Часть 11. Не выделяйся.

Понятно было, что Миру в таком состоянии подпускать к Леви близко категорически нельзя. А потому Кушель наврала старшей по кухне с три короба, убеждая женщину в болезни невестки. Миссия прошла успешно. Теперь Мира крепко спала, утешенная материнской любовью, укрытая тёплым одеялком... И отпоенная мощной успокаивающей настойкой, которую Кушель берегла для особых случаев. В тот день женщина не успела увидеть сына — обед они пропустили, а на раздаче ужина стояла не она. Зато на следующее утро... Леви смело встретился взглядом с матерью, когда она поставила перед ним тарелку. Это случилось очень быстро. Уложились в короткое "спасибо". Самое ценное слово, которое Кушель слышала в своей жизни. Потому что в это "спасибо" Леви вложил ещё и "я здесь, всё в порядке. И всё будет хорошо". Хотя сам мужчина не был так уверен в своем посыле. Из всех возможных мест работы в стенах мать и мелкая оказались здесь. В разведкорпусе. Не то что бы нелогично. Эрен наверняка поступил в кадетское. А Микаса наверняка за ним увязалась. Только вот... Хотелось бы сохранить родство втайне, конечно. Но Леви слишком похож на мать. А мелкая слишком не умеет скрывать эмоции. Интересно, как скоро она будет стучать черпаком по головам окружающих и вопить, что это "не выродок из Подземного города, а мой мужчина, вообще-то!"?.. Леви бросил недовольный взгляд на бровастого... И странное очкастое недоразумение, с которым он разговаривал. А затем вернулся к завтраку... И удивлённому взгляду Изабель. — ... А женщина-то, женщина какая красивая завтрак подала, а! Ну загляденье просто! — восторженно шептала девушка. — Фарлан, ты видишь? Видишь?! Посмотри, не идет, а плывёт!.. Ну просто... Как это слово?.. Грацья! — Грация, идиотина, — Фарлан на секунду закрыл лицо рукой, зачерпнул кашу ложкой и снова посмотрел на друга. Леви тоже время от времени поглядывал на женщину, так похожую на него. — ... Леви, если я сразу же это понял, то и Смит тоже поймёт, — вздохнул он. — Что делать будешь? — Всё, чтобы он ни мать, ни соплячку не мог как рычаг давления использовать, — отозвался Аккерман. Изабель посмотрела сначала на одного друга, потом на другого... А потом и до неё наконец-то дошло. — Она такая красивая, Леви! — восторженно прошептала Изабель. — А девочка твоя?.. Девочка твоя где?.. Ой, прихорашивается, наверное! Она же так давно тебя не видела!.. — Тц. Закройся уже, — буркнул Леви. Но что-то внутри подсказывало: мать, поди, постаралась. Мелкая не устраивает головную боль только тогда, когда спит. А усидеть на месте она точно не смогла бы сейчас. Значит, мать её травой напоила. Той, которая даже Кенни брала... По крайней мере, когда он упивался до такой степени, что вкуса не чувствовал. Три недели спустя к чужакам привыкли. По крайней мере, доверяли настолько, чтобы позволить прогуляться по территории корпуса без надзирателей. Тренировки проходили весьма успешно. Время от времени Мира даже слышала, что Эрвин доволен своим решением взять этих троих в корпус. Время от времени ей становилось не по себе. Смит слишком долго смотрел ей в глаза после того, как повисала тишина. Как будто он что-то знает. Вряд ли её удивило бы это. В конце концов, Леви и Кушель очень похожи. Но с другой — природа не особо оригинальна. Может быть, всё-таки пронесет?.. Мира вернулась в комнатку поздно вечером... И застала Кушель за сбором её вещей. — Эй, ты чего?! — возмутилась Мира, вырывая юбку из рук почти матери. — Выбила тебе несколько выходных, — устало улыбнулась Кушель. — ...