Глава 2: Шёпот в руинах

Неделя пролетела в странном ритме. Тикс привык к запаху морского воздуха, смешанного с хвойной пыльцой, доносившейся из леса. Он провёл ещё пару вечеров, слушая рассказы местных. Один раз он даже помог пожилой миссис Притчетт донести сумки до её дома с голубыми ставнями, и она, благодаря, обмолвилась: «О, ты такой же добрый, как наш Стивен!» Но Стивена всё не было. Лес же был здесь, застывший в ожидании, последний неразгаданный фрагмент этой странной мозаики под названием Прибрежье. Однажды утром, за завтраком, Тикс решился. «Мама, папа, я сегодня хочу сходить погулять. На пляж, может, к маяку», — сказал он, старательно намазывая арахисовое масло на тост. Ложь давалась ему тяжело, горло перехватывало. Окия, просматривающий утренние новости на планшете, лишь кивнул. «Хорошо, сынок. Только солнцезащитный крем захвати, слышишь? И вернись к ужину». Диметрия посмотрела на него чуть внимательнее. «Ты не планируешь в тот лес? Отец тебе говорил...» «Нет-нет, — поспешно ответил Тикс. — Просто осмотрю окрестности. Познакомлюсь с городком получше». «Ладно, — смягчилась мать. — Будь осторожен. И возьми с собой воду». Следующей его остановкой был причал, где он накануне видел ту самую девушку с ярко-рыжими волосами, что-то чертившую в блокноте. Ханна. У них был короткий, но живой разговор, который показался Тиксу самым нормальным знакомством за всё это время. Сегодня она сидела на том же месте, дорисовывая чайку. «Ханна, привет!» — позвал Тикс, подходя. Она подняла взгляд и улыбнулась. «О, Тикс! Привет. Решил освоить морское дело?» «Пока нет. Слушай, а ты не хочешь сходить... В лес? Интересно же на него посмотреть», — выпалил он, стараясь звучать непринуждённо. Улыбка на лице Ханны померкла. Она отложила блокнот и серьёзно посмотрела на него. «В лес? Тикс, нет. Это не место для развлечения». «Но почему? Все только и говорят, что «опасно, опасно». Что там такого?» Ханна вздохнула, оглядываясь, не слышит ли кто. «Там… там всё ещё есть осколки. Не в смысле битого стекла. Осколки *них*. Самоцветов. Иногда они… реагируют. Светятся, издают звуки. Мой дядя однажды нашёл штуку, похожую на мёртвую осу, и она едва не прожгла ему ботинок. Это место не для любопытных. Оно для тех, кто знает, что делает. Как Стивен». Её тон был твёрдым, без намёка на компромисс. «Иди лучше со мной на пляж. Я покажу тебя настоящие окаменелости в скалах». Отказ Ханны, такой прямой и обоснованный, не охладил его пыл — он лишь разжег его сильнее. Осколки, которые реагируют. Значит, там что-то есть. Что-то настоящее, осязаемое. Он махнул рукой, сказал, что подумает о пляже, и, выждав, пока Ханна снова углубится в рисунок, свернул на тропинку, ведущую от задних дворов прямо в лес. Поначалу лес был просто лесом — прекрасным, дышащим, полным жизни. Воздух стал прохладным и влажным, солнце пробивалось сквозь купол листьев золотистыми лучами, в которых кружилась пыль. Тикс шёл не спеша, с наслаждением. Он трогал кору древних дубов, покрытую мхом, вслушивался в щебет невидимых птиц. Он нашел полянку с полевыми цветами и, затаив дыхание, наблюдал, как пугливый зайчик с тёмными пятнышками на ушах щиплет траву. Потом, движимый детским порывом, он попытался к нему подкрасться. Зайчик, конечно, умчался, но не вглубь чащи, а вдоль едва заметной, протоптанной кем-то (или чем-то) тропки. Тикс последовал за ним. Тропка привела его к загадочным руинам... Он не ожидал увидеть груду старых кирпичей или фундамент. Но то, что открылось его взгляду, не было похоже ни на что человеческое. Огромные, гладкие, цвета что-то похожего на стекло и бледного розового кварца обломки были вмурованы в землю и деревья, словно выросли здесь. Они были геометрически идеальными — сегменты сфер, фрагменты колонн с невозможными углами, платформы, парящие над землёй без видимой опоры. Всё было покрыто паутиной мелких трещин, из которых пробивалась ярко-зелёная лесная трава и ползучие растения. Это была не постройка, а организм, древний и умерший, всё ещё излучающую тихую и жудкую гармонию. Тикс застыл, впечатывая в память каждую деталь. Он сделал шаг вперёд, на одну из низких, полузаросших плит. И тут его нога на что-то наступила. Раздался не громкий, но пронзительный звук — не стекла, а скорее треснувшего хрусталя, умноженный на болезненный, но живой визг. Тикс отскочил. Из-под плиты, в тени огромного обломка, что-то пошевелилось. Он увидел её. И первый порыв был — бежать. Всё, что он слышал о самоцветах (что они огромны, могущественны, странны), слилось