ГЛАВА 2. Три дня в Пиковой Империи

Глава 2 Глава 2 Сознание вернулось вместе с болью. Затылок горел, руки онемели,солдаты тащили меня под руки, почти несли.В самом конце зала, на троне, сидел он. Пик. Он не двигался. Сидел, откинувшись, нога на ногу, подпирал голову рукой. Смотрел, как нас ведут. Без злости. Без интереса. Просто смотрел. Нас остановили в десяти шагах. Солдаты замерли. Тишина. Тяжёлая, как перед ударом. Пик наклонился вперёд. Положил локти на колени, сцепил пальцы. Посмотрел на меня. На мою чёрную одежду.На дрожащие руки. — Откуда — сказал он. Не вопрос.  Голос низкий, ровный. Без крика. Но от этого слова по коже пошли мурашки. Я открыла рот, но язык не слушался. Слёзы текли сами, я даже не понимала, что плачу. Он смотрел на это секунду. Потом откинулся назад. — Не отсюда, — сказал он тихо. Себе под нос. И посмотрел на меня по-другому. Не зло, а так, будто я таракан, который заполз не туда. Он поднял глаза на солдата справа. — Номер? Солдат дёрнулся. — 089, сэр! — Второй? — 112, сэр! Пик кивнул. Глянул на меня. — Ваша. На три дня. Чтоб не сбежала и ничего не сломала. С глаз долой. — Так точно! — рявкнули оба. И потащили. Резко, так что мир поплыл. А из-за спины донеслось, уже в сторону: — Придётся звонить Куромаку. Создатель решил напомнить о себе. Прислал подарочек. Голос спокойный. Почти скучающий. И это было страшнее, чем если бы он орал. Солдаты тащили меня по одинаковым фиолетовым коридорам. Молча. Наконец остановились у железной двери. 089 пнул её ногой. Дверь открылась. На пороге стоял Сем. Бледный, напряжённый. — Чего надо? 089 толкнул меня вперёд. Я едва не упала. — Твоя проблема. На три дня. Приказ: не сбежать, не сломать. С глаз долой. Сем замер. Посмотрел на меня, потом на солдат. — Вы охренели? — голос сорвался. — Кто её сюда притащил?! Везите обратно! Я не нянька! 112 пожал плечами. — Не наш вопрос. Наш=передать. Твой=не облажаться. — Да как я не облажаюсь?! — Сем шагнул вперёд, кулаки сжаты. — Она живая! Её кормить надо, смотреть за ней! Меня и так каждый день на расстрел таскают, а вы мне... — 539, — перебил 089. Тон холодный, спокойный. — Приказ есть приказ. Три дня. Потом заберут. Не устроишь цирк,то выживешь. Сем открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Просто стоял и смотрел на меня. Они развернулись и вышли. Дверь хлопнула, щёлкнул замок. Тишина. Сем стоял, опустив голову. Дышал тяжело, часто. Потом поднял глаза. Злости в них уже не было. Только усталость и страх. — Блять... — выдохнул он, глядя на меня как на приговор.  — Ну всё... конец. Я прижалась спиной к холодной ножке его кровати, обхватила колени руками. На другой кровати, развалившись, лежал Филл. Смотрел в потолок. — Что это вообще такое? — Сем снова заговорил, уже в пустоту. — Девчонка, вроде, — лениво ответил Филл. — Видишь,две ноги, две руки. — Я ВИЖУ, ЧТО ДЕВЧОНКА, ДОЛБОЁБ! — Сем рванул к его кровати. Лицо перекошено. — Ты понимаешь, что они нам подкинули?! Она сбежит, упадёт, ногу сломает и меня в шахты! А тебя следом! Мы там сгнием! Я сжалась сильнее. Голова гудела, в висках стучало. — Я... не сбегу... — прошептала я ему в спину. *хлип* — Честно... — Я... не сбегу... — повторила я тихо. Голос хриплый, сломанный. Сем резко обернулся. Смотрел на меня.Он паниковал,злился и вдруг растерялся.Будто я сказала что-то, чего он совсем не ждал. Филл приподнялся на локте, глянул на нас. Лениво улыбнулся. — Ну вот — сказал он. — Договорились. Выкрутимся. Сем молчал. Стоял и смотрел. Дышал ровнее. Паника уходила, оставляя пустоту. И один вопрос: «И что мне теперь с тобой делать?» В комнате повисло молчание. Сем сел на кровать, уставился в стену. Будто хотел растворить её взглядом. — Ну чё, — Филл отряхнул крошки с куртки. — Сидеть тут..