня, а затем продолжила: — Не остановил меня и не давал бы пройти внутрь, будучи почти на голову выше меня! Я, поняв, как стрёмно выгляжу со стороны, особенно со стороны Кати, стыдливо и нервно почесал затылок и всё так же стыдливо сказал: — Да… уж, прости меня. Я только сейчас понял, как стрёмно выгляжу со стороны… извини, Кать. На что та, соединив руки, фыркнула и сказала: — И можешь ли ты теперь дать мне пройти в школу? На улице, между прочим, всё ещё холодно! Я, выпрямившись, сказал: — Да-да, конечно, Кать, прости. Давай в школу, уже, наверное, пора. И я, немного успокоившись, позволил Кате пройти вперёд, а потом пошёл сразу за ней. Спустя пару мгновений мы с Катей добрались до ворот школы. Я тут же пропустил её вперёд, всё ещё находясь в неловком положении из-за своей настойчивости, а Катя довольно шла впереди. Ей нравилось, как я, по её мнению, унижался, хотя это я так представлял, кто знает, как она оценивает ситуацию на самом деле. И вот мы вошли в школу и шли по коридорам вместе. И пока мы шли в сторону нашего класса, я решил с ней заговорить: — Слушай, Кать… Но не успел договорить, как она спросила меня: — Петров, у меня вопрос: это, случайно, не ты незаметно положил этот рисунок? И она достала из рюкзака мой рисунок и показала его мне, а я ответил: — А что такое? Не понравилось? Плохо нарисовал? На что она ухмыльнулась и сказала: — Да нет, вроде хороший рисунок. У тебя правда неплохо получается, Петров. И те конфетки тоже вкусные были. Откуда узнал-то, что я обожаю клубнику? На что я сказал ей: — Ну это легко понять. У тебя заколка в виде клубники и на рюкзаке тоже клубничные украшения. И я рад, что угадал. А, ну и этот рисунок, если что, не тот, который я тебе обещал. Да, ты сказала, что он тебе не нужен, но я всё равно его нарисую. Я люблю процесс рисования. Катя странно посмотрела на меня, а я в свою очередь лишь улыбнулся ей, и тут она сказала: — Делай как хочешь, Петров. Это твоё дело и твоё время, меня оно не касается. Ладно, я пошла, мне ещё в учительскую надо, мама попросила туда зайти. И Катя быстро ушла, ну а я проводил её взглядом, пока она не скрылась в коридоре, а затем спокойно вошёл в класс и сел за свою парту. И сидя там, я видел, как одноклассники болтали между собой, а среди них не было ни Полинки, ни Бяши, ни Ромы — единственных моих одноклассников, которых я знал. Так что я свободно погрузился в свои мысли и подумал: — И чё это было? С каких пор я друг Кати-то стал? Ладно бы если бы я так считал, но Катя? Она даже не возражала. Да, она странно смотрела, когда я говорил, что мы друзья, но она же не возражала. Значит ли это, что мы наконец подружились? Да нет, наверное. Пока нас друзьями назвать сложно. Но всё равно… я попрошусь проводить её до дома, надеюсь, она согласится. Да, сегодня её не должны были похитить, но всё равно почему бы и нет? Ладно, об этом уже потом. Но а чё делать с тем семиклашкой? Он же Катьку достаёт, издевается и оскорбляет. Это надо решить, и как можно скорее. Наверное, попытаюсь узнать хотя бы, как его вообще зовут. Ну и когда узнаю это, то я, наверное, Рому с Бяшей попрошу подсобить. Да, им Катя особо-то и не симпатизирует, но я их уговорю… ну или хотя бы попытаюсь… ладно, с этим вроде как разобрались, и это не может не радовать. Подняв взгляд, я увидел, как в класс зашла Полина. Она, заметив меня, улыбнулась и подошла ко мне, после чего начала говорить: — Привет, Антон, как поживаешь? Я увидел, как она ярко и достаточно мило улыбнулась мне, а я, улыбнувшись в ответ, сказал: — Да