Часть 3. Твой путь.

— Эй, мелкая, — окликнул её Леви, — там не твоя кобыла домой возвращается? Мира крутилась по сторонам, ища взглядом лошадь. Юноша тяжело вздохнул и одной рукой повернул её макушку в нужном направлении, буркнув, что она слепошарая. А потом девочка кивнула. Дорога к её дому прошла без осложнений и нежелательных встреч. Солнце уже клонилось к закату, но на придомовой территории признаков жизни не было. — Родители где? — спросил Леви, спешиваясь. Соплячка, дрожа и вцепившись в его руку, тоже слезла. Потупив взгляд, девочка опустила голову. — Они вообще не в курсе, что ты в загон заходила, — заключил молодой человек. — Родители где? — Папа в городе. Скоро с работы вернётся. Мамы нет, — буркнула Мира. — Иди домой. — Дождусь твоего отца, — хмыкнул Аккерман. — Ты ведь ничего не расскажешь ему, правда? Леви нахмурился и без разрешения отворил калитку. — Ты что! Папа не велит посторонних приглашать! Юноша устроился на скамейке у стены дома, вытянул ноги и скрестил руки на груди. Соплячка смешная. Глазёнки вон какие огромные от страха сделались. Батя строгий, видимо. Бурчит, что ей влетит за то, что на лошадь буйную без присмотра влезла, еще и с мальчиком в одном седле каталась. И что он тут сидит и вообще, что если бы не он, то всё было бы нормально. Неожиданно Леви подался вперед. — Без меня, мелочь, тебя бы лошадь выкинула из седла и ты бы шею себе свернула, — он положил ладонь поверх растрёпанной головёнки и заставил её замереть. — Или переломала бы кости, а ночью тебя бы волки пожрали, — продолжил он. А потом едва удержался от того, чтобы закатить глаза. — И не реви, сопля. Всё нормально. С папашей твоим объяснюсь. Может быть, замок прилажу к стойлу, чтобы ты туда свой нос не совала. Девчонка насупилась и плюхнулась рядом с ним, отворачиваясь и пыхтя, ворча, что она сейчас даже ни чаю, ни поесть ему не предложит, если он такой упрямый и дурацкий. И вообще перебирала все беды земные, в которых, очевидно, виноват Аккерман. Леви безразлично пожал плечами. Время шло, и солнце опускалось всё ниже. Сумерки окутывали окраину города. В соседних домах начали зажигать свечи. Двое на скамейке так и не пошевелились. Занять себя было нечем и Леви даже подумал, что можно было бы даже попытаться стянуть у Кенни сигарету. Даже ворчания дядюшки более предпочтительны, чем эта нелепая праздность. Скрип открываемой калитки, звук шагов по натоптанной земле — и Леви выдыхает с облегчением. Охота не удалась. Домой хотя бы скоро вернётся. Соплячка похожа на отца — с такими же строгими чертами лица, когда спокойная и не бычится, глядя исподлобья, и с таким же серьезным взглядом. Одет, вроде бы, неплохо. Костюм вон какой деловой — бумажки поди где-нибудь сидит и перекладывает с места на место. Мужчина бросает на юношу вопросительный взгляд — и Леви встаёт на ноги, засунув руки в карманы брюк. Отчитался он коротко и по сути, не постеснявшись ввернуть, что такую мелочь бестолковую нельзя оставлять одну. — Мне уже 13! — вспыхнула Мира. — А повела себя как тупая малолетка, — буркнул Леви. — Даже пятилетки знают, что когда лошадь горячая, к ней лезть не надо. — Имя, — сухо произнес мужчина. — Его зовут Леви! — крикнула Мира. — Он голыми руками Искорку остановил, представляешь! А еще... — девочка стушевалась под строгим взглядом отца и отступила куда-то за спину своему спасителю, изредка опасливо выглядывая сбоку. — Ну спасибо, Леви, за то что вернул её домой целой и невредимой, — мужчина протянул руку для рукопожатия. Леви проигнорировал жест. — Коня могу напоить? Господин Уолфорд дал добро, кивнув на бочку, стоящую рядом с небольшой конюшней, и уволок непутёвую дочку в пристройку неподалеку — видимо, баня, раз уж из трубы повалил дым. А потом прошел в дом. Мира уныло плелась за отцом. Когда Воронок напился и Леви с чернявым другом вышел за ограду, снова раздался этот голосок. — Папа велел тебе передать, — Мира протянула что-то, завёрнутое в чистую льняную салфетку. — Больно надо, — буркнул Леви, оседлав коня. — Дёргай домой, мелкая, — юноша слегка пихнул коня под бок. Девочка с минуту смотрела ему вслед, а потом нахмурилась и вернулась домой, жуя кукурузную лепёшку, от которой отказался этот наглый пацан. — И не смотри на меня так, — буркнула она. — Леви не стал её брать. — Знакомое лицо у него, — пробормотал мужчина. Как будто бы этот парень был везде, ибо его замечали в разное время в разных частях города, но как будто бы его не было. Мира безразлично пожала плечами. Уолфорд ещё раз тяжело вздохнул и начал отсчитывать капли для сердца, медленно стекающие из флакончика