Когда маски трескаются

Следуя к месту встречи, Тайлер нервничал. Нутро подсказывало: Уэнсдей обо всём догадалась. По крайней мере, отец точно понял, что доктора Кинботт убил именно он, но ему нужны были доказательства, чтобы быть абсолютно уверенным, прежде чем предъявлять обвинения собственному сыну. Тайлер не боялся правосудия родителя. По словам Гейтс, завтра, в полнолуние, всё закончится, и они с матерью смогут быть свободны. Уедут далеко. Начнут всё сначала. Только Уэнсдей не вписывалась в план. Единственная, кого он пытался спасти, не разрушив всё остальное. — Почему ты делаешь это? — всплыл в его памяти разговор с матерью в коттедже Ротвуд после того, как они уничтожили прямые улики, указывающие на его причастность. — Понятно ведь, что она собирается воскресить Крэкстоуна не ради семейного воссоединения. Она хочет отомстить изгоям за смерть брата… — Хайды — изгои среди своих же, — ответила она, улыбнувшись печальной улыбкой. — С Невермором у меня связаны не лучшие воспоминания. Я была там несчастна, особенно после смерти брата… — У тебя был брат? — Айзек. Он был очень талантливым. — Что произошло? — Взрыв в лаборатории, — пояснила Франсуаза. — Он работал над одним изобретением, но что-то пошло не так… Стоунхерст… Думаю, то, что пытался создать Айзек, использовали как прототип для проекта ЛОИС. Она на мгновение замолчала. — Брат погиб, а Августус, боясь разбирательств, где-то спрятал его тело. Не знаю, что он сказал нашему отцу. У меня даже не было возможности похоронить его, как подобает. Пролить слёзы на его могиле… И никто в Неверморе не возмутился. Все просто сделали вид, будто моего брата никогда не существовало. — Так что, — теперь её улыбка стала холоднее, — мне их совсем не жаль. Никого из них. Тайлер тяжело сглотнул. — Есть одна девушка, — выдавил он. — Я не хочу, чтобы она пострадала… Глаза матери заблестели. — Одна из тех, что была в особняке? Она тебе нравится? Он кивнул. — Не говори, которая, — она прижала палец к его губам. — Чем меньше я знаю, тем меньше у Лорел рычагов для давления… Её голос опустился до шёпота: — Тебе стоит предупредить её. Вывести оттуда. Но так, чтобы Лорел ничего не заподозрила. Иначе это поставит под удар наше будущее… Увидев Уэнсдей среди деревьев, он на миг остановился и взял себя в руки. Это он умел лучше всего — притворяться, когда внутри всё кипит и клокочет, разрывает от несправедливости… и боли. — Привет, — произнёс он, стараясь звучать непринуждённо. Главное — не выдать себя. — Я получил сообщение от Энид… что ты хочешь встретиться и… продолжить то, что было прервано. Он наклонился, намереваясь поцеловать её в щёку — это казалось ему уместным после того, как между ними дважды чуть не случился взрослый поцелуй, — но Аддамс легко увернулась и обошла его. — Я позвала тебя сюда, чтобы дать последний шанс во всём признаться. — Что?.. — искреннее недоумение вышло без усилия. — Ксавье предупреждал меня насчёт тебя, — Уэнсдей смотрела на него исподлобья. — Что Торп наплёл про меня в этот раз? — Я знаю, что всё это время это был ты, — произнесла она с нажимом. — О чём ты говоришь? — Признайся, глядя мне в глаза, и, возможно, я пощажу тебя. Это ты убил всех этих людей, служа Гейтс. Она выдержала паузу. — Но почему ты убил её? Разве хайды не преданы своим хозяевам? — Уэнсдей… это полный бред. Не знаю, окончательно ли ты чокнулась, но я не собираюсь в этом участвовать. Ложь вышла убедительно. Не полностью ложь — он убил только Валери, а она повесила на него всю серию. Достаточный повод для возмущения. Из темноты вышла «группа поддержки». Тайлер не успел опомниться, как оказался в какой-то хижине, увешанной рисунками — не иначе как Торпа. — С возвращением, — произнесла Уэнсдей. Она методично выкладывала на стол инструменты для пыток. Тайлер тяжело сглотнул. Он должен был догадаться, что одной конфронтацией это не закончится. — Ты уверена, что это он? — неуверенно спросил Аякс. — А кто же ещё, — подал голос Ксавье, стоявший у двери. Он прислонился к филёнке, скрестив руки на груди. Тайлер метнул в него злой взгляд. Теперь, когда он стал собой, хотелось просто разорвать гадёныша на куски. Но он должен был доиграть роль до конца. Аддамс начала жёсткий допрос, методично бросая перед ним факты, но довольно быстро её понесло — по-настоящему, и она перешла к пыткам. Она была зла, хоть и пыталась сохранить хладнокровие. Галпин видел это в её горящих глазах. Как только запахло жареным, её дружки тут же ретировались, а его жалобное «не оставляйте меня с ней одного» вполне тянуло на «Оскар». — Части тел, которые мы нашли тогда в подвале, — требовательно обратилась она. — Для чего они? — Уэнсдей, пожалуйста… — Тайлер должен был признать, что она знала толк в допросах с пристрастием. — Я ничего не знаю. Вдали послышался визг полицейских сирен — отец был на подходе. Он ещё никогда не был так рад его появлению: не знал, сколько ещё выдержит с ней наедине. Несмотря на боль и общее истощение, в голове мелькнула шальная мысль — наверняка в постели она предпочитает пожёстче. — Ладно, — спокойно сказала Аддамс, возвращаясь к инструментам. — Хочешь по-плохому. «А это была только прелюдия?» — подумал он, уставившись на молоток в её руке. Девушка двинулась на него, замахнувшись, и в этот момент в хижину ворвался отец. Чертовски вовремя.

