Глава 3: Сквозь зеркало дверей

Солнце, ещё недавно цеплявшееся за макушки сосен, будто сорвалось в пропасть. Тьма наступала не постепенно, а тотально, как чернильная волна, захлестнувшая небо. Одна за другой вспыхивали звёзды — холодные, чужие, не такие, как в его старом городе. Тикс стоял на границе леса и городка, чувствуя, как последнее тепло покидает землю. В его кармане лежала небольшой камешек, которую он машинально подобрал у руин. Тень от леса тянулась к нему длинными щупальцами, и ему казалось, он чувствует сквозь расстояние медленную, неумолимую пульсацию чёрных пятен на теле Асморит. Время текло сквозь пальцы, как песок. Мысли метались, как испуганные птицы. К кому идти? Родители видели бы только непослушание. Местные — глупое любопытство. Хана могла бы испугаться ещё больше. И тогда мысль, острая и неизбежная, как игла: дом-рука. Логово. Если где и остались следы, ключи, знания о том, как исцелить самоцвет. Стивен жил там. Там хранились их вещи. Может, там была карта их путешествий, журнал или…Возможно что-то ещё. Идея вламываться туда ночью вызывала ледяную тошноту. Разум шептал: «Дождись утра, всё обдумай». Но где-то в глубине чащи, под грудами гладкого инопланетного камня, угасала искра сознания, доверившаяся ему. Медлить значило предать. Решение созрело горьким и твёрдым плодом. Сейчас. Он крался по задворкам Прибрежья, превратившегося в царство теней и жёлтых кругов под фонарями. Его тень, длинная и корявая, то убегала вперёд, то исчезала. Он обходил освещённые участки, прижимаясь к шершавым стенам сараев и заборам. И вот, когда до пляжа и тёмного силуэта цели оставалось лишь перебежать короткую, ярко освещённую аллею, из-за угла «Большого донута» с двумя сумками в руках вышла Ханна. Она шла, чуть ссутулившись, и что-то напевала. Тикс замер, вжавшись в углубление между двумя домами, надеясь, что темнота скроет его. Но её взгляд, отточенный годами наблюдения за морем и горизонтом, мгновенно выхватил движение. Она остановилась. «Тикс?» — её голос прозвучал не громко, но отчётливо, разрезая ночную тишину. Он понял, что скрываться бесполезно. Шагнул в свет фонаря, чувствуя, как его грязная одежда и взлохмаченные волосы выдают его с головой. «Ханна. Привет». «Что ты делаешь? — спросила она, подходя ближе. Её глаза сузились. — Ты выглядишь так, будто дрался с ежом. И победил с трудом». «Гулял», — пробормотал он, но это прозвучало фальшиво даже в его ушах. «Гулял. Ночью. По направлению к запретному лесу и самому странному дому в городе, — она скрестила руки на груди. — Ты либо самый бесстрашный новичок, либо самый глупый. Я склоняюсь ко второму». Тикс опустил голову. Он мог продолжать лгать, но усталость и груз ответственности оказались тяжелее. Он вздохнул, и когда заговорил, в его голосе не было ничего, кроме усталой правды. «Я был в лесу. В каких-то руинах. Там… там кто-то есть. Инопланетянин? Нет, cамоцвет. Она умирает». Ханна перестала дышать. Её насмешливое выражение лица растаяло, сменившись ледяным вниманием. Он рассказал всё. Об Асморит с её тремя ногами и тремя зрачками. О чёрных, расползающихся пятнах. О её голосе, похожем на помехи старого радио. О войне, о падении, о бесконечном одиночестве. О том, как она попросила помощи у случайного мальчика, потому что просить больше было не у кого. «Ты понимаешь, как это звучит? — тихо спросила Ханна, когда он закончил. В её голосе не было насмешки, только тяжёлое понимание. — Это звучит как начало истории, после которой люди пропадают». «Я знаю! — взорвался Тикс, сжимая кулаки. — Но я видел её! Она не хочет никого похищать или разрушать город. Она просто… ломается. Как старый телефон. И я сказал, что попробую помочь. А теперь… теперь я даже не знаю, с чего начать». «И твой гениальный план — вломиться в дом Самоцветов? Ночью? Один?» «У меня нет другого плана! — его голос сорвался. — Может, там есть что-то… инструкция, аптечка, чёрт возьми! Что-то, что знал Стивен! Я не могу просто пойти домой и лечь спать, зная, что она