Порог молчания

Свет в окнах коттеджа был тусклым, почти желтоватым, как в старых домах, где живут одинокие старушки. Тайлер остановил машину у изгороди с табличкой, не глуша двигатель. Коробка с тортом лежала на соседнем сиденье. Парень не спешил выходить. А вдруг эта женщина — мошенница? Какова вероятность, что его мать всё это время была жива? В голове крутилась мысль, что она и есть то существо, убивающее людей в лесах. Разве может его мать — эта нежная женщина из его воспоминаний, которая любила петь во время готовки, гладила его по бровям, когда он не мог уснуть, — быть кровожадным монстром? Он не хотел верить в это, но тем не менее был здесь, чтобы всё выяснить. Тайлер сжал челюсть, взял коробку и вышел из машины. Дверь открылась прежде, чем он успел постучать. — Ты рано, — произнесла Торнхилл, глядя ему за спину. — В девять я должен быть дома, — ответил парень. — Отец обязательно проверит. Лорел улыбнулась про себя. Тайлер намеренно недоговаривает шерифу и пытается конспирироваться — она была довольна ходом событий. Была довольна бы ещё больше, если бы Франсуаза держала себя в руках. Её свидание с сыном могло разрушить планы, реши тот сообщить отцу. — Что ж, проходи. Он шагнул внутрь за Торнхилл. Как только входная дверь закрылась, появилась Франсуаза. Лорел метнула в неё злой взгляд — она снова ослушалась и вышла раньше времени. Тайлер замер. Его мать. Не призрак. Не воспоминание. Живая. Смотрит на него. — Тайлер… Горло сжалось. — Это и правда… ты? — Ну конечно, дорогой… — Франсуаза сделала шаг вперёд. — Как я могу быть уверен? — он сглотнул тяжёлый вязкий ком. — Официально ты считаешься мёртвой. Торнхилл забрала коробку, коснувшись его пальцев своими. Прикосновение продлилось дольше, чем того требовала ситуация. — Думаю, вам есть о чём поговорить, — произнесла она и направилась вглубь дома. Они остались одни. — Я приготовила оладьи, — вдруг сказала Франсуаза, отчего Тайлер непроизвольно вздрогнул. — Ты голоден? Пойдём… Она не дала ему возможности ответить и скрылась в другой комнате. Тайлер последовал за ней, думая про себя, сколько выпусков подкаста про тру-крайм сделают с его участием? Он оказался в гостиной цвета розовой жвачки. Франсуаза стояла рядом с горящим камином и нервно оттягивала края рукавов. Её улыбка дрожала — словно она не могла решить, уместно ли сейчас улыбаться. Парень окинул быстрым взглядом интерьер: диван с розовой обивкой, столик с тарелкой оладий, низкий комод с лампами и разного рода безделушками. — Как я могу быть уверен, что ты… это ты? — наконец спросил он. — В детстве ты не любил, когда я клала корицу в кашу, — произнесла Франсуаза. — Но ел её, когда я говорила, что так делают взрослые. Тайлер тяжело сглотнул — об этом никто не мог знать. — Я понимаю тебя… В это правда трудно поверить, — продолжила женщина, делая шаг к нему. — Но это правда я. Я здесь… рядом. Глаза обожгло от непрошенных слёз. Сколько он мечтал, чтобы смерть матери оказалась ненастоящей. Сколько раз представлял, что она просто сбежала от отца, а тот в отместку отсудил опеку, и что когда он вырастет, сможет вернуться к ней. Тайлер не заметил, как оказался в её объятиях, а слёзы градом катились по его щекам, утопая в её вязаном кардигане. — Теперь всё будет хорошо, — приговаривала Франсуаза, гладя его по спине и волосам. — Я больше не оставлю тебя. — Я хочу знать, кто виноват в том, что тебя не было рядом, — произнёс он, немного успокоившись. Они сели на диван. — Бывший директор Невермора, — ответила Франсуаза. — После моего выпуска его взяли в Уиллоу Хилл на пост главврача. — Я доверяла ему, — добавила она с горечью. — Он говорил, что нашёл способ лишать изгоев способностей, как и наделять ими нормисов. И убедил меня лечь в клинику… — Твоему отцу я сказала, что хочу поправить нервы, чтобы не было срывов… — Он не говорил, что ты одна из изгоев, — вставил Тайлер. — Он вообще ничего не рассказывал о тебе, сколько бы я ни спрашивал. — Вот как… — было видно, что ей больно слышать это. — А я всё надеялась, что он не поверит Стоунхерсту и попытается найти меня… Слушавшая в другой комнате их разговор Лорел улыбнулась — Франсуаза подталкивала сына самому сделать вывод об отце, не обвиняя того напрямую. Грамотно и тонко. — Твои руки, — заметила Франсуаза. — Что произошло? Тайлер спрятал ладони в карманах куртки. — Ничего. Просто подрался. Лорел навострила уши. Расскажет ли он матери об Уэнсдей? — Тебя обижают? — спросила Франсуаза уже серьёзнее. — Нет. Я начал драку, — буркнул парень. — Не спрашивай почему. Она поджала губы. — Дай угадаю. Ты чувствуешь, будто изнутри что-то рвётся наружу. Особенно когда злишься. Что-то хищное. Первобытное. С каждым разом это всё тяжелее подавлять… — Да… — Тайлер в немом шоке уставился на мать. — С тобой это уже происходит, — добавила она тише. — Ген скоро проявит себя, и я должна быть рядом, когда это случится. — О чём ты говоришь? — Ты просто мой, — грустно улыбнулась мать. — В этом нет ничьей вины. — Ты… — он тяжело сглотнул. — И правда то существо, что ищет отец? Я стану таким же? — Теперь, когда мы есть друг у друга, я не позволю… — Франсуаза не договорила: в гостиной появилась Лорел. — Не хочу вас прерывать, но время уже без четверти девять, — произнесла та. — Если выйдешь сейчас, — Лорел обратилась прямо к Тайлеру, — успеешь добраться до дома вовремя. — Спасибо… — произнёс парень рассеянно. Меньше всего его сейчас волновал гнев отца. — Ещё увидимся, сынок, — Франсуаза обняла его напоследок, но до двери провожать не стала. Торнхилл проводила его до машины. — Ты не рассказал матери о своём маленьком увлечении Уэнсдей Аддамс, — начала она. — Я… не думаю, что это важно сейчас… — Ты прав, вам многое ещё нужно наверстать, — снисходительно улыбнулась Лорел. — Почему бы тебе не пригласить Уэнсдей на свидание? Где-нибудь на кладбище. Думаю, она бы оценила. — Прошу прощения, — Тайлер резко остановился, — но какое вам дело до этого? — У меня свои планы. Я обязательно посвящу тебя в них, если докажешь, что тебе можно доверять. — Я никогда не сдам свою мать властям, — горячо выпалил парень. — Неважно, что она сделала. Как и ту, кто укрывает её. — Верю. Но я имею в виду не только твоего отца-шерифа. Своей «подружке» ты тоже не должен ничего рассказывать. Никому. — Я ничего ей не скажу, клянусь. — Вот и отлично. А теперь поезжай, пока шериф не хватился. Он завёл мотор. Телефон в кармане коротко пискнул, оповещая о входящем сообщении. От Энид. «Завтра у нас всё в силе?» Точно. Завтра день рождения Уэнсдей. Он совсем перестал думать о ней с тех пор, как в кафе появилась эта странная тётка. Драка в школьном коридоре казалась теперь чем-то незначительным. Почти… безобидным. По сравнению с тем, что происходило сейчас.