***

Пока они ехали в департамент шерифа, его мозг лихорадочно работал. Вот его шанс спасти Уэнсдей, но как лучше поступить? Если он заявит на неё, её закроют в отделении до суда, но окружной судья был в отпуске с семьёй, насколько он знал со слов отца. К тому же он не был уверен, что решётка сможет защитить девушку от Гейтс. Да и Донован может захотеть расправы — Тайлер легко распознал говорящий, знакомый взгляд отца. Такой же был у него почти всегда, прежде чем тот принимался «воспитывать» его. Парень сжал челюсти от внезапного гнева. Мог ли его отец, каким бы он ни был, опуститься до избиения девушки? Он предпочёл не выяснять. Но если он не будет заявлять на неё, после случившегося её точно исключат из академии и отправят домой — подальше отсюда. После всего, что директору Уимс пришлось вытерпеть из-за её выходок, она сама посадит Аддамс на поезд. Это был лучший вариант. Она будет в безопасности… ненавидя его. Так даже лучше — он заслужил. К удивлению Сантьяго он отказался от обвинений, подписав все нужные бумаги. Отец проводил его одним из самых тяжёлых своих взглядов — с немым обещанием устроить скандал дома, а не здесь, при всех. На ватных ногах он вышел к Уэнсдей, стоявшей у входа. Он сказал именно то, что должно было её оттолкнуть. Признался, не оставляя сомнений, и ударил словами туда, где больнее всего. Реакция была ожидаемой — она закрылась. Значит, сработало. Она не заметила, как он едва держится, — или сделала вид, что не заметила. Тайлер медленно обошёл её и скрылся за дверями. Из горла вырвался судорожный выдох, и жгучие слёзы, которые он сдерживал всё это время, всё же пролились. Он дал себе несколько секунд на эту слабость, а затем быстро вытер солёную влагу со щёк. Плохим парням не положено плакать — особенно из-за девчонок.