Скованные сердца

Ночной департамент шерифа тонул в тусклом свете и запахе пережжённого кофе. Даже стены здесь выглядели так, будто давно признали поражение. Уэнсдей прошла мимо дежурного так, словно имела полное право находиться здесь в любое время суток. — Посетителей нет, — попытался остановить её молодой помощник. — Тогда считай меня галлюцинацией, вызванной переработкой, — ровно ответила она, не замедляя шага. Тот не успел придумать возражение. Аддамс остановилась у камеры в конце коридора. Тайлер сидел на металлическом стуле, в смирительной рубашке, туго стянутый цепями. Услышав шаги, он поднял голову и медленно усмехнулся. — Было неизбежно, что твоё болезненное любопытство приведёт тебя сюда, — произнёс он лениво. — Я знал, что ты не сможешь устоять и снова захочешь меня увидеть. — Это та самая бредовая ложь, которой ты утешаешь себя, сидя здесь в одиночестве? — холодно спросила Уэнсдей. — Тогда зачем ты здесь? Пришла полюбоваться на зверя в клетке? — Не переоценивай местные органы власти. Они едва справляются с бумагой и степлером. Он тихо хмыкнул. — Где прячется твоя мать? — спросила Аддамс. — Или та, кто выдаёт себя за неё. — Моя мать мертва, — произнёс он. Но по тому, как едва заметно дёрнулась его щека, Уэнсдей поняла: он лжёт. — Та самая, что пыталась разорвать меня в лесу. Та, которую ты умолял не делать этого. — Ты, видимо, окончательно рехнулась, — Тайлер театрально покачал головой, старательно избегая её взгляда. Дешёвый приём. — Рассказываешь себе сказки, чтобы не признавать, что влюбилась в серийного убийцу, который сумел обвести тебя вокруг пальца. Уэнсдей не моргнула. — Ты чувствовала это с самого начала… Он поднялся со стула. — Монстра во мне. И влюбилась в него, — продолжал Галпин, медленно приближаясь к решётке. — Мы с тобой одинаковые, Уэнсдей. Две чёрные души, готовые разграбить этот мир вместе. — Как быстро человек начинает сочинять мифы, когда реальность его не устраивает, — сухо произнесла Аддамс. — Твоя версия событий оскорбляет даже средние интеллектуальные способности. Она выдержала короткую паузу. — Я знаю, что настоящая убийца — она. Или, в лучшем случае, сообщница. Тогда, на ярмарке, именно она убила Роуэна и, почуяв тебя, скрылась. Это не мог быть ты. Невозможно находиться в двух местах одновременно… — Сочиняешь здесь только ты, Уэнсдей. Он подошёл почти вплотную к решётке. Цепи натянулись до предела, не позволяя сделать ни шага дальше, и глухо звякнули. — Хичкок бы одобрил, — парировала Аддамс. — Думаешь, покрывая её, сумеешь наконец закрыть свой гештальт? Он рассмеялся — коротко, почти искренне. — Я уже начал скучать по этому яду. Уэнсдей изучала его лицо: бледность, бессонные глаза, напряжённую челюсть. Он выглядел человеком, державшимся исключительно на упрямстве и браваде. — Где она, Тайлер? — повторила девушка, делая шаг ближе. — Зря тратишь время, — он чуть наклонил голову, глядя на неё пристально и бесцеремонно. Уэнсдей выдержала его взгляд. — Меня раздражают незавершённые дела. — Нет, — тихо сказал он. — Тебя раздражает, что ты не можешь меня вычеркнуть. Он произнёс это почти шёпотом, и в этой фразе было больше усталости, чем насмешки. Уэнсдей замерла. Сердце повело себя непозволительно громко. Недопустимо. Она подошла ещё ближе, так что между ними остались лишь холодные прутья. — Возможно. Она просунула руку между прутьями, схватила его за воротник смирительной рубашки и резко притянула к себе. Тайлер не успел сказать ни слова. Поцелуй вышел резким, почти сердитым — как вызов, как опровержение, как удар, нанесённый губами. На секунду он замер, затем ответил с той жадностью, которую не могли сдержать ни цепи, ни стены камеры. Металл снова звякнул, когда он инстинктивно подался вперёд. Рассечённая в драке губа снова лопнула, и Уэнсдей почувствовала на своих губах металлический привкус крови. Девушка отстранилась так же резко и, не сказав ни слова, исчезла в тенях коридора, оставив ошеломлённого Галпина растерянно хлопать глазами.

***

Уэнсдей заканчивала работу над книгой. Слишком много пробелов и неоднозначностей в этом деле. Слишком много эмоциональной вовлечённости… Раздражающе. Девушка подавила желание силой сомкнуть веки. Синклер рядом запихивала в чемодан своё цветастое барахло и трагически вздыхала из-за предстоящего расставания с горгоном. Уэнсдей игнорировала это как фоновый шум. Внезапно телефон Энид зазвонил. — Я не знаю этого номера… Она поколебалась, но всё же ответила. — Алло? — Мисс Синклер, — раздался знакомый мужской голос. — Это Донован Галпин. Энид мгновенно напряглась. — Чего вы хотите? Уэнсдей прекратила печатать и обернулась. — Уэнсдей рядом? Энид молча протянула ей телефон. — Слушаю. — Здравствуй, Велма. — Шериф Галпин. Пауза. — Уже просто Донован, — сухо ответил он. — Меня отстранили. — Зачем вы звоните сюда? — Я читал твои показания. Ты сказала, что в лесу было два хайда. — Вы сами это видели. — Но ты заявила, что не знаешь, кто был первым. Тем, от которого тебя защитил Тайлер. Уэнсдей молчала. — Я знаю, прошу многого. Но скажи мне правду. Кто это был? — Почему вы решили, что я знаю? — Чутьё. Она вспомнила крик: «…не делай этого. Нет!» — Так сказал ваш сын, закрывая меня собой. А затем превратился в чудовище. На том конце повисла тишина. — Ты уверена? — Я была не в лучшей форме. Но слух не потеряла. — Ты могла вообще не упоминать второго монстра. — Я не лгу правоохранительным органам. Донован хмыкнул. — Конечно. Пауза. — Это из-за Тайлера? Уэнсдей ответила не сразу: — Благодарность для меня не пустой звук. Возможно, он спас мне жизнь. — На допросе он признался во всех убийствах. Уэнсдей подавила желание закатить глаза. Предсказуемо. Глупо. Почти жертвенно. — Мне нужно идти, Велма. Ещё увидимся. Связь оборвалась. Уэнсдей вернула телефон Энид. — Ну?! Что он хотел? — волчица аж пританцовывала от нетерпения узнать подробности. — Спрашивал о матери Тайлера, — сухо ответила Аддамс. — Пытается оправдать сына в собственных глазах. — Думаешь, настоящий убийца — она? — Учитывая, что Тайлер взял всё на себя, вероятность высока. Она повернулась обратно к машинке. — Либо они действовали сообща. Суд разберётся. Энид поёжилась. — Если она всё ещё на свободе… Уэнсдей чуть повернула голову: — Галпин найдёт её. Или женщину, выдававшую себя за неё. — Очень надеюсь, что это случится до нашего возвращения!