Какие выходные?! Я не могу уехать! Леви только-только вернулся! То, что мы пока что с ним не разговариваем, не значит, что так будет всегда. Я не могу его оставить, — девушка убирала одежду обратно в шкаф. Кушель снова доставала и укладывала в небольшую сумку. — Мира, послушай меня очень внимательно. Цель Леви и ребят сейчас — не выделяться. А они уже выделяются, понимаешь? И дело даже не в том, что мы с ним похожи... Хотя и в этом тоже. Девочка часто вокруг меня крутится. Как котёночек... — тихо произнесла женщина. О том, что Леви полчаса назад затеял драку из-за того, что какой-то солдафон приставал к Кушель, она упоминать не стала. Ближайшие сутки он проведет в карцере. А Мира и так нестабильная. Ни к чему ей это знать. — А у тебя на лице всё написано. Съезди к отцу. Переключись. Потом вернешься... — На сколько дней ты меня выгоняешь? — Я тебя не выгоняю. Тебе это нужно. И ты сама это знаешь, — Кушель обняла её. — Ложись спать. Все уже знают, что завтра утром тебя не будет. — На сколько? — Три дня, — тихо произнесла она. — ... Значит, когда я вернусь... Получается, что они отправятся в экспедицию как раз накануне моего возвращения... Но я же могу больше не увидеть его, — совсем тихо произнесла Мира. Но на следующее утро она послушно встала пораньше и отправилась к отцу. Кушель смотрела вслед удаляющейся лошади несколько минут, а потом направилась на кухню. Суматоха перед завтраком была такой привычной... А путь к кабинету Эрвина Смита был не очень привычным. Обычно если он ел у себя, то еду относила Мира, которая не пускала тайно слюни по высокому красавцу-командиру и не отправляла ему тайком любовные записки. Или Матильда, старшая по кухне... Почти старуха. Кушель избегала этого маршрута. Что-то было в этом командире. Не по душе ей. А теперь этот человек держит на ладони её мальчика... Женщина даже остановилась на полпути. Леви ночевал в карцере. Без ужина. И завтрак ему тоже не относили, если она ничего не упустила... — Командующий, — тихо произнесла Кушель, осторожно входя и ставя на свободный участок стола поднос с кашей, чаем и парой бутербродов. — Мне подождать за дверью или?.. — Как Ваше самочувствие, госпожа Аккерман? — поинтересовался мужчина, мельком глянув на неё. — Спешу сообщить, что нарушители Вашей неприкосновенности на две недели отправлены в штрафбат... Хотя, они проведут это время в больничном крыле, скорее всего. Им неслабо досталось от Вашего защитника. Кушель коротко кивнула. — А тот юноша в карцере? — решилась спросить она. — За что... — Юноша в карцере... Отреагировал правильно по сути, но неправильно по форме. Кулаками не стоило так сильно размахивать. Особенно ввиду предстоящей экспедиции... А прислуживающим корпуса стоит быть смелее и незамедлительно сообщать командованию о том, что кто-то из разведчиков позволяет себе лишнего. Это ведь не первый такой случай, не так ли?.. В любом случае, — мужчина не стал дожидаться ответа, — отнесите ему завтрак. — ... Правда? — Одного пропуска приема пищи достаточно. Ему, как и прочим, предстоит выход за стены. Талантливый юноша. Обидно будет потерять его из-за такой глупости. Кушель изо всех сил старалась не бежать на кухню. Она едва дождалась в коридоре, пока командующий попросит забрать посуду, и теперь ей страсть как хотелось попасть к сыну. Хотя... Скорее всего, командующий уже сложил два и два. Справки навёл... В конце концов, рождение Леви, хоть и с опозданием почти в полгода, но было зарегистрировано. Вопрос только в том, вовремя ли передались записи и сохранились ли эти сведения. Эрвин в это время задумчиво жевал постную кашу на воде и уже в который раз пролистывал материалы, которые покоились в тонкой папке. Кушель Аккерман — мать мальчишки, который сидит в карцере. Мира Уолфорд — сожительница. Некоторые выжившие поговаривали, что она знакома с ним практически с детского возраста. Потенциальная невеста?.. Нет, их использовать нельзя. Пацан упёртый. И не глупый. Оскотинится ещё... Надо играть тоньше. Девочки из кухонного отряда, как в шутку называли прислуживающих в штабе женщин разведчики, успели не только позавтракать, но и половину посуды