в стакан с водой. — ... Наверное, действительно стоит приладить замок к загону, — задумчиво протянул мужчина. Девочка обиженно на него посмотрела, в тысячный, кажется, раз пробормотав, что она больше так не будет. Вернулся домой Леви уже ближе к полуночи. Спешился неподалеку от крыльца, предоставив коня самому себе. Воронок отправился в ту часть неограждённой территории, которая была отведена для него, и принялся подбирать упавшие на землю мелкие яблочки. Кушель покуривала, сидя на крыльце. — Поздно ты сегодня, — тихо произнесла она, когда сын присел рядом. — Охота не удалась? — Мягко говоря, — буркнул Леви. Кушель повела бровью. Что-то изменилось в её мальчике. — Без происшествий, надеюсь? — уточнила она на всякий случай. Леви кивнул. — Завтра снова на работу на весь день уйдешь? — Нет, мам, — юноша встал. — Вместе в город поедем. — Зачем это? — Там какая-то ярмарка завтра. Будет много сладостей и какие-то развлечения. Тебе тоже стоит проветриваться время от времени. А то с этими двумя семьянинами с ума скоро сойдешь... Как там Юки? Не родила ещё? — Доктор Йегер приезжал сегодня. Сказал, что со дня на день. Так что... — Так что езжай завтра в город, сестрёнка, — дядя Эрик тоже присел на крыльцо. — Завтра к нам приедет повитуха. Справимся без тебя как-нибудь. — ... Вы планировали это, засранцы, да? — Кушель улыбается мягко, практически снисходительно. Хорошо, что Эрик такой добрый. Кенни, конечно, ей родной братик и она была бы рада жить с ним, но характер у него не сахар. Иногда женщина даже задавалась вопросом, на сколько дней жизни с Кенни хватило бы у неё терпения. И Леви тоже её чудо — милый, забавный, прятал часть заработанных денег, чтобы в день рождения матери её побаловать. Только слепой бы пропустил эту трогательную попытку. Следующее утро началось рано. В середине июля солнце совсем распалилось и прижигало кожу бессовестно. Так что мать и сын ехали с покрытыми головами и в светлых рубашках, закрывая как можно больше участков кожи. Леви даже не стал бурчать, что выехать можно было и раньше. Всё-таки этот день принадлежит маме. У неё было непростое прошлое и уж сейчас она заслуживает достойного обращения. В восемь утра они были уже в городе. Ярмарка пока что не началась, но подготовка была в самом разгаре. Кушель рассказывала Леви о том, как дедушка брал её и брата на подобные праздники. Они тогда жили поближе к столице, район был побогаче, хотя и не самый благополучный. А со временем Аккерманы и вовсе предпочли убраться подальше от центра. Поначалу получалось держаться. Когда Аккерманы вернулись к тому, чем занимались их предки — земледелие, садоводство — семейные секреты сохранились и помогали получить потрясающий урожай. Слишком высокий ценник дедушка и бабушка не заламывали. На выживание хватало и нормально. Родителей Кушель не помнила. Помнила, что дед до последнего пытался удержать это семейство склеенным. Увы. Кенни сначала слишком сильно ограждал свою семью, а потом и вовсе начал промышлять грабежами и разбоями. Привлек слишком много внимания. Веди он себя потише или твори дерьмо в другом месте, так может быть и жизни родственников подольше оставались бы спокойными. А так парочка продажных полицейских, которые подсобляли торговцам людьми, положили глаз на красавицу-сестричку. Не будь Кенни в этом виноват, может быть, и не пришлось бы вытаскивать Кушель и её щенка из трущоб. Пока мать задумчиво идёт вдоль лотков со всевозможными угощениями, Леви хмуро смотрит по сторонам. Она всё ещё хорошо выглядит. Всё ещё светлокожая, но уже не болезненно-бледная. Тонкая и изящная, но теперь уже как хранительница очага, а не просто привлекательный товар. Мужики на неё пялятся. Пусть только попробуют. Не то что бы желающих узнать имя незнакомки, которую раньше в городе не видели, не было. Но молодой человек, который шагал за Кушель, как тень, своим мрачным взглядом отбивал всякое желание попытать удачи. Она остановилась у лотка с фруктовыми пирожками. Местный пекарь, который сегодня торговал тут угощениями, сразу подумал, что это мать парнишки, который с тяжестями помогает. Но у Кушель при разговоре с противоположным полом, даже таком бытовом, как начинка у выпечки, глаза становились как у напуганной лани. Так что мужчина ограничился исключительно рассказами об ассортименте. Он не удержался и ввернул по пути шутку. Кушель рассмеялась. Леви ничего не сказал. Только подметил, что у матери вызвало интерес и купил всего понемногу. Она смущалась и бормотала, что не стоит. Леви отмахнулся. Кушель улыбнулась. А потом с энтузиазмом ребёнка засеменила к