там!» Он ждал, что она развернётся и уйдёт. Назовёт его сумасшедшим и побежит предупреждать взрослых. На мгновение в её глазах мелькнула именно эта мысль — отстраниться, сохранить дистанцию, остаться в безопасности. Её дружба с этим странным новичком была ещё такой хрупкой, такой новой. Гораздо проще было бы отступить сейчас. Но Ханна выросла на историях о море, которое даёт и забирает. О долге перед тем, кто в беде, даже если это страшно. Она посмотрела на его бледное, решительное лицо, на грязь на его руках — грязь с тех самых руин. И вздохнула, такой глубокий, будто готовилась нырнуть на большую глубину. «Ты идиот, — сказала она беззлобно. — И я, наверное, тоже. Потому что я иду с тобой». Он хотел возразить, но она уже махнула рукой. «Двое — не так страшно. Если уж на то пошло, я хочу посмотреть на этот ваш знаменитый дом изнутри. Всю жизнь мимо ходила». Они покинули островки света и вышли на пустынный пляж. Ветер с океана стал сильнее, гоняя перед собой песок и солёные брызги. И вот он предстал перед ними во всей своей невозможной громаде: дом-рука. Гигантская, могучая каменная длань, вцепившаяся в край холма. Пальцы, каждый размером с грузовик, образовывали арки и опоры, на которых покоилась основная структура дома из светлого дерева и стекла. Он выглядел одновременно древним и незыблемым, архитектурным кошмаром и чудом. А позади, на самом холме, высилась статуя — гигантский розовый лев с гривой из кудрявых волн, застывший в гордом, вечном рыке. Лунный свет серебрил его очертания, делая его одновременно захватывающим и пугающе живым. Они поднялись по широким, высеченным в «ладонь» ступеням. Сердце Тикса колотилось так, что он боялся, будто его услышат в спящем городке. Дверь перед ними была самой обычной. Ханна потянула за ручку. Раздался мягкий щелчок, и дверь беззвучно отъехала в сторону. «Открыто, — прошептала Тикс. — Почему открыто?» «Может, они не беспокоились о ворах, — так же тихо ответила Ханна. — Кто решится сюда сунуться?» Они переступили порог. Их обнял воздух, пахнущий пылью, старым деревом, воском и чем-то неуловимо чужим — сладковатым, как мёд, и резким, как озон после молнии. Это был запах магии, запах другой жизни. Гостиная, в которую они вошли, была просторной, обжитой и… самой обычной. Ничего особенного в этом доме не было. Диван у дальней стены напоминал по мягкости мягких пурпурных холмов. Книжные полки тянулись до потолка, и фолианты на них были с самым обычным размером. Всё было аккуратно и стерильно: на небольшом деревянном столе лежала открытая книга с цветными иллюстрациями планет, на полу валялась мягкая игрушка в виде розового льва, явно любимая и потрёпанная. На одной из стен висела большая картина в раме. На ней была изображена женщина с пышными розовыми волосами и добрыми глазами, одетая в элегантное платье. Она смотрела с портрета с безмятежной, всепонимающей улыбкой. Тикс почувствовал странный покой, исходящий от изображения. Это должно быть кто-то очень важный. Его взгляд упал на пол возле дивана. Там лежала перевернутая деревянная рамка. Он подошёл и осторожно поднял её. Это была фотография с подписями. На ней, обнявшись и смеясь, стояли четверо. Высокая, строгая женщина в тёмных очках и с квадратной причёской — Гранат. Девушка с лиловыми взъерошенными волосами и озорной улыбкой, скрестившая руки — Аметист. Худая, изящная женщина с светлыми волосами, уложенными в сложную причёску, и острым, внимательным взглядом — Жемчуг. И в центре, с лучезарной улыбкой, обнимающий их всех — мальчик в розовой футболке и звездчатых шортах. Стивен. Тикс замер, вглядываясь в лица. Вот они. Легенды. Защитники. Те, кого он искал. И они все улыбались, как одна большая, странная, счастливая семья. Он наконец-то видел их, а подписи помогли разгадать кто есть кто. «Смотри-ка, — позвала Ханна. Её внимание привлекло нечто на дальней стене. Это была не просто дверь. Это был круглый щит из полированного светлого камня, врезанный прямо в стену. Его поверхность была покрыта