перемыть. Работа в преддверии отъезда шла легко — ещё немного, и все силы будут направлены лишь на поддержание порядка... И на молитвы о том, чтобы все вернулись живыми и здоровыми. Кушель украдкой отложила половину своей порции в тарелку Леви, на его же поднос откинула бутерброды с тонкими слоями сыра и масла — считай, роскошь — и, поставив чашку чая и стакан воды, направилась в сторону подвальных помещений. Шаги гулко отдавались по коридору. Было мрачно и душно. Радовало, что факелы горели хотя бы через один. — Сынок, — тихо позвала она, — ты как тут? Леви, который замотался в одеяло как в кокон, высунул голову. Посмотрел на мать, понял, что пришла одна. Встал и размеренным шагом подошел к ней. — Прости, что пропал так надолго, — только и произнёс он. Кушель только кивнула и передала ему чашку через небольшую выемку. — Ты ешь... Не торопись, — тихо сказала она, прислонившись к решетке. Леви кивнул и сел на подобие кровати. — Как мелкая? — наконец решился спросить он. — Отправила её к отцу пока что. — ... И она просто уехала? — недоверчиво поинтересовался Леви. — С боем... Но она понимает, что если на эмоциях сделает что-то не так, то у тебя будут большие проблемы. — Я думаю, что этот чёрт и так просёк ситуацию, — покачал головой Леви. — Фарлан по его кабинету шароёбил. Говорит, что какие-то документы там на тебя лежали. Может, зря ты её отправила. Так бы хоть в окно к ней влез до экспедиции. Мира не была бы собой, если бы сделала все, как ей сказали. Так что вернулась она в полдень, накануне отбытия отряда за стены, и теперь суетилась, помогая где надо и где не надо. Изабель, маленькая рыжая девочка, снова болтала с Кушель... И смотрела на неё такими же восторженными глазами, как когда-то смотрела Мира. Мелкая вмешиваться не стала. Кто знает, как может обернуться экспедиция... Точнее, все знали, как. Вопрос только в том, кто сможет вернуться обратно. Дни, подобные сегодняшним, были двойственными. С одной стороны — никаких обязанностей и обязательств на сегодня. С другой стороны — все понимают, что это просто глоток воздуха. Для кого-то он станет последним. Мира шагала в сторону больничного крыла, держа поднос с тёплым ужином в руках. Овощное рагу... По официальному меню. По пути в штаб днём Мира купила половину тушки курицы. Маловато, конечно, для того, чтобы накормить роту солдат, плюс прислуживающих... Но это лучше, чем постный овощной комок. Если приглядеться, то можно даже найти кружочки от бульонного навара... И маленькие-маленькие волокна мясца. — Петра, — тихо позвала Мира, присаживаясь рядом с придремавшей девушкой. — Привет, — улыбнулась та в ответ. — Со мной уже всё в порядке. Не переживай. — Ты тут уже неделю валяешься. — Ничего. Ссадины пройдут, швы затянутся... В конце концов, всё могло бы быть и хуже. Хорошо, что тот парень так быстро отреагировал, — задумчиво протянула Петра. — Иначе я бы как теплое масло по хлебу размазалась... А меня отсюда не выпускают. Я даже спасибо ему сказать не успела... Леви же, так его зовут?.. — Успеешь еще, — отозвалась Мира, передавая ей чашку. — Ешь, пока не остыло. — Я слышала, что его в карцер отправляли. Как будто бы он за одну из кухарок заступился. Это правда? — задумчиво произнесла Петра. Мира только кивнула. — ... Может быть, и в Подземном городе встречаются хорошие люди... — всё так же задумчиво продолжила девушка. — Надеюсь, что эти трое благополучно вернутся обратно. Командующий возлагает на них большие надежды. — Ешь уже, — проворчала Мира. — Болтушка. Остаток вечера прошел в привычных хлопотах, а закончился... Бессонницей. Ни Мира, ни Кушель не могли уснуть. А время уже к полуночи приближается... Наконец, Мира не выдержала, схватила полотенце и направилась в душ. Маленькая душевая на пять человек. Она ненавидела это отсутствие приватности, а потому всегда ходила