Когда не остаётся сил терпеть...

Незнайка боялся врачей всегда, Пилюлькина в частности, поэтому мысли, чтобы добровольно сдаться в лапы палачей в белых халатах, у него никогда не возникало. В общем, в этом то и надобности не было, так как Пилюлькин находил его везде и всегда, вместе со своей касторкой, йодом и прочими карательными принадлежностями, а помогал ему в этом Знайка, крепко держа младшего брата и давая врачу спокойно работать. Следовательно, Незнайка мог продолжать бояться, вырываться, плакать и ненавидеть каждую секунду проведенную с другом, когда он «при исполнении». Однако, быть заведующим пыточной Пилюлькину никогда не нравилось, он все-таки врач, а не садист. Да, бывало, что надо было вправить мозги рыжей бестии, но в общем и целом, Пилюлькин преследовал только одну цель — помочь. И все остальные в Цветочном городе это понимали, заходя к доктору в случае недуга добровольно, и не устраивали из этого грандиозное представление, как это делал Незнайка. Поэтому, было не мудрено, что однажды терпение доктора дойдёт до предела.

***

Незнайка как обычно занимался своими житейскими делами, ну или проще сказать — хернёй, по мнению старшего брата. Он ходил по заледеневшим лужам в феврале, разбивая их, чтобы помочь прийти более теплым весенним дням можно быстрее. Глупость редкостная, особенно, если ты стоишь на льду и проваливаешься вместе с ним в холодную прошлогоднюю грязь. Штаны намокли, кроссовки, кое-как завязанные Незнайкой, так что кончики шнурков переодически попадали под подошвы, тоже, но ничего не предвещало беды, только лёгкий насморк, однако, это же совсем не проблема! Ну, наверное… По крайней мере, так думал Незнайка… Потом ему заложило уши, однако, малыш все же решил, что это от ветра, который сдувал все на своём пути, включая самого Незнайку. Домой ребёнок вернулся уже вечером, когда на улицах уже зажглись фонари, а наш герой валился с ног от усталости. Его встретил Знайка, выглядывая из кухни и помешивая сахар в кружке с чаем, он обвел младшего брата изучающим взглядом.

***

— Незнайка, ты где был весь день? И чего ты такой грязный? — Знайка встал и подошёл к нему, скрестив руки на груди. — Какая тебе разница, где я был-то? Ну, гулял… — Где ты гулял и почему ты выглядишь так, будто тебя выбросили в мусорный бак, затем покатали по земле, а после окунули в лужу? — ученый кинул взгляд на мокрые кроссовки, успевшие оставить кучу разводов на полу, пока их снимали. — Ну, где-то гулял, чего цепляться то? Ладно, я в комнату. Апчхи! — А это что сейчас было? — Ничего страшного, просто чихнул… Апчхи! — Незнайка уже убежал наверх, откуда раздался новый чих. — Я сейчас Пилюлькина позову, чтобы с твоим «ничего страшного» разбирался. — Крикнул Знайка вслед брату. — Бестолочь…

***

Незнайка вбежал в комнату и закрыл за собой дверь, как вдруг ухо прострелило, и Незнайка от неожиданности упал на землю. — Ай! Как же больно… — он поморщился и решив, что это была разовая акция, Незнайка переоделся и почти что упал на кровать из-за следующего прострела… — Так, без паники. Посплю, и все пройдёт. Как там Стекляшкин говорил? «Утро вечера мудренее»? Вот и всё… Когда Незнайка лёг, то боль из разовой превратилась в ноющую, и он схватился за голову, стараясь не взвыть от боли. Прикрыв глаза то ли от боли, то ли от усталости и закрывшись лицом в подушку, он постарался заснуть и переключиться на более приятные мысли, дабы облегчить свои страдания. Как вдруг дверь открылась, и в неё вошёл Знайка. — Незнайка, идем ужинать… — старший оглядел комочек с рыжими волосами, что свернулся на кровати. — Что с тобой? — учёный подошёл к Незнайке. — Ай! Ничего-о… Я не голоден… — заворочался ребёнок. — Незнайка, прекрати врать! — строго отрезал Знайка. — Я за Пилюлькиным — констатировал он. — Ай! Не надо за Пилюлькиным! — всхлипнул Незнайка. — Само пройдёт… — протянул он. — Апчхи! — Я вижу… — покачал головой старший. — Лежи и не уходи никуда! — приказал он ребёнку. — Ну, Знайка… — всхлипнул рыжий. — Не надо… Ай! — он схватился за голову. — Лежи давай… — выдохнул Знайка.