нормально, Полин, вполне себе хорошо. Каких-то проблем нет. А ты-то как сама поживаешь? На что Полина сказала: — Хорошо, Антон. Хотя я почти весь день после школы сижу дома с моим дедом. Я только с дедом и живу, и мы вместе проводим время. Я ему на скрипке ещё играю. На что я сказал: — О, так ты на скрипке играть умеешь? Ну и как у тебя получается? Полина ответила: — Да вполне себе хорошо. Я первая скрипачка в нашем посёлке. И Полинка начала хихикать, я же лишь улыбнулся и сказал: — Вау, круто! А я и не знал. Хотя я много чего пока не знаю, я же, ну, недавно в посёлок переехал. Полина посмотрела на меня, улыбаясь, и сказала: — Слушай, Антон, а ты кроме рисования ещё чем-нибудь занимаешься? На что я ответил ей: — Да нет особо. Только рисование, и всё. И мы с Полинкой продолжили свою беседу как ни в чём не бывало, пока не прозвенел звонок, и все не сели на свои места, включая и Полину. А я, осмотрев класс, про себя сказал: — Ну, вроде все пришли, кроме Ромы с Бяшей. Хотя, как они мне сказали вчера в парке, они часто опаздывают, так как им учиться особо-то и не нравится. Хотя, возможно, они и прогуляют этот день. И вот в класс вошла наша классуха, и как только она начала читать журнал, в класс спокойно, как ни в чём не бывало, вошли Рома с Бяшей. Заметив их, классуха сказала: — Опять опоздали? Сколько можно-то? А ну, быстро на свои места заняли. Сегодня я вас прощу и не напишу замечание, ведь не так сильно-то и опоздали. А ну, быстро на свои места! Рома с Бяшей не стали её провоцировать и, поздоровавшись со мной, тут же сели по местам, и урок начался. Ничего особо на уроке не происходило — обычный урок, ничего примечательного. И как только он закончился, я вышел из класса с Ромой и Бяшей. Мы встали возле окна в коридоре и просто непринуждённо болтали, и тут я решил поднять тему с Катей и сказал: — Пацаны, тут такое дело… ну, одну из наших одноклассниц какой-то семиклашка достаёт, даже оскорбляет и издевается, насколько я знаю. Ну и я хочу вмешаться в это. Поможете? Рома с Бяшей немного удивлённо посмотрели на меня, и Рома спросил: — В смысле? Какой гандон смеет это делать? И какую из наших одноклассниц ты имел в виду, тох? Бяша добавил: — Да, откуда ты вообще про это узнал, на? Я, выдохнув, сказал: — Да вот, какой-то семиклашка облил йогуртом пару девочек. Наша одноклассница заметила это, ну и чё-то там наговорила, и он теперь не отстаёт от неё. Вы поможете, не? Я хочу узнать, кто это, и поговорить, чтобы он отстал от неё. Ведь, ну, нельзя же, пацаны, чтобы кто-то издевался над девчонкой из нашего класса. Бяша сказал: — В натуре, на. А Рома повторно спросил: — А кого именно, тох? Мы-то поможем, но кому хоть мы помогаем? На что я ответил: — Да Катю Смирнову. И да, я знаю, что вы, ну, не особо перевариваете друг друга, но, блин, она всё ещё наша одноклассница. Нельзя так всё оставлять. Рома с Бяшей как-то не проявляли энтузиазма насчёт этого. Ну конечно, Катя их всегда бесила, и помогать ей они особо-то и не хотели. И Рома спросил меня: — Ну не знаю, Тох. Чё-то напрягаться из-за Катьки не очень-то и хочется. Пусть это будет для неё уроком, что ли. На что я уже недовольно сказал: — Серьёзно? Не, ну ты серьёзно? Пацаны, да вы чего? Катька-то хорошо поступила с тем семиклашкой. Он йогуртом облил девочек и смеялся над ними. Катька вступилась за них в своём стиле, как умела, и сплетни начала про того семиклашку говорить. И теперь ей самой помощь нужна. Да и представь, что те девчонки были бы вашими друзьями, и Катька заступилась бы за них — вы бы всё равно