уже тогда, когда все спали. Ну или уже отмылись. Кушель задумчиво смотрела в темное окно. Открытое. Духота на улице... И едва не завопила, когда за окном мелькнул сапог разведчика. — Не ори, — шикнул знакомый голос. — Ты с ума сошел? Сбежал из казармы после отбоя, зацепился УПМ за крышу и теперь... — А теперь влезаю в спальню прислуги, — отозвался Леви, уже выпрямляясь во весь рост в комнате. — В подземке и более страшные вещи приходилось делать, — молодой человек окинул взглядом комнату. — Мелкая где? Вернулась же раньше. Соплячка бестолковая. — В душ ушла, — отозвалась Кушель. — Присядь, подожди. Она обычно быстро возвращается. — Нет времени ждать, — отозвался Леви, скидывая сапоги и пряча их под кроватью. Кушель собиралась было открыть рот, но потом сообразила, что к чему, и передумала. — Леви, — тихо позвала она. — Ключ возьми. Входная дверь обычно запирается. Откроешь без проблем... Даже если с той стороны ключ вставлен. Замок... Слабенький. Леви неодобрительно фыркнул. На кой черт в женской душевой замок, который бабу в случае чего даже не спасет?.. Но сейчас это не так важно. Он осторожно выглядывает в коридор. Никого. Бесшумно, ступая босыми ногами по каменному полу, добирается до нужной двери. С другой стороны со звоном падает ключ, но шум воды не прекращается. Теперь он запирает дверь изнутри, а ручку подвязывает шпагатом. На всякий случай. Чтобы никто не зашел... Ну или хотя бы шум устроил и дал с десяток секунд, чтобы придумать что-то и выкрутиться. Быстро снял одежду и подвесил за один из крючков на стене. Впрочем, сегодня ему точно не прилетит. Завтра вылазка... Уже сегодня. — Эй, мелкая. Мира тихо взвизгнула и прикрылась со страху, насколько возможно. — ... Леви! — Тц. Куда так несёшься, босая и по скользкому полу. Свалишься еще, — проворчал он, прижимая её к себе. — Пошли мыло с тебя смывать. От Леви уже пахло чистотой, щеки, как всегда, были гладкими. Значит, не мыться сюда пришёл, подумалось ей, когда Мира откинула за спину мокрые волосы и спряталась в мужской груди. Не выдержала и хихикнула. Понятно было, зачем он сюда пришёл, подумалось ей. И она совершенно не стала бы возражать. — Будет свинством, если я скажу, что всё тот же Леви, что и тогда, — тихо произнёс он. — Никто не возвращается оттуда таким же, каким спустился. Мне, пожалуй, повезло, что я вообще вернулся. Но я не тот же, мелкая. Совсем не тот. — Болтаешь всякую ерунду, — буркнула она, не поднимая головы. Конечно, он не мог вернуться таким же. Она еще не успела сама поговорить с Леви как следует. Да и Кушель тоже. Даже по взгляду видно жёсткость, какой раньше не было. Но он ведь не мог измениться полностью. Он всё ещё называет её мелкой. Он всё ещё успокаивает своих женщин, даже когда сам не уверен в завтрашнем дне. Он поймал Петру. Заступился за Кушель. Пришёл к ней... Голый. Мира всё ещё прижимается к нему, все еще прячется в его груди... И рассматривает полоски, которых раньше не было на его теле. Следы от снаряжения. Где-то шрамы, где-то просто натертая кожа. Местами видно участки, которые только что зажили. А где-то... Шрамы от драк и поножовщин, видимо. Раньше его ладони были грубыми от работы. Теперь — от постоянной работы с оружием. Клинками. Рукоятками. — Боишься, мелкая? — Нет, — буркнула Мира. Леви закатил глаза. Вечно эта мелкая лёгких путей не ищет. Вернулись эти двое в спальню почти через час, уставшие и разморенные. Леви задержался еще ненадолго. Поговорил ещё и с матерью. Мира время от времени приоткрывала глаза и с глуповатым выражением лица посматривала на своего мужчина. Глуповатое выражение — это Леви так про нее говорит. Кушель-то понимает, что это выражение лица женщины, которая вдруг стала довольна этой жизнью. — Провожать нас утром не приходите. После завтрака занимайтесь своими делами, — произнес Леви, натягивая сапоги.