Наследие слабых сердец

Уэнсдей вышла из департамента шерифа, скрипя зубами от негодования. Самодовольный индюк. Она предложила ему сотрудничество. Принесла зацепки — весомые, проверяемые. И это при том, что она — старшеклассница, приехавшая в это провинциальное захолустье всего две недели назад. А он — шериф с многолетним опытом, знакомый со всеми жителями и знающий каждый куст в округе — по-прежнему топчется на месте. На короткий миг Уэнсдей даже подумала, что не возражала бы, если бы монстр-убийца преуспел в своей цели — какой бы она ни была. Хотя бы для того, чтобы Донован Галпин наконец потерпел поражение. Наблюдать чужой провал — полезное напоминание о человеческой ограниченности. Свернув за угол, она едва не столкнулась с Тайлером. На долю секунды его лицо осветилось. Реакция была почти рефлекторной — как у собаки, увидевшей хозяина. Уэнсдей раздражало, что её присутствие вызывает у этого парня такие эмоции. Обычно люди рядом с ней испытывали куда более уместные чувства — тревогу и лёгкий экзистенциальный ужас. — Боюсь спросить, во что ты вляпалась на этот раз? — произнёс он вместо приветствия. — Твой отец сегодня не в духе, — ответила она, игнорируя колкость. — Советую держаться от него подальше. — Да уж… добро пожаловать в мой мир. Его настроение мгновенно потускнело. Уэнсдей слегка нахмурилась, вспомнив недавнее видение с участием отца и сына, но развивать тему не стала. Личные разговоры — опасная территория. Они создают иллюзию близости. Близость рождает слабость. А слабость убивает. — В Неверморе намечается какой-то бал в эти выходные? — вдруг спросил Тайлер. — Откуда ты знаешь? — Услышал в кафе. Ваши только об этом и говорят. — Подростки удивительно легко приходят в восторг от коллективного топтания под музыку, — сухо произнесла Уэнсдей. Её раздражало, что ради доступа к студии Торпа пришлось пригласить его на это мероприятие. — Так… ты не пойдёшь? — уточнил Тайлер. — Мне пришлось пригласить кое-кого. В качестве акта самосохранения. — Уважительная причина. Он сделал паузу. — И кто же этот счастливчик? — Ксавье. Взгляд Галпина мгновенно потух. Из всех возможных имён — именно он. Богатенький дрыщ с художественным блокнотом. — Понял. — Слово прозвучало так, будто он его проглотил. — Хорошо вам повеселиться, — сказал он, обходя её. — Я не совсем понимаю, чем ты недоволен. Он остановился. Медленно повернулся. — В этом и проблема, Уэнсдей. — В его голосе прозвучал вызов. — Называй меня психом, но ты продолжаешь подавать мне вполне недвусмысленные намёки… — Не моя проблема, что я не могу расшифровать твою эмоциональную систему декодирования, — спокойно ответила она. — Тогда скажу прямо. Он резко выдохнул. — Ты мне нравишься. Я думал, что это взаимно. Но теперь, когда ты говоришь такое… я вообще не понимаю, кто я для тебя. Он усмехнулся без радости. — Я во френдзоне? Или запасной вариант, если Торп надоест? Уэнсдей смотрела на него, не моргая. Ей не хотелось признавать, что этот парень вызывает у неё странное ощущение — будто в мире существует что-то помимо чёрного и ещё более чёрного. — Боюсь, ты переоцениваешь свою роль в моём расписании, — произнесла она наконец. — Спасибо, что прояснила, — хмуро ответил Галпин. — Полагаю… ты знаешь, где меня искать, если вдруг соизволишь найти время для дополнительных занятий. С этими словами он развернулся и ушёл. Уэнсдей проводила его спину нечитаемым взглядом, пока он не скрылся за углом. Она коротко моргнула и направилась прочь. Времени на анализ чужих эмоциональных кризисов у неё не было. Монстр всё ещё был на свободе. Тайлер спрятал руки в карманы, сжимая кулаки от обиды и бессилия. Акт самосохранения. Оригинально. Ничего не скажешь. А он, как последний идиот, пошёл искать ей подарок ко дню рождения в «Урию Хип», прекрасно понимая, что что-нибудь подходящее для Уэнсдей можно найти только там. Но стоило увидеть цены даже на самые маленькие безделушки, как энтузиазм быстро испарился. Таких денег у него не было, даже если бы он работал на полную ставку. Через витрину магазина он заметил, как Уэнсдей входит в участок, и решил подождать её. Хотел пригласить на этот чёртов бал. А она идёт с Торпом. Ну и пусть. Нечего было и надеяться, что между ними может быть что-то. Они слишком разные. С этими тяжёлыми мыслями Тайлер дошёл до машины, сел за руль и поехал домой.