в один ужас при виде этого существа. Она не была похожа ни на что из виденного им. Её форма была очень странна. Три ноги — одна похожая на конечность газели, другая на устойчивую колонну, третья, самая маленькая, подогнута под тело — поддерживали низкое, угловатое туловище. Цвета — жёлтый, зелёный и синий — плыли друг в друга грязными, нездоровыми разводами, будто масляные краски под дождём. По всей поверхности тела расползались чёрные, как некроз, пятна. Глаз (или то, что должно было быть глазом) был один, смещённый вбок, и в его золотистой радужке плавало три узких, как щели, зрачка, безумно вращающихся в разных направлениях. На её предплечье, единственном неповреждённом месте, тускло мерцал жёлтый кристалл в форме маленького, идеального параллелепипеда. Она была ужасающей. Но в её голосе, который прозвучал хриплым, потрескавшимся шёпотом, не было угрозы. В нём была только бесконечная, копеечная усталость и боль. «Ты… Здесь кто-то есть», — проскрипела она, и один из её зрачков сфокусировался на Тиксе. Два других продолжали метаться. Тикс, застыв в двух шагах, не мог вымолвить ни слова. Его сердце колотилось где-то в горле. «Не… не бойся, — с усилием продолжило существо. — Я не могу причинить тебе вреда. Видишь же». Она попыталась приподняться, и от этого движения один из чёрных пятен на её боку пульсировало тёмным светом, заставив её сжаться. Звук, похожий на статическое шипение, вырвался из неё. «Кто… что ты?» — наконец выдавил Тикс, не отрывая взгляда от кристалла на её руке. Это был единственный знакомый атрибут — самоцвет. «Я… — она сделала паузу, будто вспоминая. — Асморит. А ты? Ты… органическое существо. Человек?» «Т-Тикс, — кивнул он. — Асмо… рит? Ты… ты тот самый Кристальный самоцвет?» Три зрачка на мгновение замерли, потом снова завращались. «Кристальный? Нет. Я… из планеты... Омега... Но это было… очень давно. Я здесь… застряла. Я сбита. Повреждена. Форма нестабильна». Каждое слово давалось ей с трудом, будто она говорила на забытом языке. Страх начал понемногу отступать, уступая место шокирующему пониманию. Он стоял не перед монстром, а перед раненым. Чудовищно раненым. Рассказы Ханны рисовали самоцветов титанами. Эта же… она была жалкой, разбитой, почти пустой... «Что… что с тобой случилось?» — осторожно спросил он, делая шаг ближе. «Война, — просто ответила Асморит. — Фрагмент… попадание… падение. Потом… тишина. Очень долгая тишина. Я видела здесь не мало других самоцветов... Но я не как не могла подать знак чтобы меня нашли... Только эрозия. И боль». Тикс смотрел на эти чёрные пятна, на дрожащую, несовершенную форму. Она очень сильно страдала. Прямо здесь, в этом лесу. И никто об этом не знал. «Я… я могу как-то помочь?» — сорвалось у него, прежде чем он сам осознал это. Асморит внимательно посмотрела на него всеми тремя зрачками. «Помощь? Ты… хочешь помочь?» Тикс тут же спохватился. Что он может сделать? Он даже близко не знал, что такое самоцветы! «Я… я не знаю как. Я просто человек. Но я постараюсь!». «Ты видишь меня, — прошелестела Асморит. — Ты не убежал. Это… уже помощь. Но… если ты хочешь попробовать… Попробуй найти других самоцветов... Возможно они смогут помочь». Тикс колебался. Мысль связаться с чем-то ещё более чужим пугала. Но он снова посмотрел на Асморит. На чёрное пятно, которое, казалось, медленно ползло по её синей «коже». Она просила не о спасении мира. Она просила о глотке воды для умирающего. «Хорошо, — тихо сказал он. — Я… я попробую. Я найду помощь». Он развернулся и почти побежал обратно по тропинке, сердце колотилось уже не от страха, а от решимости. Лес, который несколько часов назад был местом уединения, теперь казался лабиринтом, стоящим между ним и спасением. Пробираясь через заросли, он наконец увидел сквозь деревья крыши Прибрежья. И тут его осенило. К кому идти? Родителям? Они не поверят, вызовут смирительную рубашку. Ханне? Она лишь подтвердит опасность и отговорит. Местным? Они отмахнутся. В голове, как вспышка, возникло имя. Единственное имя, которое здесь имело вес в таких делах. Имя, которое было ключом ко всему странному в этом городе. Стивен. Если кто и знал, что делать с повреждённым самоцветом в необычных руинах, так это он. Нужно было найти Стивена. Во что бы то ни стало. Тикс выбежал из леса на окраину города, солнце ударило ему в лицо. Он стоял, тяжело дыша, глядя на уютные, ничего не подозревающие домики. Где-то там был ответ. Где-то там был человек, который понимал. И Тикс был полон решимости его найти. Для Асморит.