Месяц. Глоток воздуха, договоры и мастер

Минул почти месяц с моего попаданчества, и я немного успел. Но что удалось – подмял под себя и оптимизировал. Начну… с одной странности. И неприятности, предшествующей до этого. Затем плавно перейду к моему сегодняшнему состоянию. Как бы странно это не было, но карту у меня быстро забрали. Проблема – скажете вы, нет – отвечу я вам. Потому сразу же отправился к господину Тану. — Ох, младший из семьи Ли. Ещё не прошло и пары дней, как вы ко мне зашли. Нечасто вас вижу. — Есть такое, — бодро киваю, здороваясь жестом. — У вас можно многое приобрести. Сейчас моя цель – чернила. — Какие-то особенные пожелания? — Хорошего качества: стойкие, насыщенные. Чтоб отлично смачивали и быстро сохли. Он с секунду задумчиво чесал подбородок, потом ответил: — Запрос тяжеловат. У меня в наличии есть только чернильные бруски с запада – качественный продукт, ручаюсь за него. — Сойдут, — я согласился без торга. Заплатил пять цян – действительно дорого. Настолько, что моя бровь чуть в космос не улетела. Но статус обязывал держать лицо. Затем, сходил в ближайшую мастерскую – там за пару мелких монет забрал себе деревянный блок метр на пол не самого хорошего качества, попросил распилить надвое. Вернулся в дом – показывал всеми силами свою грусть. Это эффективно и в стиле Вэна-прошлого. Отобедал, уселся на стол и… перечертил карту заново. Изначально, в голове были мысли – «ну хотя бы что-то я запомнил». Из ряда: примерное расположение, контуры парочки сект. Может быть – немного рек и озёр. Но рука сама вела меня, идеально вырисовывая границы всего перечисленного. Примерно на середине я остановился – рука всё так же над деревяшкой, капля на кисти стала набухать – я подставил тряпочку и убрал орудие труда. Затем тихо обтекал, мыслями пытаясь осознать. «Что вообще здесь происходит? — холодом мелькнуло в голове. — Я никогда не владел такой памятью». Разумеется – первый вопрос системе. И она меня лицом тыкнула в пункт моего титула: «слияние когнитивных способностей». — И… что именно входит сюда? — спросил я тихо вслух. Затем встал и подошёл к двери – выглянул в коридор на наличие зевак, и закрылся на ключ. [СИСТЕМА] «Память, восприятие, способность к обучению, адаптация в моменте и к общей нагрузке». Для комичности оставалось только рот открыть, и ожидать ту самую злосчастную муху. А я жаловался. Оказывается, зря. Я стал допускать неточности. Оставил кривую линию, одну затёртую кляксу в неприметном месте, чуть скошенные контуры парочки кланов. Мне нельзя показывать это. Это – не дар, а возможность. Следующий важный момент – моё взаимодействие со старшими и слугами. Я наблюдал, оценивал и фиксировал. Иногда даже в систему записывал. Мэй очень горделива и не особенно умна. К ней нужен не столько особый подход, сколько признание её состоятельности: — Эй, юный господин, — прозвучало за дверью. — Я пришла убраться. Давайте побыстрее. Я открыл. — Мэй, кто ещё справится так же аккуратно? — Это вы к чему? — К тому, что я тебе мешаю. Давай проще: ты приходишь в одно и то же время — и я заранее освобождаю комнату. Она прищурилась: — И зачем мне это? — Меньше суеты. Больше твоего времени. И… — я чуть улыбнулся, — договор с юным господином семьи Ли звучит солидно, не находишь? «Я Мэй, пришла убрать комнату по нашей договорённости». Как тебе? — Я… правда так могу сделать? — Конечно. Как раз я тебе и разрешаю, — вкидываю больше воодушевления в голос. — Заключим особый пакт, проходи. Достав бумагу средней паршивости, я быстро набросал несколько пунктов: 1) Мэй приходит в час козы ежедневно. Это на языке двадцать первого века… В голове освежил воспоминание, в очередной раз пеняя на свою лень – в следующий раз точно в систему забью. В общем, это время между часом и тремя дня. 2) Если не оговорено иное, то она не имеет права нарушать первый пункт. 3) Вэй вправе пересмотреть договор при важных обстоятельствах, предупредив Мэй за день, но не должен препятствовать оказанию услуг уборки в ином случае. Расписавшись, передаю бумажку Мэй. Задержалась взглядом на третьем пункте – он её насторожил. — Да ну брось – какой резон мне тебя обманывать, — пришлось её убеждать. — Наоборот – предлагаю тебе шанс стать выше. Подумай: ни мои родители, ни братья так не делали. Я же – стремлюсь помочь. Эта бумажка будет храниться на особом пьедестале в комнате: ты всегда её будешь видеть, и ощущать за себя гордость: а без прямой необходимости, зачем мне тебя тревожить? Вдруг гости? Что тогда? — Я… не знаю, да и расписаться не смогу, мой почерк он… — отвела взгляд, поджав губу. — Да мы и не соревнуемся в красоте: достаточно подтверждения. «По закону эта бумажка ничто. Но для Мэй это — “договор с молодым господином“. А значит она будет за него держаться, — холодно промелькнуло у меня в голове. — Подло? – Да. Но необходимо». Свой иероглиф девушка всё-таки плюхнула. А я избавил себя от внезапной головной боли. Остальные слуги не были противными – так, чисто «плевались» и позволяли себе минимум, но не более. Следующими идут отец и братья. Первый – серьёзный человек. Он хорошо умеет взвешивать «за» и «против». А также, что немаловажно, проглатывать неприязнь в угоду выгоде. А вот два старших… Цзу ещё как-то можно адекватно воспринимать: главный наследничек перенял черту отца – может заткнуться и терпеть, но Хэн – законченный человек, адекватность и он – небо и земля. Для начала – суть нашего… разговора и договора после. Когда господа Ма и Жэнь снова прибыли к нам в дом, я впервые вылез из комнаты без формального спроса, ещё и с тремя факелами, материалы для которых я купил на базаре. В основном это были минеральные соли для разных нужд — для глазури, красильни, чисто «лекарственные порошки», и прочее, забавное применение, слушая которые можно застрелиться. Торговцы были торговцами: затирали самые про свой продукт даже мне, хотя в куда меньшей степени чем… эм, простым обывателям. Я проверял купленное вне дома: соли огонь окрашивали в основном жёлтым. Поваренная соль в большой концентрации – тоже. А каждый лавочник так и норовил меня убедить, что там не используется стандартный продукт. Делаем выводы. Несколько раз пламя всё же меняло цвет. Тогда я закупался у торговца побольше без торга, обычно всё выходило не больше одного фынь. После заказал себе смоляные факелы, покрыл их белой пылью – всё готово. Вот вам и «волшебство» без типичной культивации. И вот, на меня смотрят, как на дурака, ей богу. Отец властным голосом спрашивает: — Вэн, тебе что-то нужно? — Отец, я не посмел бы отвлекать вас от важного разговора, но у меня есть интересное предложение по вашей теме. Он никогда бы не посмел меня выгнать на глазах у других людей. Потому лишь кивнул, хотя по лицу видно: зубами ему пришлось знатно проскрипеть. — Я могу предложить вам ещё несколько цветных огней. — Ох, мы бы с радостью послушали, — кивнули мне господа-гости – но скорее ради приличия. Судя по взглядам – там и вовсе что-то уровня «сын семьи Ли решил поиграться – неуважение, но надо потерпеть». Потому я быстро их разуверил: попросил железный противень – поджёг первый факел. Скептицизм на лице появился сразу же: — Я не вижу, чтобы огонь сильно поменялся, — отметил Цзу, сложив руки перед собой. «Прихвостень»-младший едко отметил, демонстрируя первые звоночки: — Неужели наш Вэн просто решил поиграться? — Понимаю ваш настрой, — легко кивнул я. — Попрошу зажечь обычный факел. И вот тут они прикусили свои языки. Теперь был ясен виден контраст: если обычное пламя грязно‑оранжевого, то тут, более светлый оттенок – чистый лимонно‑жёлтый Таким же манером презентовал лилово-фиолетовый, который был вторым моим удачным экземпляром (очень часто его перебивал жёлтый) и кирпично-оранжевый цвета. — И… как же молодой господин Вэн дошёл до этого? — Случайно, — отвечаю, выпуская намеренный мандраж в голос. — В одном из рассказов упоминали великую алхимию! — побольше возбуждённости в тон. — «Великий практик использовал особую пыль для цвета», — такая строчка реально была в одной из книжек Вэна. Хотя имелся там ввиду реагент, скорее всего. Но фактически – хрен докопаешься. — Но это ничего не объясняет, — твёрдо отмечает отец, показывая скепсис на лице. — Отец, — я улыбнулся ровно настолько, чтобы это не выглядело дерзостью. — Тайна стоит денег. Даже если её нашёл ребёнок. Послышались два смешка от гостей – Фэн, как Цзу с Хэном, их вынужденно поддержали. — И правда, господин Ли. В вашем сыне недюжинный стержень Шан Гу*, — отметил Ма, слегка прихлопнув в ладоши. — Это стоящее дело. Как вы думаете, господа? — Согласен, — задумчиво кивает Жэнь. — Это разнообразит ассортимент и умножит прибыль. — И уменьшит возможность подделки, — сухо соглашается отец, что меня порадовало. — Что ты хочешь за рецепт, сын? — Три процента с продаж именно по этим цветам, — говорю ровно. — Каждая проданная палочка — в отдельную строку в книге. Раз в десять дней мне показывают запись и выдают долю. — А если дело расширится? — прищурился отец. — Тогда и разговор расширится, — развожу руками. — Но первый шаг – по правилам. Вот тут снова вылезла гниль второго брата. Он скривил лицо настолько сильно, что, кажется, это даже гости заметили. Но виду не подали – а Мин быстро его в чувства привела