***

Вечер окутал коттедж Розалин Ротвуд влажной тишиной. Лорел Гейтс сидела у старого дубового стола. Перед ней лежала потемневшая от времени фотография. На ней были трое: отец, она и Гаррет. Не мальчик — уже почти мужчина. Высокий, уверенный, с той улыбкой, которая заставляла половину девушек Джерико терять голову. Он стоял рядом с ней, прищурившись на солнце. Вечно молодой. Лорел медленно провела пальцем по его лицу. Каким же красивым он был. В те годы каждая девушка в городке мечтала оказаться рядом с ним. Но Гаррет выбрал не их. Его угораздило влюбиться в Мортишу Фрамп. И не просто влюбиться. Он буквально бредил ею. Ни разговоры, ни угрозы отца, ни насмешки горожан — ничто не могло выбить её из его головы. Если бы не его глупая страсть, всё прошло бы идеально. План сработал бы безупречно, и к сегодняшнему дню все изгои Невермора уже лежали бы в земле. Но Гаррет позволил чувствам вмешаться, и это стоило ему жизни. Лорел опустила фотографию обратно на стол. — Я почти закончила, брат, — тихо сказала она. — Осталось совсем немного. Женщина чувствовала, что цель близка. Уэнсдей двигалась в нужном направлении, сама того не понимая. Полнолуние приближалось. План был почти завершён. Лорел улыбнулась. В этот момент в дверь раздался тихий, но чёткий стук. Три удара. Пауза. Ещё два. Условный сигнал. Лорел нахмурилась и посмотрела на часы — Франсуаза пришла раньше. — Чёрт бы тебя побрал… — она поднялась и подошла к двери; раздражение уже холодно пульсировало под кожей. Когда она открыла дверь, на пороге стояла Франсуаза — бледная, растрёпанная, с беспокойным блеском в глазах. Лорел молча впустила её. После того как Донован Галпин пустил по лесу поисковые группы с собаками, Франсуаза всё чаще приходила сюда ночевать. Коттедж Ротвуд был достаточно удалён, чтобы служить безопасным убежищем. Лорел закрыла дверь и резко повернулась к ней. — Мы договаривались о другом времени. Франсуаза проигнорировала тон. — Они нашли пещеру. Лорел замерла. — Кто? — Ученики академии. Почти сразу в голове сложилась единственная возможная цепочка. Аддамс. Разумеется. Лорел медленно выдохнула. — Значит, она добралась до логова. Она подошла к столу и на мгновение посмотрела на фотографию Гаррета. — Упрямая девчонка. Франсуаза нервно прошлась по комнате. — Они придут туда снова. Я чувствую. — Конечно придут, — спокойно сказала Гейтс. Она уже видела следующий ход. Уэнсдей Аддамс не из тех, кто отступает. Она попытается устроить засаду. Поймать монстра. Лорел повернулась к Франсуазе. — Ни шагу из этого дома, пока я не скажу. — Но… — Ты и так слишком часто действуешь без указаний. — Голос Лорел стал холоднее. Франсуаза сжала руки. — Я хочу увидеть сына. Лорел закатила глаза. Вот опять. Иногда она думала, что было бы куда проще завербовать самого Тайлера. Когда его отправили в исправительный лагерь, момент был почти идеальным. Но судьба решила иначе. Именно тогда, в теплицах Невермора, она наткнулась на Франсуазу — грязную, исцарапанную, сбежавшую из лечебницы. Живая самка хайда — слишком ценная находка, чтобы упустить. Лорел подавила раздражение и заставила голос звучать мягче: — После полнолуния. Франсуаза подняла на неё взгляд. — Ты увидишь Тайлера после полнолуния. — Гейтс улыбнулась. — Обещаю.