***

Вечер в кампусе Невермора был холодным. Энид ушла на свидание со своим змееголовым ухажёром, и поток её болтовни о драке Торпа с Галпиным наконец-то прекратился. Уэнсдей сидела напротив пюпитра с инструментом, но струны молчали. Рука со смычком зависла над ними, словно отказываясь участвовать в этом фарсе под названием «концентрация». Раздражающе. Мысли упорно возвращались к одному и тому же объекту. К Тайлеру Галпину. Она медленно провела по струнам, заставив их мрачно стонать, привлекая внимание Вещи, примостившегося на балконных перилах. — Нет, — сухо сказала Уэнсдей. — Я не скучаю. Она помолчала некоторое время. — Я анализирую. Вещь выразительно постучал по камню. — Твоя склонность к драматизации утомительна. Она посмотрела перед собой. Лес вокруг был тёмным, почти чёрным, как чернила, в которые приятно окунуть что-нибудь живое. Тайлер не был загадкой. Он был противоречием. Слишком вежливый для человека, в глазах которого сегодня мелькнуло нечто, напоминающее хищника, уже решившего исход охоты. Уэнсдей снова провела смычком по струнам — на этот раз резче. Звук вышел сухим, почти агрессивным. Определённо, он не тот, кем хочет казаться. Вопрос лишь в том: это сознательная маска… или классическая стадия отрицания перед неизбежной трансформацией в «мистера Хайда». Она собиралась это выяснить. Интерес к нему лишь усилился.