поставленным чаем перед носом. — Тогда решено. Я подготовлю бумаги. — Не утруждайте себя, отец, — окончательно пришёл в себя Хэн. — Позвольте это сделать мне, — Фэн ничего не сказал, но кивнул, оказывая доверие. «А вот мне придётся ждать подлянку». — отметил про себя голосом, смотря в спину «брата». Хэн вернулся быстро – слишком быстро для человека, который «подготовит бумаги». В руках у него был свежий свиток. Красивый почерк, лёгкий флёр ещё свежих чернил прилагается. — Отец, я всё оформил, — мягко и почтительно протянул он. — Чтобы младший брат не волновался. Он развернул договор на столе, прижал нефритовой печатью угол. Я наклонился, будто из уважения, и дал глазам пробежать строки. Первые пункты – гладкие: «цветные огни», «учёт в книге», «раз в десять дней». А потом — аккуратный крючок, спрятанный среди «здравого смысла»: «Доля Вэна составляет три процента от чистой выручки после вычета расходов мастерской, материалов, оплаты труда, а также прочих затрат, признанных необходимыми старшим наследником». «Перефразируем: решение старшего наследника – бездонная яма. “Прочие расходы“ – балласт, который ещё в долги загнать может». Перечитал ещё раз. Мне казалось подобное сюрреалистичным. «Настолько нагло? — вынужденно сдержал я негодование. — Он правда думает, что я читать не умею? И главное: Хэн пишет так, будто за спиной стоит Цзу. Либо они действуют вместе, либо Хэн прикрывается наследником, чтобы потом умыть руки. Значит… второй брат опаснее, чем кажется» Я поднял взгляд. Хэн смотрел спокойно, почти доброжелательно. — Брат предусмотрителен, — говорю ровно и даже тепло. — Только это не доля, а милость. Сегодня признал затратой – завтра признал мою долю «необходимой» для семейных нужд, и в книге у меня останется красивый ноль. Ма тихо кашлянул, пряча улыбку в рукаве. Жэнь прищурился. — Что предлагаешь? — даже у отца поднялись уголки губ. Я наклонился ещё ниже, почтительно сложив руки: — Оставим «выручку с продаж по этим трём цветам» без расплывчатых вычетов. А если нужны расходы — фиксируем их списком и пределом. И никаких «по решению наследника». Иначе я подпишу не договор, а ловушку. На этом история закончилась. Пока закончилась. Позже презентую ещё и фейерверки – но через небольшой промежуток. Каждый здесь, даже Хэн, обладал хорошей чуйкой. Кто их знает – может догадаются, и я потеряю потенциальную прибыль. Теперь я имел в среднем три ляна каждые десять дней. Это – огромный простор. Для примера: за одну серебрушку можно взять мешок риса или около пяти килограмм хорошего мяса. Ещё страшнее – когда смотришь сквозь призму обычного человека. Для него пять лянов в месяц – уже роскошь. И даже так, этого мало. В сумму трат входят не только базовые вещи (еда, кров, скот и прочие), но и налоги, здесь они – повинностями называются. Меня можно назвать мажором, блин. Правда, с этим пришло и неприятное – халявных финансов (карманных денег) у меня больше было. Но заменить что-то нестабильное всегда прекрасно. С этим я насобирал на наставника по боевым искусствам. И вот тут нашёл ещё одну уловку: Через пару деньков я вновь переговорил с отцом. Если нанять какого-то «плебея», как говорят здешние «высшие», то это привлечёт много внимания. С этим – придётся искать качественного человека. — Я бы очень хотел заниматься боевыми искусствами и подготовить себя к поступлению в Небесный павильон. Если один из младших семьи Ли покажет себя сразу же – это даст приятный контраст. Но обычный простолюдин или дворовый мастер – скажется на репутации дома. Специально пеняю на дом. Якобы «стремлюсь» убрать свои же изъяны. — И что же ты предлагаешь? — Оказать мне небольшую помощь в вопросе. Выходит так, что даже при самом грамотном расходе, я не потяну кого-то уровня военного в отставке, чтобы не посрамить вашу честь, отец. — Хм, — он посмотрел на меня снисходительно, но, кажется, не порицал слова. — Хорошо. Сколько тебе нужно? — Дополнительно пять лян каждый месяц и свободная комната при дворе слуг. — Приемлемо, — кивнул, — Однако… — словно пробило холодом окружающее пространство. — Ты будешь распоряжаться им сам. Ты в ответе за всё, даже за наём – хотя я не дам тебе чего-то непоправимого совершить. Помню, любая оплошность – твоя проблема: уйдёт, решит показать себя, нарушит кодекс города – всё ляжет на твои плечи. Он развернулся, взглянув точно мне в глаза. — И не рассчитывай, что ты сможешь удержаться на плаву после провала. «Напрямую это значит, — анализировал я про себя, — что ему не важно каким образом от меня избавиться. Впрочем, это дело серьёзной ошибки. Но вопрос в том – случайной она будет или намеренной».