***

Брюнет вышел оставив лежащего на кровати Незнайку, которого теперь убивала не только боль в ухе, но ещё и страх того, как Пилюлькин будет его лечить.

***

Спустя минут пять в комнату вошёл Знайка вместе с Пилюлькиным, который нес свой чемоданчик. — Ну, привет, Незнайка. Что на этот раз у тебя стряслось? — спросил врач, ставя чемоданчик на пол и вдевая оливы фонендоскопа в уши. — Нормально все со мной, не надо меня лечить. Ай-яй-яй! — Незнайка схватился за ухо, напугав этим всех присутствующих в комнате. — Так, это вообще не нормально… — покачал головой врач. — Что у тебя болит? — смягчился он, видя, как сморщился ребёнок. — Точнее, как долго — Пилюлькин сел на рядом стоящий стул. — Со мной всё нормально! — выкрикнул ребёнок. — Ауч! Само пройде-ет… — Незнайка забрался под одеяло, укрывшись с головой и запищал от резкой боли в ушах. — Так, — терпение Знайки было на исходе. — Пилюлькин, давай я его подержу. — Нет! Вы не имеете права! Ай! — послышалось из-под одеяла. — Изверги! Уходите и не трогайте меня… — прошептал он. — Ну, знаешь ли… — возмутился врач. — Так противишься помощи? — он приподнял бровь. — Ладно, твоя взяла. — он повернулся к Знайке. — Знайка, ты меня прости, но это уже ни в какие ворота не лезет! «Изверг»? Серьёзно?! — всплестнул руками врач. — Пока он сам не попросит помощи, я умываю руки. — пожал плечами доктор. — Незнайка, извинись немедленно! — вспылил Знайка. — И вылезай из-под одеяла, а то уже я за себя не ручаюсь! — Друг мой, успокойтесь, я всё понимаю, — остановил Знайку врач. — Предлагаю оставить Незнайку, раз он так этого добивается. — Пилюлькин кивнул головой в сторону двери и выразительно взглянул на друга, показывая тому, чтобы он вышел. — Незнайка, если одумаешься — зови, а пока, аревуар… — усмехнулся доктор, прикрыв дверь. — Ага, конечно… — Незнайка закатил глаза. — Ааай! — протянул он из-за жуткой боли.

***

Пилюлькин и Знайка покинули комнату и учёный шокированно уставился на друга. — Пока ты не замучил меня вопросами, я сам отвечу на, то что ты хочешь меня спросить — врач вытянул руку вперёд, чтобы Знайка выслушал его. — Да, я отказался его лечить, так как у меня нет ни малейшего желание быть палачом — он остановился. — Я — врач, Знайка. Врач, не надзиратель — он выразительно посмотрел на друга. — Если Незнайка не хочет лечиться — это его дело. Естественно, в критическом состоянии мне придётся прибегнуть к принудительному лечению, но мне бы хотелось, чтобы Незнайка сам пришёл к этому и добровольно согласился. — Ты уверен? — недоверчиво протянул учёный. — Да, на все сто процентов. — твердо отрезал доктор. - После всего я бы хотел, чтобы он наконец-то понял что его лечат, не потому что хотят запугать до чертиков и поиздеваться, - пальцы уже рефлекторно показали кавычки. —а потому что это необходимо... — В таком случае, не имею права спорить с тобой. — согласился Знайка.— Прошу извини Незнайку за его грубость, я уверен, что он не хотел сделать тебе больно. — Знайка, я даже не думал об этом! Не переживай, я и не обижался. Я надеюсь, что у нас получится уладить все мирным путем, не прибегая к твоей помощи. — улыбнулся доктор.

***

Несмотря на сильную давящую боль в ушах, Незнайке удалось уснуть. Знайка лишь пару раз входил в комнату брата, чтобы проверить масштабы трагедии, кладя руку на лоб ребёнку. Однако, увидев осуждающий взгляд друга, оставил дверь открытой и вышел из комнаты.

