Нарушенная схема

Собрав все свои «улики», включая дневник Натаниэля Фолкнера, Уэнсдей направилась к шерифу. Она понимала: ей нужно «подкрепление», когда она придёт с обвинениями к Кинботт и Торпу. Но мигалки полицейских машин у здания, где принимала Валери, заставили её свернуть с курса. Кабинет был оцеплен. Молодой помощник преградил ей путь. — У меня запись, — произнесла Уэнсдей, глядя ему прямо в глаза. — Здесь произошло убийство, девочка, — буркнул парень. Из кабинета вышел Донован, мрачнее тучи. Увидев её, его лицо потемнело ещё больше. — У тебя что, чутьё на убийства? — спросил он раздражённо. — Как магнитом тянет на место преступления. — Я шла к вам за делом, — ответила девушка холодно. — За каким ещё делом? — Кто жертва? — Здесь я задаю вопросы. Уэнсдей молча протянула дневник, рисунки Ксавье, шкатулку Лорел Гейтс. — У меня нет времени на это… — процедил Донован, принимая улики. Аддамс тем временем проскользнула мимо него и зазевавшегося помощника в кабинет. Кинботт-Гейтс лежала на полу с широко открытыми глазами. Что-то не сходилось: она была самым подходящим кандидатом на роль Лорел — если только хайд не обратился против хозяйки. — Как давно она мертва? — спросила Уэнсдей у коронера. — Тебе нельзя здесь быть! — рявкнул Донован, вернувшись за ней. — Я арестую тебя за препятствование расследованию. — Тогда поторопитесь, — спокойно ответила Уэнсдей, не отрывая взгляда от судмедэксперта. — Судя по температуре тела… несколько часов, — не выдержал врач. Уэнсдей нахмурилась: значит, и второй её подозреваемый не подходит — Ксавье Торп был на уроках вместе с ней. Просчёт. Непростительно. — Я сказал, вон отсюда, — шериф попытался схватить её за локоть, но она увернулась. В следующий миг улики, которые Галпин передал помощнику, уже были у неё. — И чтоб я тебя больше не видел рядом со своим сыном, поняла? — крикнул Донован. Аддамс замерла. При упоминании Тайлера по её телу словно прошёл ток. — Вам стоит лучше за ним приглядывать, — произнесла она спокойно. — А ну повтори! — Ноубла Уокера убили в госпитале, чтобы он не пришёл в себя и не сообщил, что увидел в особняке Гейтсов. Скорее всего, он подошёл к разгадке слишком близко. Следующие — те, кто видел улики. — Когда мои люди прибыли в дом Гейтсов, там ничего не было, — процедил шериф. — Это не отменяет факта их существования. — Так же, как и убийство того парня? — Тайлер там был, — ровно сказала Уэнсдей. — И, в отличие от меня, он склонен игнорировать очевидные угрозы. Это делает его уязвимым. Галпин напрягся. — Приму к сведению, — буркнул он. — А теперь иди. Чтобы я тебя здесь больше не видел.

***

Аддамс скрылась в хижине Юджина, где хранила свою «диаграмму связей». Она ошиблась в расчётах. Это раздражало, но позволить задетой гордыне мешать здравому мышлению было недопустимо. Девушка отметила на карте Джерико убийство Валери Кинботт и окинула схему целиком. Все жертвы были убиты за пределами города — в лесах, включая Роуэна. Все, кроме последней. Что изменилось? Что заставило хайда рискнуть и выйти в город? Интуиция подсказывала: причина личная. И, чем бы она ни была, она заставила его ошибиться. Значит, если получить список пациентов Кинботт, можно установить личность убийцы. Уэнсдей решила дождаться ночи, чтобы пробраться в департамент шерифа и найти записи жертвы. А пока — получше изучить хайдов. Уимс утверждала, что хайдов не принимают в Невермор уже более двадцати лет — изгои среди изгоев. Следовательно, раньше принимали. Уэнсдей направилась в библиотеку. Архив выпускников должен был это подтвердить. Более двадцати лет… Она достала альбомы, включая выпуск своих родителей, и начала с него. Совпадения не заслуживают доверия. Её взгляд скользил по именам и видам, пока не остановился на одном: «Франсуаза Найт (хайд)». Франсуаза… То же имя было выбито на надгробии: Франсуаза Галпин. Мать Тайлера. Аддамс сжала край страницы, вглядываясь в фотографию. Всё сходилось. Она упустила очевидное, поддавшись кратковременному интересу. Тайлер — хайд, как и его мать. Он был пациентом Кинботт. В её записях наверняка значится его последний визит. И если восстановить цепочку событий — он присутствовал при каждом появлении монстра: праздник урожая, особняк Гейтсов, вороний бал. Всегда рядом. Достаточно близко, чтобы исчезнуть — и появиться вновь. Та вспышка агрессии в школе. Хищная тьма в его взгляде. Она это видела… и проигнорировала. — Разумеется, — мрачно отметила Уэнсдей. — Мой первый романтический интерес оказался серийным убийцей-психопатом. Определённо, у меня есть вкус.