Встреча среди мёртвых слов

Городская библиотека встретила Уэнсдей привычной тишиной и запахом пыли. После ареста отца времени на сантименты не осталось. Если Донован Галпин и мэр Уокер были довольны тем, что закрыли старое дело, Уэнсдей — нет. Слишком удобно. Слишком быстро. И слишком многое в истории семьи Гейтс продолжало смердеть. Значит, оставалось одно — копать самой. Она уверенно направилась к краеведческому разделу, но уже через несколько шагов заметила знакомую фигуру за дальним столом у окна. Тайлер. Он сидел спиной к ней, склонившись над раскрытым учебником. Рядом лежали тетрадь, ручка и стопка книг. Она уже собиралась пройти мимо, к своей цели. Но не прошла. Аддамс двинулась к нему бесшумно, намереваясь застать врасплох. Реакции в неожиданных условиях всегда наиболее показательны. Это был единственный интерес. Другого она себе не позволяла. Парень выпрямился на стуле и потянулся — плавно, словно кот, — случайно выронив ручку. Тайлер повернулся, собираясь её поднять, и заметил Уэнсдей. «Сюрприз» не удался — Аддамс замерла в двух шагах от него. На секунду в его лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся чем-то теплее. Он поднялся с места — прямо как джентльмен ушедшей эпохи, когда мужчины вставали при появлении дам. Уголок губ Уэнсдей едва заметно дёрнулся, но Галпин этого не заметил. Тайлер сглотнул, не зная, как начать разговор: они не виделись с инцидента в школе. Она больше не заходила в кофейню, а связываться с ней через Энид он не хотел. К тому же добавился арест её отца. — Принудительное безделье пробудило в тебе тягу к знаниям? — произнесла девушка, обходя стол и останавливаясь напротив. — В школьную библиотеку мне вход закрыт, — ответил он. — Приходится пользоваться муниципальными благами. — Слышал про твоего отца, — осторожно добавил Тайлер, не дождавшись реакции. — Мне жаль. Надеюсь, судья во всём разберётся… — До суда не дойдёт, — отрезала Аддамс. — Я здесь, чтобы компенсировать интеллектуальную недостаточность местной полиции. Тайлер усмехнулся, но улыбка быстро погасла. — Тогда удачи, — произнёс он, садясь обратно. — Дашь знать, если нароешь что-то… — С какой целью? — Ну… — Ты ударил Ксавье. Не в первый раз. Твой отец с энтузиазмом фанатика пытается упечь моего за решётку. Факты говорят не в твою пользу. — Я не мой отец… — взгляд Тайлера опасно потемнел. Уэнсдей мысленно усмехнулась. Это была именно та реакция, которую она и хотела вызвать. — Цивилизованные люди не нападают друг на друга в школьных коридорах без причины. Тайлер отвёл взгляд, его щёки непроизвольно покраснели при воспоминании её обнажённых образов. — У него в блокноте были рисунки. Уэнсдей не изменилась в лице. — И этого оказалось достаточно, чтобы ты решил проверить прочность его черепа? — Они были оскорбительными. Она прищурилась. — Слишком расплывчато. — «Без комментариев», — процедил парень сквозь зубы. — Если хочешь узнать подробности, попробуй спросить у своего Торпа. — Я уже говорила с Ксавье, — холодно заметила Уэнсдей. — Он сказал, что его блокнот украли. — Я не имею к этому никакого отношения. И даже если бы он его просто потерял… — ноздри парня вздулись от негодования. — Такое нужно прятать, а не таскать с собой. — Столько эмоций из-за каких-то картинок, — Аддамс не скрывала презрения в голосе. Людская неспособность контролировать выражение чувств всегда утомляла её. — Ты и правда ничего не знаешь, — Галпин как-то странно улыбнулся. Смесь облегчения и грусти — она не сразу смогла это расшифровать. — Там была обнажёнка. Взгляд Аддамс стал ледяным. — Чья? — Не важно, — Тайлер выдержал её взгляд, несмотря на то, что у него волосы на затылке встали дыбом. — Их уничтожили. Уэнсдей прищурилась, прикидывая, стоит ли дожать и вытянуть из него имя. Интуиция подсказывала: ответ ей не понравится. С другой стороны, если это действительно она, почему Галпин просто не скажет об этом и не устранит соперника? Не то чтобы она собиралась встречаться с кем-то из них. Какая нелепая мысль. Чисто теоретически. — По поводу отца… — Тайлер первым нарушил паузу. — Мне, наверное, стоило предупредить тебя, что он может захотеть свести счёты с твоим, но связаться с тобой не представлялось возможным. — Так что буду рад помочь тебе, — продолжил парень. — Он всегда был предвзятым, когда дело касалось изгоев. Кто-то должен проучить его. — Приму к сведению, — сухо ответила Уэнсдей. — Кстати… с днём рождения. — Откуда ты знаешь? — Я доставил торт, — он чуть пожал плечом, будто хотел сделать вид, что ничего особенного в этом нет. — Девяносто восемь процентов тёмного шоколадного ганаша. Пришлось постараться, чтобы найти пекарню, которая делает полностью чёрные торты. Наша таких не делает. Взгляд Аддамс стал внимательнее и мягче — почти незаметно. — Излишние усилия, — произнесла она ровно. — В этом не было необходимости. Но слова прозвучали слабее, чем должны были. — Тем не менее, — добавила она чуть медленнее, — торт был… приемлемым. — Из твоих уст это звучит как пик похвалы, — отшутился парень, опустив взгляд. Уэнсдей поймала себя на том, что смотрит на его улыбку. На едва заметную ямку на щеке. На россыпь родинок на коже. Взгляд задержался дольше, чем того требовала ситуация. Уэнсдей резко развернулась к стеллажам. — У меня есть семейный некролог, который требует изучения. — Конечно, — сказал он ей вслед. — Если найдёшь что-то жуткое, дай знать. У тебя удивительно хорошее настроение, когда дело касается трупов. Уэнсдей чуть повернула голову. — В отличие от живых, они редко лгут.

***

Тем же вечером Уэнсдей и Мортишу арестовали за «осквернение могилы» Гаррета Гейтса. Сантьяго вела их к служебной машине через всё кладбище. Уэнсдей машинально читала имена на надгробиях, пока её взгляд не остановился на одинокой плите: «Франсуаза Галпин». Очевидно, это мать Тайлера. Аддамс не сбавила шага.