только нервы трепать. Пойдём, покажу, где выживать можно. Только, — кивнул на Сема, — далеко не уходи. А то наш часовой инфаркт схватит. Сем дёрнулся. — Куда?! Ты охренел?! Её нельзя никуда водить! — А что с ней случится? — Филл уже шёл к двери. — Упадёт в пропасть? Коридоры прямые. Потеряется? Я за ней слежу. Иди, если боишься. Воздухом подышишь. Филл протянул мне руку. Я взялась, поднялась. Ноги дрожали. Сем, матерясь под нос, встал и поплёлся за нами. Как тень. Мы вышли в коридор. Фиолетовый. Всё от пола до стен фиолетовое. Тёмное, грязное, давящее. Везде люди. Солдаты. Они все неслись. Строем, по одному, с ящиками, с оружием. Были слышны команды,ругани, лязга. — Красиво, да? — Филл шёл рядом, руки в карманах. — У нас тут каждый второй бежит, как за ним гонятся. Главное..делать быстро и с умным видом. Тогда не пристают. — Филл... — сзади застонал Сем. — Идиот... нас заметят... — Расслабься. — Филл махнул рукой. — Мы просто гуляем. Есть приказ «не гулять»? — ЕСТЬ ПРИКАЗ «НЕ ВЫЁБЫВАТЬСЯ»! Филл вдруг схватил меня за рукав и прижал к стене. Из-за угла вышел Генерал. Лицо перекошено презрением. Он прошёл мимо, даже не глянув в нашу сторону. Сем застыл столбом, уставился в стену. Пытался стать невидимым. — Великий и Ужасный, — шепнул Филл, когда Генерал скрылся. — Если увидишь его,то делай вид, что шнурки завязываешь. Работает. Пошли. Он повёл меня дальше. Коридоры петляли, пока мы не вышли в столовую. Огромный зал. Ряды пустых столов. Чистота ,глаз режет. И посреди этого стояла женщина (ладно,девушка) с тряпкой. Уборщица. — Местное божество, — усмехнулся Филл. — Царица швабр. Смотри. Из служебного выхода вылетел молодой солдат. Запыханный, пробежал по мокрому полу. Оставил следы. Уборщица замерла. Развернулась. Швабра свистнула в воздухе. Рукоять врезалась солдату по голенищам. — АЙ! БЛЯ! — взвыл он, подпрыгнув. — Мать твою! — гаркнула она. — Я пол мою, а ты, сопляк, грязь тащишь! Ещё раз так сделаешь прибью! Вон пошёл! Солдат, хромая и матерясь под нос, вылетел в коридор. Филл фыркнул. — Видишь? Даже муж её обходит,генерал наш. Уборщица обернулась. Увидела Филла и швабра снова взлетела. А потом она увидела меня. Лицо изменилось в секунду. Гнев пропал, появилась улыбка. Тёплая, почти мамина. — Ой, а это кто у нас? — голос ласковый. — Новенькая? Не бойся, проходи, милая. Только под ноги смотри, не как этот оболтус. — Она зыркнула на Филла, а мне подмигнула. Филл потёр лодыжку, вздохнул. — Видишь? Тебе можно. Мне нет. Гендерная дискриминация. В профсоюз напишу. Он подошёл к котлу, налил мутной жижи в кружку, отхлебнул. — Всё, — сказал он. — С экскурсией на сегодня закончили. Пошли назад, а то наш паникёр щас коньки отбросит. Он хотел идти, но в столовую вошёл Сем. Подлетел к Филлу вплотную. Лицо белое, глаза дикие. — Ты охренел совсем?! — схватил за грудки, затряс. — Ты её по всему гарнизону таскаешь! Нас бы спалили! Что ты ей показываешь?! Зачем?! Филл дал себя потрясти. Секунд пять. Спокойно смотрел в глаза. Потом аккуратно отодвинул кружку в сторону. — Успокойся, — сказал он. — Чай расплескаешь. Сем замер. Пальцы разжались сами. Он отшатнулся, будто обжёгся. В глазах читалось: «Блядь. Я трясу человека с горячим чаем. Совсем ебанулся». — Ладно... — прохрипел он, отвернулся, провёл рукой по лицу. — Ладно. Только назад. Сейчас же. И чтоб никто её больше не видел. Филл поправил жилет. Спокойно отхлебнул чай. — Ага, командир. — Кивнул мне. — Пошли, мелкая. Экскурсия окончена. Показали тебе самое интересное: где полы моют и куда соваться не стоит,вроде все. Пошли обратно. Сем впереди, нервно оглядывался на каждый шорох. Филл сзади, допивал чай. Я рядом с ним мелкая, чужая,жалкая  Вернулись в казарму. Сем задвинул щеколду, прижался спиной к двери. Тяжело дышал. Филл сел на койку, достал из-под матраса мятую пачку. — Зажигалка есть? — спросил, не глядя. Сем повернул голову. — Зачем? Филл поднёс два пальца ко рту. — Курить. Воздухом подышу. — Опять ты мои спички спёр?! — Не спёр. Позаимствовал. В интересах душевного спокойствия сослуживца. Сем буркнул, покопался в кармане, швырнул зажигалку. Филл поймал. — Спасибо. Недолго. Вышел в коридор, дверь оставил приоткрытой. В комнате стало тихо. Я всё ещё стояла посредине. Не знала, куда себя деть. Сем смотрел в пол. Потом резко наклонился к кровати, выдернул из-под головы подушку, схватил одеяло и швырнул к моим ногам. — На. Спать. В углу. — Он мотнул головой в сторону. — И тихо. Подъём в пять. Я молча подняла подушку и одеяло. Пахло пылью и железом. Отнесла в угол. Села на пол, спиной к стене, обхватила колени. Лечь не могла голова гудела, раскалывалась, будто в тисках. Сидела, слушала звуки за дверью. Редкие шаги. Далёкие команды. И тихий, ровный шум,Филл курил где-то в коридоре. Сем сидел на краю койки, сжав голову руками. Тихо, почти беззвучно матерился. Не на Филла. Не на солдат. Не на меня. На судьбу. На этот день. На три дня, которые ещё впереди. Так прошёл мой первый день в Пиковой Империи. В углу, на полу, с чужой подушкой, под взглядом человека, который видел во мне смертный приговор. Утро. Меня разбудил удар. — БЛЯЯЯЯТЬ! Сем вскочил с кровати, замер, уставился на часы. Лицо белое. — Проспал! Я проспал! ПЯТЬ МИНУТ! ОН МЕНЯ УБЬЁТ! Он заметался по комнате, как зверь в клетке. Штаны запутались, споткнулся, упал на колено, вскочил,пальцы дрожат, мундир не застёгивается. — Император лично смотр проводит! Лично! На пять минут опоздаю ,в шахты сошлют! Или пристрелят на плацу! Филл лежал под одеялом. Из-под ткани — глухой сонный голос: — Сем... Или дыши тише. Или вообще не дыши. Выбирай. — ТЫ ЧЕ СКАЗАЛ, ДОЛБОЁБ?! — Сем рванул к нему, затряс за плечо. — ВСТАВАЙ! НАМ ПИЗДЕЦ! Филл высунул голову. Лохматый, глаза спокойные, как у буддиста. — Ага, — буркнул. — А ещё он проверяет, кто громче всех орёт в шесть утра. Ты в лидерах. Поздравляю. Сем издал звук,не то стон, не то рык. Вылетел из комнаты, не застегнув сапог. Дверь грохнула так, что с полки упала кружка. Я сидела в углу, закутавшись в одеяло, и смотрела. Страх уходил. Вместо него приходило другое. Не смех. Понимание. Вот так они здесь живут. Не служат ,а выживают. Каждая минута на счету. Каждая ошибка ровна смерти  Филл сел на кровати, потянулся, зевнул. — Доброе утро, — сказал он мне. Без сарказма. Просто устало. — Добро пожаловать в дурку. Завтрак через час. Если наш паникёр не опоздает и на раздачу. Он начал одеваться. Медленно, спокойно. Я набралась смелости: — Он... всегда такой? Филл кивнул, не глядя. — Сем? Ага. Он у нас за все тревоги сразу отвечает. Сем влетел на плац, когда строй уже почти построили. Три десятка солдат стояли по стойке смирно. Ровные ряды. Впереди, лицом к ним, медленно ходил Пик. Не кричал. Говорил. Негромко, но каждое слово,как удар плетью. — ...