Часть 2

Дорога к поместью превратилась в самый странный парад в истории империи. Впереди ехал Деррик — мрачный, с прямой спиной, но в его волосах застряло несколько розовых перьев (откуда они взялись, никто уже не помнил). Следом, на одной лошади, покачивались Пенелопа и Рейнольд, которые решили, что петь хором — лучшая идея для завершения вечера. ​Когда они подъехали к кованым воротам, герцог Экхарт уже стоял на крыльце. Свет факелов подчеркивал его побелевшее от гнева лицо. Слуги попрятались по углам, понимая, что сейчас будет извержение вулкана. ​— Спускайтесь, — ледяным тоном произнес герцог. — Пенелопа, Рейнольд... в кабинет. СЕЙЧАС ЖЕ. ​— О-о-о, «кабинет смерти», — прошептал Рейнольд, сползая с коня и едва не увлекая за собой сестру. — Пенелопа, если мы не выживем, завещаю тебе свою коллекцию арбалетов. — Оставь их себе, Рей, — фыркнула Пенелопа, поправляя разодранный рукав. — Сегодня я в настроении диктовать свои условия. ​Они вошли в кабинет. Герцог рухнул в кресло и ударил ладонью по столу. — Вы опозорили фамилию! Пенелопа, ты — будущая невеста... Рейнольд, ты — офицер! Превратить гвардию в кроликов?! Орать матерные слова на всю столицу?! Что вы скажете в свое оправдание?! ​Пенелопа сделала шаг вперед. Алкоголь еще действовал, давая ей ту самую "пьяную мудрость". — Отец, — сказала она, и её голос прозвучал неожиданно твердо. — Мы не скажем ничего в оправдание. Мы скажем, что нам понравилось. Вы так трясетесь над «честью», что превратили этот дом в морг. Посмотрите на Деррика! Он же живой мертвец! Посмотрите на Рейнольда — он боится вздохнуть лишний раз! ​— Я не боюсь! — вставил Рейнольд, но Пенелопа шикнула на него. ​— Нам было скучно, — продолжала она, подходя к столу герцога и опираясь на него руками. — И если вы продолжите душить нас своими правилами, я превращу в кролика не только стражу, но и ваше любимое кресло. И, может быть, даже ваши усы. ​Герцог онемел. Он посмотрел на Деррика, ожидая поддержки, но Деррик... Деррик просто стоял у двери и смотрел в пол, слегка потирая висок. ​— Деррик? — позвал отец. — Скажи им! ​Деррик поднял взгляд. Его глаза были красными от усталости. — Отец... — он замялся. — Пенелопа права в одном. В этом доме стало слишком тихо. И... честно говоря, когда она послала нас всех к хуям, я впервые за пять лет почувствовал, что у меня есть сестра, а не фарфоровая кукла. ​Следующее утро началось с чудовищной головной боли. Пенелопа проснулась в своей постели, даже не помня, как в ней оказалась. Солнечный свет резал глаза, а во рту было ощущение, что там ночевал отряд наемников. ​Раздался стук в дверь. — Уйди, Эмили, я умираю... — прохрипела Пенелопа. ​Дверь открылась, но это была не горничная. Вошел Рейнольд. Он выглядел не лучше: под глазами мешки, волосы во все стороны, а в руках — поднос с рассолом и какими-то вонючими травами. ​— Жива, бунтарка? — прохрипел он, присаживаясь на край кровати. — Частично. Что было после того, как я пригрозила отцу его усами? — О-о-о, это было легендарно, — Рейнольд протянул ей стакан. — Он орал еще полчаса, лишил нас карманных денег на месяц и запретил выходить из поместья. Но... когда мы уходили, я видел, как он налил себе двойную порцию бренди и долго смотрел на портрет матери. Кажется, мы его сломали. ​Пенелопа сделала глоток рассола и поморщилась. — Кролики? — Деррик заставил придворных магов их расколдовать. Но говорят, один гвардеец теперь отказывается есть мясо и постоянно грызет капусту. ​Они оба замолчали, глядя в окно. В поместье было непривычно... спокойно. Не давяще, а именно спокойно. ​— Знаешь, — Рейнольд вдруг серьезно посмотрел на сестру. — Это был лучший вечер