* * *

«Я хочу жить».       А кто не хочет?       Бесчисленные пары глаз смотрят на него из темноты его собственной души. Волки, люди, феи, великаны — все те, кто не смогли выделиться, кто был серой массой, на фоне которой блистали герои. Их глаза налиты кровью, темны от обиды, полны бессилия.       Говорят, будто когда ты убиваешь человека, его тень преследует тебя до конца, обращаясь в твоего внутреннего демона. С каждой новой тенью плечи тяжелеют, невидимым грузом взгромождается тяжесть десятков, сотен, тысяч душ. «Мы тоже хотели жить», — промозгло, сыро шепчут души. У Фуджимару их больше всех.       История его мира первостепенна — он должен был в это верить. Только в истории мира, написанной победителями, у человечества есть долгое, процветающее и яркое будущее. Это «Настоящая человеческая история» — именно настоящая, противоположность ложных, безнадëжных «Потерянных поясов».       Но невероятно сложно так считать, когда глядишь в глаза таких же настоящих, разумных, чувствующих существ — таких же, вообще-то, людей — у кого из-за тебя не будет даже права на рождение.       Ломкий пергамент поверхности Отбелëнной Земли покрывают картины умирающего будущего. Умирающего — но ещё живого. Впротивовес его миру — уже умершему.       Миры отчаяния. Миры катастроф. Миры надежд и миры мечтаний. Он вынужден притворяться, будто эти неудавшиеся картины утопий не имели и шанса на успех — но почему они ещё стоят, а его собственный мир обратился безликой пустошью?       Может ли быть, что он неправ?       Десятки тысяч демонов глядят на него безмолвно. В этой мëртвой тишине, наполняющей душу, слышно биение собственного сердца.       Фуджимару раз за разом выбирал собственный мир.       Отчаянию, мимолëтности, шаткости утопии и густой лености стагнации он всегда предпочитал едва проблëскивающую искорку надежды.       Демоны молчали. Ведь они тоже выбирали его мир.       Мир, где не нужно бояться голодной смерти. Мир, где ты точно сможешь вырасти. Мир, где ты можешь быть. Этот мир был в разы и десятки раз лучше любого из их миров — и они ждали его прихода, ждали его возвращения даже несмотря на чëткое осознание, что насладиться им они никогда не смогут.       Но от их молчания и безмолвного веса камень на плечах Фуджимару лишь растëт и постепенно превращается в скалу. Первый раз он идёт шатко, неуверенно, как только научившийся ходить ребëнок. Второй раз — уже ровнее: «Это к лучшему». Третий — уверенно, подобающе взрослому. Четвëртый — ноги уже поднимать сложнее, они точно вязнут в тине. Пятый — его прямая спина горбится, пытаясь удержать на себе уже немалый вес. Шестой — дрожит от бессилия. Седьмой — он падает на колени, как будто наконец прибыл к концу пути, к финишной черте, и может позволить себе отдых. «Это конец? Наконец человечество сможет жить дальше? Поглядите: я исполнил данное вам обещание! Этот выбор был верным!»       Оборачиваясь назад, он не видит ни одной тени, что смотрела бы на него из темноты горящими глазами. Пройденный путь петляет скользкой дорожкой.       Впереди только один угасший тоннель. «Нулевой потерянный пояс. Халдея».