значит, утренний смотр для вас — рекомендация? — спросил он, останавливаясь перед одним из солдат. — Мне лично приходить и будить? Или кофе в постель принести? Солдат побелел, смотрел в пустоту поверх плеча Пика. Сем, не дыша, проскользнул в задний ряд. Попытался слиться с другими. Пик, не оборачиваясь, сказал: — 539. Опоздал на четыре минуты. Сем вытянулся. Лицо каменное. — Так точно,сэр! Не повторится! Пик медленно обернулся. Посмотрел на него. Взгляд ледяной. — Твоё «не повторится» я слышу в третий раз на этой неделе. Надеюсь, в четвёртый раз ты будешь оригинальнее. Или тише. Мне без разницы. В этот момент на плац вышел Филл. Спокойно, с сигаретой. Не побежал, не вытянулся. Просто встал в строй, затянулся последний раз и бросил окурок под ноги. Пик перевёл взгляд на него. Тишина повисла густая, как кисель. — 1989. На построении куришь? Филл встретил его взгляд. — Нет, ваше величество. Закончил как раз перед построением. — Убрать. Филл наклонился, подобрал окурок, сунул в карман. — Убрал. Пик смотрел на него несколько секунд. Потом медленно кивнул. Будто поставил галочку. — Следующий раз утренняя пробежка с полной выкладкой. Всем. Потому что один считает, что правила не для него. Он обвёл строй ледяным взглядом. — Все свободны. 539, ко мне. Солдаты разошлись, стараясь не выдать облегчения. Сем остался стоять,немного нервничая. Пик подошёл вплотную, сказал что-то тихо. Только им двоим. Сем слушал, не двигаясь. Разок резко кивнул. Пик отступил, бросил через плечо: — Исправишь. Или узнаешь, что такое ответственность. Ушёл. Сем стоял посреди пустого плаца. Плечи дрожали. Филл подошёл, руки в карманах. — Ну что, пронесло? Сем вздрогнул, обернулся. В глазах паника, но уже пробивалась привычная злость. — Пронесло... — прошипел. — Он мне складской журнал арсенала дал переписать. До завтра. Всю ночь. Ты понимаешь... — Значит, в две смены, — спокойно перебил Филл. — Выкрутимся. Пошли жрать, а то обед проспим. Пошли к столовой. Сем сжал кулаки, бормотал про «ненормальных» и «сдвинутых». Филл шёл рядом, с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Для него это утро было как все. Ещё один день в дурке под названием Пиковая Империя. Они вернулись после завтрака. Сем сразу рухнул на кровать, закрыл лицо руками. Ни злости. Ни паники. Только пустота. — Весь журнал... до завтра... — глухо сказал он в ладони. — Это нереально. Филл сел на свою койку, достал чай. — Нет ничего невозможного. Есть недостаток мотивации. А у нас её теперь дохера. Я всё ещё сидела в углу. Страх и жалость смешались в один ком. Смотрела на согнутую спину Сема и вспоминала сон. Там он тоже так сидел. Только там смотрел на Шута. А здесь на бумаги, которые его убьют. Я не знала, зачем встала. Наверное, просто надоело сидеть и смотреть. Подошла к его кровати, села на пол рядом. Прислонилась спиной к тумбочке. Сем не шевельнулся,лишь перевёл на меня взгляд  — Чего тебе? — голос глухой, из-под рук. — Ничего. — Я поджала ноги. — Просто сижу. Он опустил руки. Посмотрел на меня. В глазах не было злости. Только вопрос. Уставший. «Зачем?» — Мешать не буду, — сказала я. — Если что, я тут. Филл бросил взгляд через плечо. В углу рта дрогнуло что-то похожее на улыбку. Промолчал. Сем смотрел ещё несколько секунд. Потом тяжело выдохнул, повернулся к стене и уткнулся лицом в подушку. Он больше не стонал. Просто лежал. А я сидела рядом на холодном полу. И понимала, что в этом мире это единственное, что я могу просто быть рядом. Как в том сне, где я не смогла. ДЕНЬ ВТОРОЙ. ПОЛДЕНЬ. Сем выполз из своей депрессии, потому что деваться было некуда. Схватил толстую папку с бумагами и, матерясь под нос, пошёл к административному зданию. Я встала и пошла за ним. У двери он обернулся. — Ты куда? — Соскучилась. — Честно. — Можно с тобой? Он хотел сказать «нет». Это было видно. Но сил спорить не осталось. Просто махнул рукой — делай что хочешь — и зашагал дальше. Мы вышли во внутренний двор. Тут было не так людно, но солдаты всё равно