не помогли ей? И даже если не хотите напрямую помогать, то хотя бы помогите его имя узнать. Я бы встретился с ним, поговорили бы. Ну а если дело дошло бы до драки, то я в себе уверен. Ну так что? Рома выдохнул и сказал: — Тебя опять на приключения носит, Тоха. Что ж, поможем мы, поможем. В конце концов, мы команда Вольтрона, и мы должны держаться вместе. Бяша тут же добавил: — Ага, на! Мы поможем, Тох, поможем. Да и этот парень не по пацанский поступил. Над девочками издеваться — не по-пацански, на! Я радостно ухмыльнулся и сказал: — Рад, пацаны, что могу положиться на вас. Ну и вы тоже можете положиться на меня — я-то вас не кину, как и вы меня. И мы решили, что попытаемся узнать, кто это, на следующей перемене, так как эта уже совсем скоро закончится. И так и произошло: перемена закончилась, и мы пошли в сторону класса. Мы спокойно вошли в класс, ничего особенного не случилось — просто урок. Единственное, мы с Ромой и Бяшей во время урока тихо перешёптывались, чтобы скоротать время. И вот урок закончился, и Рома сказал: — Ладно, ребят, думаю, что нужно уже действовать. Сначала нужно узнать, из какого он вообще класса и кто он такой. Тох, можешь Катю расспросить, из какого он вообще класса? На что я сказал: — Да, могу. Щас приду, вы пока в коридоре подождите. Рома с Бяшей кивнули и вышли из класса, а я же подошёл к Кате. Катя, увидев меня, посмотрела на меня и ехидным тоном сказала: — Ну что тебе надобно, Петров? В её взгляде читалось то, что она знает, почему я пришёл к ней, и это меня немного удивило. Но, собрав себя в руки, я сказал: — Ну это… снова привет, Кать… тут это… я спросить хотел… Неуверенность в моём голосе лишь рассмешила Катю, и она сказала с явным весельем: — Что такое, Петров? Что ты хочешь спросить, что вот так смущаешься? Или стыдишься? По твоему выражению лица не особо можно и разобраться. В конце предложения Катя даже хихикнула. Её явно веселило то, что я говорил так неуверенно. И я даже не знал, почему я так говорю — просто меня смущала сама ситуация с Катей. Я ведь так обещал ей, что помогу и всё сам сделаю, а теперь обращаюсь за помощью к самой Кате. Мне из-за этого было неловко, но, немного собравшись, я сказал: — Хватит издеваться. Я тут это спросить хотел… в общем… а из какого именно класса тот парень? Да и было бы славно узнать, как его вообще зовут… Неуверенность и смущение в моём тоне и на лице были такими явными, что Катя не могла сдержаться и, посмеявшись, сказала: — Ой, ладно тебе, Петров. И ты из-за этого был так неуверен? И что тут такого, чего ты стеснялся? Когда ты Бабурина головой бил, ты был смелее, да и когда отвечал на его издёвки. А теперь-то что изменилось? Сказав это, она хихикнула, а я скорчил недовольную морду. Полкласса смотрело на нас и на то, как я смущался. Я уже хотел что-то сказать, но Катя опередила меня: — Ладно, скажу, а то ты сейчас лопнешь от смущения. Кирилл Черкасов его зовут, он из «Б» класса. Ну что, теперь всё узнал, что хотел? Я, выдохнув, сказал: — Да… ладно, я пошёл. Позже об этом скажу, лады? На что она, замахав руками в жесте «да иди уже», сказала: — Иди уже, Петров, не теряй попусту время. Ну а я что? Я просто вышел из класса. Рома с Бяшей как-то странно смотрели на меня, и Рома первым спросил: — Чё ты так долго, Тох? На что я, смущённо почесав затылок, сказал: — Да как-то всё затянулось… как-то стыдно было о таком спрашивать её… Рома цокнул и, закатив глаза, сказал: — Так спросил бы другую девочку, раз ты так смущался её. Она же сплетни пускает, уверен, любая девочка из