в моей жизни. Даже если меня отправят на границу чистить конюшни. — Согласна, — Пенелопа улыбнулась, несмотря на головную боль. — Но в следующий раз давай без розового лака. Он не оттирается от ковра. ​В этот момент в дверь снова постучали. — Госпожа Пенелопа, — раздался голос Деррика из-за двери. — Отец ждет вас обоих к завтраку. ​Рейнольд и Пенелопа переглянулись и одновременно прыснули от смеха, который тут же отозвался болью в висках. Завтрак обещал быть либо самым коротким в истории семьи Экхарт, либо закончиться вторым раундом магического апокалипсиса. ​Когда Пенелопа и Рейнольд, поддерживая друг друга и стараясь не издавать лишних звуков (потому что звон столового серебра отдавался в мозгу как удары колокола), вошли в столовую, там уже сидели отец и Деррик. ​Атмосфера была плотной, как овсянка, которую только что поставили перед Рейнольдом. ​Герцог Экхарт сидел во главе стола и с невероятной сосредоточенностью читал утреннюю газету. Однако Пенелопа заметила, что газета перевернута вверх ногами. ​— Доброе утро... — прошептала Пенелопа, осторожно отодвигая стул. Скрип ножек по паркету прозвучал для неё как взрыв гранаты. — Доброе, — так же тихо ответил Деррик. Он выглядел подозрительно свежим, но пил уже пятую чашку очень крепкого черного кофе. ​Рейнольд сел, посмотрел на свою тарелку и позеленел. — Эй, — прошептал он Пенелопе. — Почему овсянка на меня так смотрит? ​Герцог медленно отложил газету. В столовой воцарилась тишина. Пенелопа замерла с ложкой в руке, готовая в любой момент либо извиниться, либо снова послать всех по вчерашнему адресу. ​— Итак, — начал герцог. Голос его был сух, как песок в пустыне. — Я получил счета из города. — О... — Рейнольд икнул. — И как там? Много нулей? — Достаточно, чтобы купить небольшое баронство, — герцог поднял бровь. — Повреждение памятника Первому Императору, моральный ущерб владельцу кабака, тридцать килограммов сосисок... И, самое интересное, счет от гильдии магов за «декроликацию» двенадцати элитных гвардейцев. ​Пенелопа почувствовала, как к щекам приливает жар. — Отец, я... — Молчи, Пенелопа, — перебил её герцог, но в его глазах, к всеобщему шоку, не было ярости. Там было что-то похожее на... горькую иронию. — Магистр магии сказал, что заклинание было наложено с «невероятной экспрессией». Он спрашивал, не хочешь ли ты поступить к ним на факультет трансформации. ​Рейнольд не выдержал и прыснул, тут же схватившись за гудящую голову. — Ха! «Факультет кроликов»! Я бы посмотрел на это! ​Герцог вдруг тяжело вздохнул и посмотрел на своих детей. — Знаете... я всю ночь думал о том, что вы наговорили. О том, что вам скучно. О «морге». ​Он замолчал, помешивая чай. Деррик замер с чашкой у губ. — Я не умею быть... другим отцом, — признал герцог, глядя куда-то в пространство. — Но я решил, что раз вам так не хватает драйва, то вместо домашнего ареста вы получите общественные работы. ​— Что?! — хором воскликнули Пенелопа и Рейнольд. — Вы двое, — герцог указал на них пальцем, — отправитесь в нижний город под присмотром Деррика. Будете помогать восстанавливать тот самый кабак, в котором устроили дебош. И Пенелопа... ​— Да, отец? — Ты лично вернешь человеческий вид тому гвардейцу, который до сих пор пытается запрыгнуть на шкаф, когда видит морковь. Маги не справились, говорят, там «авторская магия». ​Пенелопа не выдержала и заулыбалась. Это было лучшее наказание из возможных. Она посмотрела на Деррика — тот выглядел так, будто перспектива провести неделю в кабаке с этими двумя сумасшедшими была для него страшнее казни, но он лишь молча кивнул. ​— И еще одно, — добавил герцог, вставая из-за стола. — Если я еще