сновали туда-сюда. Сем шёл быстро, прижимая папку к груди. Я едва поспевала. У стены он резко остановился. Сунул папку мне,типо : «подержи» и достал сигареты. Руки дрожали. Прикурил, запрокинул голову, выпустил дым. На лице хрупкое, временное облегчение. — Опять завал? — раздалось рядом. К нам подошли двое солдат. Один крутил в руках сложенный лист,то ли схему, то ли карту. — Не твоё дело, 077, — буркнул Сем, даже не глядя. — А это наше дело? — второй солдат, 043, ткнул в карту. — Она старая! Тут склад, который полгода как снесли! — Так пройди и пометки сделай, — огрызнулся 077, вырывая карту. — Сложно? — У тебя самого руки из жопы! Ты её даже сложить ровно не можешь! — А ты можешь? Давай, покажи. Они заспорили, тыкая друг в друга картой и забыв про нас. Сем смотрел на них, закатывая глаза. — Каждый день одно и то же, — буркнул он себе под нос. — Сделать работу надо, но нет, надо сначала друг другу мозги вынести. С дальнего конца плаца донёсся голос Генерала. Слов было не разобрать, но интонация ледяная, уничтожающая. Солдаты в той стороне замерли, потом бросились врассыпную. Сем вздрогнул. Потушил сигарету о стену. — Всё, пошли. Увидит меня тут ,голову оторвёт. Он забрал папку и зашагал дальше. Теперь быстрее, собраннее. Чужая тупость и отголоски чужого наказания будто встряхнули его. Пока другие идиотничают, у него есть шанс не стать одним из них. Даже если этот шанс до ночи переписывать ненужные циферки Архив оказался пыльной комнатой с длинными  стеллажами. Сем рухнул за стол, зарылся в бумаги и уставился в цифры так, будто они ему лично должны. Я села на подоконник рядом. Смотрела. Странно было видеть его таким. Сосредоточенным. Почти спокойным. Паника ушла, осталась только усталая решимость. Через час он поднял голову, потёр виски. — Чего сидишь? Не скучно? — Нормально. — Я пожала плечами. — Ты сказал не отходить. Он хмыкнул. Промолчал. Моё присутствие уже не раздражало. Просто стало фактом. Днём Сем отлучился «на пять минут, развести этих идиотов, а то друг друга порешат». Я вышла в коридор подышать. Шла медленно, почти пустым коридором. Потом услышала шаги. Ровные, чёткие. Сзади. Обернулась. По коридору шёл Пик. Один. Взгляд прямо перед собой. Лицо каменное . Я прижалась к стене. Замерла. Надеялась, пройдёт мимо. Он остановился напротив. Медленно перевёл на меня взгляд. Ледяной. — Ты, — сказал он. Не вопрос. Констатация. Сердце ушло в горло. Я кивнула. Слова застряли. — 539 за тобой следит? — спросил он. Ровно. Без эмоций. — Д-да. — Хорошо. — Пауза. Он смотрел на меня. — Тебе здесь не место. Завтра пойдёшь со мной. Заберу. Решим, что с тобой делать. До этого  не сломай ничего. Он хотел уйти. Но я, к своему ужасу, спросила: — А вам... не скучно? Он остановился. Бровь чуть дрогнула. — Скучно? — Ну... всё такое одинаковое. Фиолетовое. Он посмотрел на стену. Потом на меня. В глазах не злость. Скорее усмешка. — Одинаковое это безопасно. Предсказуемо. А то, что не предсказуемо, как ты, например,создаёт проблемы. А проблемы мне не нужны. И ушёл. Шаги затихли в конце коридора. Я стояла,сжалась.И понимала: он прав. Я проблема. И завтра стану проблемой для кого-то другого. Вечером в столовой Сем оторвался от бумаг. Мы сидели в углу. Он медленно пил что-то тёмное из кружки, смотрел в одну точку. Лицо сплошная усталость. Я села рядом. Молчала. Его молчание казалось хрупким,любое слово могло его разбить. — Ты... — начал он, не поднимая глаз. — Весь день за мной ходила. Как хвост. — Ты сказал «не отходить». Он фыркнул. — Сказал. — Глоток. — Идиот. Мог сказать «сиди в углу и не дыши». Было бы проще. — Мне не сложно. Он поднял