лотку с напитками. В графинах плескались фруктовые соки со льдом и без, чай с мятой и лимоном. Кушель осторожно потягивала сок со льдом. Леви попросил просто чай без всей вот этой вот мерзости. И всё было бы ничего, только вот... Женщина с любопытством смотрит на стайку хихикающих девочек-подростков, которые время от времени стараются украдкой посмотреть на её прекрасного сына, а перед ними — активная спина девочки немного помладше. — ... А потом он просто схватил её за шею... Вот так! — Мира самозабвенно и неуклюже пыталась повторить действия Леви во время спасения и в самый неожиданный момент рухнула на задницу. Юноша закатил глаза. Девочки не смогли сдержать смех. Одна из них что-то пробормотала подружке. — ... Он-то красивый?! — Мира повернула голову... И с ужасом осознала, что Леви смотрит прямо на неё. Насупилась, показала ему язык и задрала нос. — Дудки! — и умчалась куда-то вдоль лавочек. — Вчера без происшествий на охоте, говоришь? — мягко поинтересовалась Кушель у сына. Леви пожал плечами. — Пошли. Ты же яблочные дольки в карамели хотела. Кушель была в восторге от прошедшего дня. Людей становилось всё больше и больше, товары на прилавках менялись и иногда один был чуднее другого. На местной площади играли уличные музыканты, иногда дети выходили читать стихи, а один чудак даже публично сделал предложение своей подружке с проблемной кожей. Леви не мог понять, почему все так восторженно их поддерживают. Он ещё не влюблялся и пока что помыслить не мог о том, что кто-то может сделать из такого личного момента шоу. Девушка краснела и кивала, чуть не плача. Леви не мог понять причину рыданий. Кушель понимала. У жениха на плаще эмблема разведкорпуса. А Леви раздражённо закатил глаза. — Эй, сопля. У тебя опять нет носового платка с собой? — поинтересовался он у макушки, которая появилась впереди. — Это не твой момент. Ты-то чего ноешь? — Она выходит замуж за разведчика, — Мира шумно высморкалась. — А если она больше никогда не увидит его после свадьбы?.. — Зачем она тогда выходит замуж, если знает, что это может быть последним их счастливым днём?.. И вообще, чего ты трёшься рядом? Иди отсюда, — шикнул юноша. Мира нахмурилась и убежала реветь к подружкам. — Тцк. И платок мой прихватила с собой опять. Какой-то недоумок без зачатков манер пробирается вперед через толпу и едва не сбивает с ног Кушель. Леви хватает мать за локоть. — Осторожнее, кретин, — рявкнул Леви. — Прости, птичка, — мужчина развернулся к ним, бросил взгляд на Кушель... И замер. Та лишь стала белее мела и сделала шаг назад. — ... Ты. Леви напрягся, готовый в любую секунду вмешаться. — Ребят, это же шлюха из Подземного города! После романтичного момента с предложением и закономерного шума тишина, повисшая в воздухе, стала звенящей. Первоначальный шок толпы длился лишь несколько секунд. Шепотки и пересуды, взгляды любопытные и осуждающие — Кушель не знала, куда деть себя... И её мальчик видит это всё. Впрочем, мальчик быстро напоминает ей, что по современным меркам он уже практически мужчина — от совершеннолетия его отделяет каких-то полтора года. Высокий, поджарый, с открывшейся силой Аккерманов — Кушель уже не сомневалась, что это случилось. Рассказ девочки о том, как он остановил лошадь, тому подтверждение. Больше всего на свете она боялась, что Леви повторит путь Кенни и полезет в драку прямо здесь и сейчас. Но он только яростным взглядом своим затыкает рот этой сволочи и его похабным дружкам, которые уже мысленно сняли с Кушель всю одежду. Конечно, с таким детиной, да ещё и с дурным взглядом связываться никто не захотел. А может быть, это побочное действие пробуждения. Кто знает. Кенни тоже так умеет. Тысяча извинений, бормотания о том, что они, кажется, её с кем-то перепутали, но юноша знает, что настроение мамы безнадежно испорчено. Прямо в её день рождения. Леви невозмутимо кладёт ладонь на плечо матери и ведет её туда, где никто ничего не слышал. Подальше от площади, поглубже в ряд стоек с угощениями, сувенирами и прочим дерьмом. Кушель совсем расстроилась и даже в глаза сыну смотреть не может. Леви покупает ей чай, велит продавцу присмотреть за ней и отходит на несколько минут. Женщина переживает, что сын сейчас всё же натворит дел. Но он возвращается очень скоро, неловко сжимая в ладони туго перевязанный влажной тряпочкой букетик с ромашками, тысячелистником и незабудками. Язык цветов доступен не только знати и Кушель кротко улыбается в знак благодарности. Не привыкший к таким жестам Леви насупился и повёл её к Воронку, который нетерпеливо ждал на лужайке на выезде из города.