Девушка из Джерси

Несмотря на негодование учеников и родителей, программа вступила в силу с наступившим понедельником. Впрочем, участников пилота оказалось значительно меньше, чем рассчитывала Уимс. Часть родителей поддержала инициативу. Другим было безразлично — как, например, Винсенту Торпу, по уши занятому собственными делами. До матери Бьянки и вовсе оказалось невозможно дозвониться. Остальные прямо запретили Ларисе привлекать их детей к подобному, особенно если сами подростки не выражали желания участвовать. В итоге в первый день интеграции на занятия отправились Ксавье, Бьянка со своей компанией сирен — и Уэнсдей, в качестве наказания за попытку саботажа программы. Самой Аддамс было безразлично, идти на уроки к нормисам или нет. Она совсем недавно вернулась из подобной школы. Её раздражала не интеграция, а контроль. Попытка задать форму, в которую нужно вписаться. Ожидание, что она станет частью группы — любой, лишь бы удобной. Уэнсдей не собиралась вписываться принципиально. Мысль быть «изгоем» по расписанию — утром обычной ученицей, после обеда членом «братства отверженных» — вызывала у неё куда большую неприязнь, чем сами нормисы. В их с Энид комнату постучала Торнхилл — чтобы лично сопроводить Аддамс к автобусу. Это был прямой приказ директора Уимс. — Я вижу, вы готовы, мисс Аддамс, — произнесла она, мельком окинув взглядом девушку. Было решено, что общественную школу они будут посещать в повседневной одежде, а не в форме академии — чтобы не выделяться. Уэнсдей надела своё выходное строгое платье после того, как Энид собственными ногтями укоротила одно из её чёрных платьев с белым воротником. Аддамс отметила эту вольность как чрезмерно смелую и недопустимую и приступила к внутренней оценке возможных форм возмездия. — Красивое платье, — выдавила из себя Мэрилин. — Только не кажется ли вам, что оно немного старомодно? Синклер, до этого демонстративно игнорировавшая Торнхилл, тут же оживилась: — Во-от! Я ей то же самое сказала! Уэнсдей даже не повернула головы. — Я не подбираю одежду, чтобы соответствовать чужим ожиданиям. — Похвально, — Мэрилин улыбнулась. — Идёмте. Автобус уже ждёт нас. — Ай, чёрт с ним! — вдруг воскликнула Энид. — Я тоже поеду. Подождите меня, я быстро! — Мисс Синклер, — заметила Торнхилл, — вчера вы, кажется, выказали явное нежелание участвовать в программе. — Я не брошу Уэнсдей одну с этим морским кодлом, да ещё и на территории нормисов! — бросила Энид, уже вываливая содержимое шкафа на кровать. — Я не нуждаюсь в группе поддержки, — холодно произнесла Аддамс. — Это ты просто дуешься из-за платья! — отмахнулась Энид. — Но поверь мне, так правда лучше! — Моё недовольство не связано с эстетикой, — сказала Уэнсдей. — Оно связано с вмешательством. Она сделала паузу. — Я предпочитаю, чтобы мои вещи оставались в том виде, в каком ты хочешь просыпаться по утрам. — Я сделаю вид, что этого не слышала, — подала голос Торнхилл. — Пойдёмте. Мы не имеем права опаздывать в первый день.