взгляд. В глазах недоумение. — Чего? — Мне не сложно, — повторила я. — Сидеть с тобой. Лучше, чем одной. Он смотрел несколько секунд. Будто шифр разгадывал. Потом взял кружку и отхлебнул глоток сказав: — Ну и дура. Тут тебя каждый второй пришибёт за косой взгляд, а она «не сложно»... Голос без раздражения. Только усталость. И, может, капля того же облегчения, что утром с сигаретой. Потому что в его безумном мире появилось что-то постоянное. Пусть это молчаливая девочка, которая смотрит на него как на спасение. Он допил кружку, стукнул ей о стол. — Ладно. Завтра тебя заберут. И я, наконец, высплюсь. Встал и пошёл к выходу. Не обернулся. Я пошла следом. Как обещание, которое нельзя нарушить. Утро третьего дня пришло с тишиной. Сем проснулся раньше будильника. Лежал, смотрел в потолок. Сегодня не трясло. Только пустое, выгоревшее спокойствие человека, который прошёл все стадии и дошёл до принятия. — Сегодня тебя заберут, — сказал он в тишину. Не глядя. — Я знаю, — ответила я из угла. Мы вышли на плац. Огромная площадь перед главным зданием. Утром всегда холодно. Стояли в стороне. Мимо спешили солдаты. Вечно куда-то бегут. Сем курил, глядя куда-то вдаль. — Наконец-то отвяжешься, — сказал он, выпуская дым. — Я тебе... мешала? — Пиздец как мешала. — Без злости. Устало. — Из-за тебя три дня как на иголках. Спал вполуха. Каждую секунду ждал, что ты сдохнешь или сбежишь, а меня за это порешат. Я молчала. Он был прав. Больно, но прав. Он сделал ещё затяжку. — Но... ты не сдохла. И не сбежала. Так что, может, и не совсем обуза. Посмотрел на меня искоса. В глазах усталое удивление. Будто ждал катастрофы, а получил тихую девочку, которая просто ходила за ним следом. И теперь, когда это кончалось, он не знал, что с этим делать. А я смотрела и не могла отвести взгляд. На его фиолетовые глаза. На морщинку у виска от вечного напряжения. На привычку кусать губу, когда думает. Он был здесь. Целый. И стал мне дорог не потому, что хороший. А потому что первый. Первый в этом кошмаре, кто не хотел меня убить. Первый, чьё дыхание я слышала во сне и наяву. Мысль о том, чтобы его оставить, застревала в горле. — Сем... — начала я. — Что? — ...Ничего. Я не могла сказать. Про сон, про кровь, про камни и пустые глаза. Это было бы слишком страшно для него. Слишком больно для меня. Шаги. Не строевые. Не гулкие. Одинокие. Чёткие. Неумолимые. Пик. Он шёл через плац. Не смотрел на солдат. Смотрел на меня. Подошёл. Сем выпрямился, бросил окурок. Пик взял меня за локоть. Быстро. Точно. Без предупреждения. Пальцы сжались не грубо, но так, что дёрнуться невозможно. Никакой боли. Только абсолютная уверенность. — Пора — сказал он. Одно слово. В пустоту. И повернулся, чтобы увести. Я сделала последний шаг. Обернулась. Сем стоял на том же месте. Не махал. Не улыбался. Просто стоял. На его лице не было ни паники, ни злости. Только пустое, почти облегчённое безразличие. Его долг выполнен. Головная боль уходила. У меня в груди что-то оборвалось. Я видела это выражение раньше. На другом лице, в другом месте. На лице солдата, который уже ничего не ждёт. Пик дёрнул меня за локоть. Я засеменила рядом, уходя прочь от фиолетовых стен, от плаца, от человека, который на три дня стал моим единственным другом  Впереди неизвестность. Собрание. Другие клоны,о которых я не знала  Но в тот момент я думала только об одном: я оставляла его здесь. И какая-то часть меня уже знала ,что это ненадолго. Ворота Империи распахнулись. Двое стражников отступили. Король потащил меня за собой. В белое пространство. Прочь от единственного места, которое стало хоть немного знакомым. Конец 2. Главы