раз услышу от вас те слова на букву «Х»... я лично заставлю вас выучить весь этикет империи наизусть. На латыни. ​Когда герцог вышел, Рейнольд с облегчением откинулся на спинку стула. — Фух... Пронесло. Слышь, Пенелопа, а гвардеец на шкафу — это реально смешно. Пойдем глянем? ​Пенелопа допила свой сок, чувствуя, что жизнь (и игра) заиграла совершенно новыми красками. — Пошли, Рей. Только сначала найди мне какую-нибудь шляпу, а то мои волосы всё еще пахнут тем дешевым элем. ​Деррик поставил чашку и посмотрел на них с нескрываемым ужасом. — Я ненавижу вас обоих, — честно признался он. — Мы тебя тоже любим, братишка! — Пенелопа подмигнула ему, и в этот момент она была абсолютно счастлива. Они остановились перед дверью в небольшую подсобку. Оттуда доносилось странное шуршание и приглушенный хруст. ​— Он там, — Деррик с опаской указал на дверь. — Мы пытались его выманить жареным мясом, но он только шипит и пытается зарыться в сено. ​Рейнольд первым толкнул дверь. Картина, представшая их взору, заслуживала отдельного полотна в имперской галерее. На вершине высокого шкафа с амуницией, втиснувшись между шлемами, сидел здоровенный гвардеец. Его усы топорщились, а взгляд был прикован к миске с капустными листами на полу. ​— Эй, дружище, — позвал Рейнольд, едва сдерживая смех. — Спускайся, мы тебе морковку принесли! ​Гвардеец на шкафу дернул ухом (которое всё еще казалось подозрительно длинным) и издал звук, средний между всхлипом и фырканьем. ​— Пенелопа, делай что-нибудь, — Деррик подтолкнул сестру вперед. — На него больно смотреть. Он вчера пытался выгрызть нору в стене казармы. ​Пенелопа, всё еще слегка пошатываясь от похмелья, подошла ближе. Она видела над головой гвардейца странную иконку: «Статус: Овощная депрессия». ​— Так, — она сосредоточилась, пытаясь вызвать магию. — Слушай меня, гвардеец. Ты больше не кролик. Ты — элитный солдат! Ты любишь ром, женщин и драки, а не хрустеть кочерыжкой! ​Она щелкнула пальцами. Магическая искра — на этот раз нежно-голубая, а не ядовито-розовая — ударила в шкаф. Раздался громкий «ПУФ!». ​Шкаф не выдержал веса внезапно потяжелевшего мужика и с грохотом рухнул. Гвардеец оказался на полу, заваленный кирасами. Он помотал головой, потрогал свои уши и вдруг... зарыдал. ​— Господин Деррик! Леди Пенелопа! — взревел он басом. — Мне приснился кошмар! Будто я хотел выйти замуж за кочан капусты! Это было ужасно! ​— Всё в порядке, боец, — Рейнольд подошел и рывком поднял его на ноги, похлопав по плечу. — Считай это секретной тренировкой по маскировке под грызунов. Свободен! ​Гвардеец пулей вылетел из комнаты, даже не оглядываясь. ​— Ну вот, — Пенелопа самодовольно отряхнула руки. — Мастер трансформации к вашим услугам. ​Рейнольд задумчиво посмотрел на пустую миску с капустой. — Слушай, Пенни... а ты можешь Деррика превратить в кого-нибудь более... компактного? Например, в ручного хомяка? Представь, как удобно: сунул его в карман, и он оттуда не ворчит про этикет. ​Деррик медленно повернул голову к брату. В его взгляде было столько обещаний физической расправы, что Рейнольд тут же сделал шаг назад. ​— Я просто спросил! Чисто теоретический интерес! — Рейнольд схватил Пенелопу за локоть. — Бежим, кажется, у «голоса разума» сейчас кончится терпение! ​Они со смехом выскочили из казармы, оставив Деррика стоять посреди разгромленной подсобки. И хотя впереди их ждала неделя тяжелой работы в кабаке, Пенелопа знала одно: это было первое утро в этом мире, когда ей не хотелось нажать кнопку «Выход». ​Потому что даже в самом мрачном сценарии можно устроить настоящий балаган, если у тебя есть правильный соучастник и пара бутылок южного вина.