сложными, переливающимися призматическими узорами, которые складывались в изображение огромной, многогранной снежинки или звезды в центре. Он не имел ни ручки, ни замочной скважины. Он просто был. И от него веяло тихой, сконцентрированной мощью. «Это же… шлюз. Как в фантастических фильмах. Ты думаешь, через это они… путешествовали?» Но Тикс уже смотрел в другую сторону. В самом центре огромной комнаты, прямо на полу, был встроен большой круглый диск. Он был из того же тёмного, отполированного материала, что и странная дверь, но плоский и на одном уровне с полом. Его поверхность была абсолютно гладкой и казалась жидкой, медового оттенка, хотя на ощупь, как позже выяснилось, была твёрдой и прохладной. Они вдвоем осмотрели дом — кухню с посудой, винтовую лестницу, ведущую наверх, — но ничего похожего на медицинские справочники по лечению инопланетян или волшебные артефакты не нашли. Отчаявшись, они вернулись к самым странным объектам. Ханна не отходила от круглой двери-щита, водила пальцами по узорам. «Она должна как-то открываться. Может, это и есть выход к ним? Может, если активировать, она покажет, где они?» Тикс же присел на корточки рядом с диском. Он был гипнотически красив. «А что, если это не дверь, а… пульт? Или маяк?» Осторожно, он ступил на гладкую поверхность одной ногой. Ничего. Он встал на диск полностью. Тишина. Только едва уловимая, приятная вибрация, будто от работающего холодильника. «Думаю, он нерабочий, — разочарованно сказал он. — Может, без Самоцветов он не…» В этот момент Ханна, отойдя от стены, решила подойти к нему поближе, чтобы рассмотреть диск. В полумраке она не заметила край огромного кристалла. Её нога зацепилась, она вскрикнула, пошатнулась и, пытаясь восстановить равновесие, сделала неловкий шаг прямо на сам круглый диска рядом с Тиксом. Мир взорвался. Тихий белый свет диска вспыхнул. Сложные геометрические узоры вспыхнули под их ногами, закружились с бешеной скоростью. Столб сгустившегося, переливающегося всеми цветами света вырвался из диска, обвил их с ног до головы, превратив в два силуэта в сердце фонтана энергии. Раздался нарастающий, низкочастотный гул, заполнивший всё пространство дома. Это был звук пробуждающейся машины, древней и могущественной. «ТИКС!» — закричала Ханна, но её голос утонул в рёве. Их не тянуло и не толкало. Их просто перестало быть в этой точке пространства. Было ощущение падения вверх, стремительного всасывания в самую гущу света. Краски дома-руки — светлое дерево, пурпурный диван, улыбка на портрете — сплющились в полоску, затем в точку и исчезли. Потом — тишина. Абсолютная, оглушительная. И мягкий, но твёрдый толчок, будто они приземлились на упругий мат. Свет рассеялся так же быстро, как и появился. Они стояли, обхватив друг друга, чтобы не упасть, слепые от ярких пятен в глазах. Воздух ударил в лицо — тёплый, густой, пахнущий асфальтом, выхлопами далёких машин, цветущей сиренью и… жареным луком из соседской кухни. Знакомый. Привычный. Родной. Тикс медленно, с трудом разжал веки. Они стояли на небольших кустах, который скрывал точно такой же диск, который был в дом-руке. Перед ними возвышался двухэтажный дом из красного кирпича с белыми ставнями. На крыльце висел старый, слегка покосившийся фонарь в виде якоря. Через дорогу, под уличным фонарём, мерцала неоновая вывеска «Салон Алексы». Он знал этот дом. Он знал этот фонарь. Он знал этот магазин. Оцепенев, он обернулся. За его спиной, с тщательно выкрашенной голубой дверью и горшками с геранью на подоконниках, стоял его дом. Тот самый, из которого они уехали в Прибрежье неделю назад. «Это… — голос Ханны прозвучал хрипло, полный не веры, а шока. — Где мы?» Тикс не мог вымолвить ни слова. Он лишь смотрел на знакомую дверь, за которой царила пустота. Ледяное понимание медленно ползло по его позвоночнику. Ловушка? Нет. Телепортация. Они были в его родном городе. За тысячи километров от Прибрежья, от леса, от умирающей Асморит, чья жизнь теперь отсчитывала последние минуты без них.