класса уже знает об этом. Я, выслушав его, про себя сказал: — Мда… я какой-то дурак… А Бяша сказал: — Ладно, пацаны, ничего не поделаешь, пошли уже. Узнаем хоть, есть он сегодня в школе или нет, а потом назначим, так сказать, встречу после уроков. Ну а там всё порешаем. Кивнув, мы пошли в сторону седьмого «Б» класса. Я сказал ребятам всё, что узнал, и мы пошли в сторону нужного класса. Дойдя туда, мы подошли к одному из пацанов, который только-только вышел оттуда, и Рома первым заговорил уверенным тоном: — Слушай, ты, случаем, не знаешь такого парня по имени Кирилл Черкасов? Мы с ним побазарить хотим. Паренёк посмотрел на нас и, выдохнув, сказал: — Да знаю, болван нашего класса. Чё он уже умудрился натворить-то? На что Рома сказал: — Да так, обидел он одну нашу одноклассницу, и нам это не нравится. Он сегодня пришёл в школу? Паренёк ответил: — Ну да, он с братаном пришли в школу, два дурачка класса. И что вы от него хотите? Рома сказал: — Да так, после школы побазарить хотим. Пусть приходят в парк за переулком, ну они должны это знать. Паренёк тяжело выдохнул и сказал: — Ладно… честное слово, они оба уже достали. Ладно, идите уже, я им это передам. И мы с Ромой и Бяшей пошли в сторону класса. Я удивлённо посмотрел на Рому и спросил: — И это всё? Ну то есть реально всё? Рома ответил: — Ну да. А ты что хотел? Увидеть, как мы несколько часов просто спорим, встретится он или нет? Я вновь спросил: — Но придут ли они вообще в парк-то? У нас же нет гарантий? Рома сказал: — Да я просто знаю этого парня. Он часто в драках участвует и в подобных разборках, так что он придёт. Выслушав ответ Ромы, я про себя подумал: — Мда… честно, я не прям-таки много знаю про всё это. Да и эти разборки всякие — в моей прошлой жизни от силы три случая было, и то вряд ли я смог бы их вспомнить. А тут, кроме стычки с Семёном, ничего и не было больше, да и там я знал приблизительный сценарий. А тут прям реальная разборка будет. Спасибо Ромке, что вообще решился помочь, не думаю, что смог бы такое провернуть, если бы действовал в одиночку. И, решив поблагодарить Рому, я сказал: — Спасибо, Ром, что помогаешь мне. Не думаю, что справился бы так легко без тебя. Ромка фыркнул дружелюбно: — Ой, да не нужно за это благодарить. Помочь другу для меня не проблема, да, Бяш? Бяша сказал: — Ага, на! Ромка и мне очень часто помогал. Мы-то ведь лучшие друзья, с первого класса, если не раньше дружим. Ромка добавил: — Ага, помню, Бяшу много раз предъявляли за этот ротовой сквозняк, но те, кто это говорил, не уходили безнаказанными за свой гнилой базар. И тут я решил спросить: — Кстати говоря, а как ты зубы-то потерял, Бяш? Бяша ответил: — Да там ситуация одна случилась… личная… И я сразу сказал: — А, ну раз личная, то без проблем. Если хочешь, можешь не говорить, я тебя прекрасно понимаю. И вот так, непринуждённо болтая, мы вернулись в класс и сели по своим местам, пока не начался новый урок. И вот примерно в таком ключе и прошёл весь учебный день. Уроки шли плавно и спокойно, и так достаточно мирно прошли все занятия. И как только они закончились, Рома подозвал меня с Бяшей к себе и сказал: — Что ж, пацаны, думаю, команде Вольтрона уже пора идти на разборки. Если что, Тоха, говорить будешь ты, ты ведь это всё начал. А если дело дойдёт до драки, то мы с Бяшей подсобим. Мы покажем тебе место встречи и будем стоять рядом, чтобы быстро вмешаться. Ну что, усёк замысел? На что я сказал: — Ага, понял, принял. Что ж, пошли? Рома с Бяшей кивнули, и мы пошли к выходу из школы, а затем — в сам парк.