Часть 12. Воспоминания.

Никогда нельзя сказать, сколько продлится вылазка. Временами они затягивались на несколько недель, а иногда изрядно поредевший разведотряд возвращался, так и не продвинувшись особо. На эту экспедицию особых надежд не возлагалось. Всё-таки в этот раз главная задача не столько разведать, сколько оценить новобранцев. Ребята талантливые. Даже девчушка вон — и та такие красивые пируэты в воздухе выдавала на тренировках, что залюбуешься. Только с самими разведчиками командная работа у них не слишком складывалась. Но этот Аккерман, даже если и не чувствовал принадлежности к отряду, разведчиков на произвол не бросал. Ловко тогда Петру подхватил. Секундой позже бы подскочил — и девушка вряд ли отделалась бы лёгкими травмами. Красиво за стенами, аж дух захватывает. На картинках совсем не то. Леви помнил, как раздобыл однажды одну запрещённую книжицу. Картинок в ней полно было. Специально для Изабель стащил, чтобы читать училась. Но ей больше по душе было рассматривать рисунки, нежели учить буквы. Сколько бы времени она ни проводила на страницах — огонек в этих глазах никогда не гас. — Братишка, — позвала Изабель. — Ты когда лошадей проверял, ко мне девочка подошла. Кусок сыра тайком всучила. Давай вечером, на привале, вместе с хлебом поджарим! Леви кивнул. Соплячка не была бы собой, если бы он просто сказал ей "провожать не приходи" и она действительно не пришла бы. Припёрлась. Леви краем глаза заметил, как она рядом с рыжей крутилась. Но подходить сам не стал. Потому что было сказано — сидеть и не высовываться. Но ведь нет же. — Это твоя девочка была, да? Я так и думала, что она красивая! И твоя мама неподалеку была. Так что это точно была она, — девчонка улыбнулась, как будто только что разгадала тайну происхождения титанов. Фарлан снисходительно хмыкнул. — А ты у неё торчал допоздна, да? А если бы вас увидели?.. Хотя это так трогательно, что... — Изабель. Прикрой рот, — шикнул Леви. Изабель надулась. В груди Аккермана что-то неприятно шевельнулось. Изабель всегда дулась к месту и не к месту и всегда была при этом очаровательной. И как только такая пигалица смогла УПМ овладеть, думал он иногда. Физической силы в ней особо не было, разве что дёру дать могла хорошо. И орала громко в случае необходимости. И без необходимости тоже. А ещё постоянно тратила свечи. Потому что временами Фарлан становился болтуном и веселил Леви выдуманными страшными историями, а вот Изабель после некоторых спать боялась. Со своим сбитым режимом сна Леви частенько потом заходил в её комнату, чтобы очередную погасить. А через пару часов он проделывал то же самое. Потому что эта бестолочь просыпалась, почувствовав, что осталась без освещения, и снова зажигала свечку. Иногда у него было такое чувство, что для неё одной эти запасы и пополнялись. Иногда Изабель могла ляпнуть что-то неожиданно мудрое. Со своей детской наивностью. Но всё же дельные слова. Фарлан не слишком хорошо умел утешать. Да и в целом считал, что цацкаться в этом мире — не лучшая из затей. А Изабель была чувствительной. Улавливала перемены в настроении мужчин. Сколько раз она просыпалась среди ночи, водички глотнуть, и заставала Леви в общей комнате, не спящим. Поначалу Леви раздражался, выслушивая бесконечный поток вопросов, а потом смягчился. Изабель всегда так внимательно слушала. Плакала, когда узнала, что любимый конь братишки погиб при прорыве стены, смеялась, когда Леви рассказывал про свою чудную соплячку, робко спрашивала, ждёт ли Мира его возвращения. Иногда Леви думал, что уж лучше бы она не ждала. В Подземелье всегда было, чем себя занять. Можно точить ножи, можно оценивать скудные запасы и думать, где бы ещё жратвы раздобыть, да ещё и нормальной. А потом ещё и проблема в виде снаряжения, которое надо прятать, возникла. Деньги получше пошли после появления устройства. Леви злился. Эти штуки не раз спасали им жизнь, а быть аккуратными и не спалиться — нереально. Конечно, до бровастого от полицейских дошли слухи о шайке, которая УПМ как-то смогла добыть. Хотя бы матери и соплячке теперь спокойнее. Бестолковая. Ждала ведь его. Расстроилась, когда в душе Леви был осторожен и сделал всё, чтобы не сделать ребёнка. Ничего. Когда-нибудь всё снова будет хорошо. Изабель будет садить цветы рядом с маленьким домиком и водиться с племянниками — она сразу же заявила, что возьмёт роль няньки на себя, когда Леви обзаведётся детишками. Но пока что повременить придётся. Фарлан не всегда понимал Леви. Сам-то по девкам таскался время от времени и приходил домой довольный, как мартовский кот. И Аккермана подбивал, чтобы таким дёрганым не ходил. Ни разу не получилось. Фарлан всегда удивлялся, почему у Леви такое отвращение к проституткам. Конечно, можно было списать всё на чистоплюйство и брезгливость, но Аккермана самого так прижимало временами, что выть хотелось. А потом раз молодые люди несколько раз столкнулись с видавшей жизнь проституткой... С которой Леви даже остался один на один. Фарлан думал, что друг наконец-то выпустил пар. Леви втайне передал ей небольшую сумму. Потому что сначала она пару раз излишне внимательно вглядывалась в черты лица Аккермана, а однажды набралась нахальства и выцепила его рядом с общественной помывочной и тихо спросила, нет ли у него, случайного, круглого шрама на пятке. Потому что она знала одного младенца, о которого один ублюдок однажды затушил окурок. Женщина была рада, что