***

Найти нужного человека оказалось довольно просто. Поспрашивал о типаже, уточнил несколько моментов, отсёк пару кандидатур – статус семьи Ли прямо рулит. Проводил тесты силы – одного из стражников за цян попросил поучаствовать. Результат меня шокировал: — Итак, господин Цзяо, верно? — мужчина мне легко кивнул. — У вас травма ноги и частичная слепота на левый глаз, — констатирую. — Не убивать, не калечить. Начинайте. Только я уселся поудобнее, как… Цзяо за секунду опрокинул соперника и не дал тому дальше сражаться. Не успел даже сообразить. И вот теперь этот монстр тренирует меня. — Жёстче, господин Вэн! — проговорил мастер. — Следите за движениями! Ваш враг не будет милостив! В очередной раз мой выпад оказался неэффективным – слишком широко расставлены ноги, неправильно направлен корпус. Удар получился мягким – меня отбросили как бродячую кошку. Выдохнул и стёр мешающую грязь с лица. Надо действовать быстро, играть на свою скорость реакции. Пытаться пройти сквозь защиту, используя свои меньшие габариты. Рывок – легко и непринуждённо пытаюсь достать левый бок: блокируют, наносят удар в ответ – сейчас! Смещаюсь резко вправо, прохожу под рукой наставника, но… получаю толчок в грудь, падая. Земля отдаёт холодом. А сознание чётким «больше не встать». Предел, похоже. Жалко. «Меня беспокоит мой минимальный прогресс, — выдохнул я, кое-как вставая. — Понятное дело, что на больше рассчитывать не приходится. Но чем больше думаю о прозвище «Дитя Удачи», тем хуже мне становится». Я сказал Цзяо, что на сегодня хватит и попрощался, намереваясь принять горячую ванну. «Мой прогресс даже среди низших торговцев нельзя хорошим назвать, — мысли продолжали лезть в голову. — А они от практиков, коим этот “супер герой“ точно будет являться, отличаются как двадцать первый век от моего текущего времени». Фейерверки дадут мне ещё немного воздуха. Максимум – поднимусь выше на ступень и дотянусь до уровня мелкого торговца. Погоды подобное не сделает. Я не знаю, что ещё можно выжать из этой жизни до Павильона. И что хуже – я даже не представляю, как там действовать. Да, учусь я быстрее — факт. Но потолок, который я вижу сейчас, — просто на ступень выше будущих «середняков» рядом. А мне нужно бодаться с главным героем сраного культиваторского мира. Посмотрим. Это не отчаяние. Это безнадёга. Только меня этим не проймёшь. Буду переть вверх, как последний баран – лбом, рогами. До последней капли крови. Хрен вы меня сломаете. Так просто сдохнуть я себе не дам. Я не герой сяньси. Я – ошибка в сценарии. Кем внедрённая – неважно. Пока я действую – мир будет реагировать. И я сделаю так, чтобы каждая его реакция била по «Дитя Удачи». *В истории – Шан гу (商贾, shāng gù) Составной термин: «шан» (торговец) + «гу» (продавец, торговец вразнос). Подчёркивал двойственность: одни продавали в стационарных лавках, другие — вразнос. Часто использовался как собирательное название для всех, кто занимался куплей‑продажей.