***

В школу они прибыли за полчаса до начала занятий. У ворот их встречали мэр с шерифом, директор и завуч. — Держитесь вместе, несмотря ни на что, — шепнула Уимс, прежде чем они покинули автобус. — Мы должны показать сплочённость. Она внимательно посмотрела на группу Бьянки, затем — на Уэнсдей с Энид и Ксавье. — Я понятно выразилась, мисс Аддамс? — Всё будет в порядке, директор Уимс, — подала голос Бьянка. — Вы можете рассчитывать на нас. Им провели экскурсию по полупустой школе, выдали расписания и номера кабинетов, где должны были проходить совместные уроки. Основная масса учеников подтянулась уже к самому звонку. В толпе Уэнсдей заметила Тайлера. Он смотрел прямо на неё, явно ожидая, когда она его увидит. Парень неловко вскинул руку в приветственном жесте. Уэнсдей едва заметно кивнула в ответ. Ксавье, державшийся всё это время рядом, уловил их немой обмен взглядами и нахмурился. Прозвенел звонок, и местные ученики разбрелись по кабинетам. — Ну, удачи, — бодро пожелала Лариса. — Если что, мы с мисс Торнхилл будем в кабинете директора. Изгои направились в класс, указанный в расписании. Уэнсдей вошла последней. Администрация школы подбирала учеников так, чтобы они не создавали проблем. Не считая Лукаса — он должен был стать личным примером как сын мэра. Стоило Аддамс переступить порог, как он тут же начал задирать её, пользуясь тем, что учителя в классе ещё не было. — Эй, готка. Где ты откопала это платье? У своей бабки сперла? Все в классе, кроме Тайлера и изгоев, засмеялись. Уэнсдей спокойно прошла к первой парте в среднем ряду — единственному оставшемуся свободному месту — и села. — Если хочешь, — сказала она ровно, — могу заглянуть и в шкаф твоей. Обычно в таких местах прячут не только наряды, но и скелеты. В классе кто-то хмыкнул, но смех быстро стих. Лукас напрягся. — Моя бабушка умерла. На секунду повисла тишина. Уэнсдей слегка наклонила голову. — Тем более, — ответила она. — Значит, доступ не ограничен. Парень не нашёлся с ответом. Ксавье ехидно улыбнулся, заметив похожую реакцию у Галпина. Он не мог точно определить, почему это его раздражает. В кабинет быстро вошла завуч в сопровождении незнакомой учительницы. — Прошу прощения, — произнесла она. — Боюсь, у нашего преподавателя математики случился форс-мажор. Поэтому этот урок мы заменим Французским. Класс, поприветствуйте миссис Сандру Тауэрс. — Bonjour, — поздоровалась Тауэрс. — Мой предмет, к сожалению, не входит в курс программы, поэтому я решила воспользоваться шансом и познакомиться со студентами академии лично. Кто-нибудь из вас уже изучал французский в школе? Ксавье проходил углублённый курс языков в одном из интернатов, где учился, но поднимать руку не стал — не хотелось выделяться. — Vous, mademoiselle, — обратилась Тауэрс к Уэнсдей по-французски. — Parlez-vous français? (Вы, мадемуазель… Вы говорите по-французски?) — Oui, parfaitement, — ответила Аддамс. (Да, в совершенстве.) — Тогда почему вы не подняли руку? — Вы сказали «в школе», — ровно произнесла Уэнсдей. — А мой французский впитан с молоком матери. — Что ж, mademoiselle, — учительница улыбнулась. — С удовольствием послушаю вашу речь. Расскажите, пожалуйста, о себе. По-французски, разумеется. Она повернулась к классу: — А вы слушайте внимательно. Потом я буду задавать вопросы. — Уэнсдей… интересное имя, — произнесла Тауэрс, когда та закончила. — D’où est originaire mademoiselle Wednesday? (Откуда родом мадемуазель Уэнсдей?) В классе повисла тишина. Торп неуверенно поднял руку. — Oui? — Из Джерси, — ответил он по-английски. — Верно. — Так нечестно, Ксавье, — прошептала Энид. — Ты знал Уэнсдей ещё до Невермора, так что, конечно, знаешь это… — Тишина в классе! — строго одёрнула преподаватель. Тауэрс вновь посмотрела на Уэнсдей. — Ваши предки родом из Франции? Или, возможно, из Бельгии? — спросила она уже по-английски. В этот момент в кабинет вошёл шериф Галпин. Учительница вопросительно взглянула на него. — Продолжайте, — сказал он. — Считайте, что меня здесь нет. — Итак? — вернулась она к вопросу. — Нет, — ответила Аддамс. — Мой род ведёт начало из Мексики. Сандра заметно оживилась. Её родители тоже были выходцами из Мексики. — Боюсь, вы об этом не упоминали, — сказала она и тут же перешла на испанский: — Habla usted otros idiomas? (Вы говорите и на других языках?) — Es obvio, — спокойно ответила Уэнсдей. (Это очевидно.) — Выскочка, — недовольно хмыкнула Дивина. Бьянка кивнула, выражая полное согласие. — Что, Бьянка, завидно, что отличилась не ты? — прошептала Энид с ехидной улыбкой. — Я вижу, студенты Невермора и правда особенные, — улыбнулась Тауэрс. — Не в том смысле… вы понимаете. Я имею в виду — хорошо образованные. Она вздохнула с сожалением: — Жаль, что этот урок — всего лишь замена. Иначе я поставила бы вам заслуженную «A», mademoiselle… — Аддамс, — уточнила Уэнсдей. — С двумя «д». Как Армагеддон. Тайлер улыбнулся — и понял, что сделал это слишком явно. Но отвести взгляд так и не смог.