у её старой коллеги жизнь сложилась иначе, что Кушель становилась старше под солнечным светом и вырастила своего мальчика на свежем воздухе. Леви избавил женщину от одного отбитого на голову клиента. Навсегда. Невовремя, подумалось Леви. Не только про воспоминания. На этой вылазке они уже столкнулись с несколькими титанами. А теперь ещё и дождь начинался... Изрядно поредевший штаб Разведкорпуса был непривычно тихим. Действующие разведчики за стенами. Те, кто не в строю по разным причинам, посвящали время то тренировкам, то восстановлению, а кто-то просто отправился домой, чтобы почувствовать себя обычным человеком. И Мира, и Кушель, раз уж теперь не так уж и много голодных ртов, отправились в импровизированный отпуск. Работа стабильная — с точки зрения финансирования, но в такие моменты уверенность в завтрашнем дне сходила на нет. Не потому, что корпус вдруг расфромировать могут — хотя кто знает, как может сложиться жизнь. А потому, что все эти люди уже свои. К ним привыкаешь, видишь их, обслуживаешь, слышишь сплетни, радуешься, когда парочка рекрутов вдруг стала слишком близка, переживаешь, когда кто-то попадает в больничное крыло... И никогда не знаешь, кто вернется, а кого уже не увидишь. До кадетского училища путь неблизкий, 9-10 часов верхом. Так что это время было разбито на два дня. Кушель и Мира детей не видели уже несколько месяцев. Они и так планировали, но тут ещё один повод появился. И женщины с удовольствием проводят время вместе с Микасой, Эреном и Армином, стащив нехитрый ужин и сбежав из общей столовой подальше от казарм и поближе к природе. — Не могу поверить, что ты волосы свои прекрасные отрезала, — покачала головой Кушель. Микаса пожала плечами. Зато на тренировках не мешают. Всё ещё немногословная. Всё ещё повязывает этот идиотский шарф. — Хорошо, что вы приехали. Она совсем замкнулась в последнее время, — подал голос Армин. — Всё из-за лошадиной морды, точно говорю, — заявил Эрен. Кушель отвесила ему легкий подзатыльник. Мальчишка нахмурился, а потом рассмеялся. Ребята подросли. Эрен и Армин, уже юноши, чуть раздались в плечах. Микаса тоже вытянулась, но выглядела меньше своих друзей, тонкая и сильная. — А нам не попадет за то, что ушли с территории? Всё-таки командир Шадис может быть... Строгим, — Армин с опаской посмотрел в сторону, откуда они пришли. Мира отмахнулась. Уболтала командира заранее. В конце концов, далеко не всем кадетам выпадает возможность встретиться с родственниками. Которые еще и проверку затеять могут. Потому что Кушель и Мира, хоть и рядовая обслуга в штабе, на подобных выездах свои привилегии имели. И здесь они могут придраться с хозяйственному снабжению и качеству питания. А потому спорить с женщинами, которые приехали тихо-мирно и вовсе не по службе, связываться особо никто не хотел. Да и три конкретных кадета отличались примерным поведением. Армин подставил лицо под закатные лучи солнца, пригрелся и улыбнулся. Все тосковали по привычным вещам — по временам, когда Эрен задирался на каждого встречного и потом получал упреки от матери, по сдержанному любопытству доктора Йегера, по набережной, по дереву, под которым вся троица любила просто посидеть, а Эрен — подремать, когда все ребятишки могли завалиться в гости к Мире и дяде Леви, стащить пару пирожков и убежать снова на улицу... — Тётя Кушель, как ты там? — Микаса, всё ещё немного ласковая, присела поближе к родственнице. И, хотя внешне они совсем не были похожи, Кушель ни на минуту не забывала, что Микаса — всё, что осталось от Эрика. Приехать в кадетское не всегда была возможность, а вот посылочки с продовольственными извозчиками женщина отправляла девочке регулярно. — Хорошо, Микаса. У меня там хорошо всё, — тихо произнесла Кушель... И улыбнулась. Микаса замерла. В отличии от дяди Леви, тётя улыбалась часто. Обычно — спокойной, чуть сдержанной и теплой улыбкой. — Ты знаешь... Леви вернулся. Лица троицы вытянулись от изумления. Все знали, что Леви как пропал, так и не появлялся больше. И никто понятия не имел, где он скрывается... И скрывается ли вообще. За выходки, подобные той, что он устроил на корабле, просто так не отпускают. Неповиновение приказам во время чрезвычайного режима, убийство полицейского, бегство (или его попытка) с места преступления... Пока Мира коротко рассказала историю возвращения Леви, Кушель сидела в глубокой задумчивости. А ведь командующий Смит ни разу не назвал мрачного по фамилии. Только по имени обращался... — Ребята, — тихо произнесла Кушель. — Если попадете в Разведкорпус, делайте вид, что не знаете его. — ... Но почему? — Леви говорил, что командующий Смит уже наводил справки, — согласилась с детьми Мира. — Если он знает, что Леви из Аккерманов, то он, вероятно, и на Микасу уже что-то читал. А там даже ребенок поймет, что все мы знакомы между собой. — Смит не самый простой человек. Если он ничего не говорит, это не значит, что он что-то в своей голове ничего не спланирован. Хитрым он может быть, очень хитрым. А две недели спустя в штабе снова кипела работа. Топились бани, застилались пустующие постели в казармах, больничное крыло готовилось встречать новых пострадавших. Разведчики возвращаются. Кушель едва смогла отыскать его взглядом в толпе, но подойти и поговорить не получилось. Леви выглядел ужасно. Что там случилось на этой вылазке?.. И он практически сразу ушел в кабинет командующего. Вместе с самим Эрвином Смитом.