***

Ночью Незнайка проснулся от сильного чувства тошноты. Открыв глаза, он почувствовал, что боль в ушах стала адской. Голова звенела, в глазах плыло, тело болело и хотелось вырвать. Собрав все свои силы и превозмогая боль, ребёнок пошёл в ванную. Там, буквально войдя в туалет, даже не закрыв дверь, его вырвало. После этого было небольшое облегчение, однако, через несколько мгновений уши вновь прострелило, и по щекам потекли слезы. Сразу же его вырвало вновь.

***

На звуки из ванной комнаты откликнулся Знайка, который оставил дверь в свою комнату открытой и работал допоздна над расчётами. Учёный пошёл на звук и увидел младшего брата в слезах, сидящего на своих коленях и опустившего голову от бессилия. Лицо его было бледного, как смерть, цвета.

— Господи, Незнайка… — Знайка подошёл и сел рядом с младшим. — Знаечка, больно… — всхлипнул Незнайка. Боль в ушах никак не унималась, а к этому ещё добавилась головная боль от температуры и общая слабость. Это невозможно было терпеть… — Позови, пожалуйста, Пилюлькина… — Так плохо? — удивился Знайка, зная нелюбовь брата к врачам. — Да… — всхлипнул Незнайка. — Так… — выдохнул Знайка — Что же делать? Тебя ещё тошнит? — В-вроде нет… — просипел ребёнок. — Хорошо, тогда иди сюда… — подняв брата под руки и поднеся его к умывальнику, Знайка помог ребёнку умыться. Затем, он полностью поднял неспособного нормально ходить Незнайку и понёс его в свою комнату, на кровать. Усадив ребёнка, Знайка побежал к комнате врача. Постучав трижды, Знайка услышал шум, спустя минуты две перед ним уже стоял Пилюлькин в водолазке и джинсах, не хватало лишь халата. Врач выглядел так, будто был готов задушить друга голыми руками, но увидев обеспокоенный вид Знайки, сразу поменялся в лице. — Что такое? — спросил доктор. — Незнайка попросил тебя позвать — сон как рукой сняло, и врач пошёл за своим чемоданчиком. — Что с ним? — вкинул он. — Его тошнило, судя по всему жар и он… — Знайка остановился. — Ничего мне другого не сказал, это было то что я видел лично — он пожал плечами. — Так, ясно все с тобой… Идём. — кивнул головой доктор. Знайка повёл друга в свою комнату. — Доброй ночи, Незнайка… Ну, кому как… — устало ухмыльнулся врач. — Что с тобой, скажи что болит? — спросил Пилюлькин нагревая мембрану фонендоскопа в ладони. — Прости меня, Пилюлькин… Я правда не хотел… — из глаз ребёнка текли слезы. — Я тебя уже простил, бестолочь. Говори, что болит? — усмехнулся врач. — Голова, горло… — он остановился. — И уши… — он снова всхлипнул. — Сильно… — Так, в таком случае, сейчас будем разбираться — выдохнул доктор. — Двигайся ко мне, пожалуйста, и приподними пижаму — он подождал, пока ребёнок подвинется, и приступил к акскультации. — Мг… Дыши… Не дыши… Ещё раз дыши… Хорошо… Рот открой, пожалуйста… — врач заглянул внутрь. — Немного красное, но это нормально. Так, а теперь насчёт твоих ушей, которыми ты часто слышишь не то что хотелось бы — врач хмыкнул. — Какое ухо болит? — П-правое… — протянул Незнайка. — Так, левое не болит? — спросил Пилюлькин. — Болит, но не так сильно… — он остановился, но потом добавил. — Просто больно, когда лежу… — Мг… Так, давай я посмотрю твои уши фонариком. Больно не будет — доктор посмотрел ребенку в глаза. — Обещаешь? — всхлипнул Незнайка. — Касторкой клянусь — улыбнулся врач. Знайка все это время подпирал дверь, пытаясь не вырубиться здесь и сейчас. Пилюлькин включил отоскоп, показал свет — короткая вспышка, чтобы больной видел, что это просто лампочка, а не орудие убийства. Потом кивнул Знайке: — Подержи его голову, пожалуйста. А то он дёргается, я его знаю… — врач подмигнул ребёнку, но Незнайка прикола не выкупил. Знайка подошёл и присел рядом с братом на кровать. Ладонь легла на висок, вторая — на плечо. Не сжимая, просто фиксируя. Ребёнок напрягся, губы сжались, но он не вырывался — только задержал дыхание. Врач аккуратно взял ушную раковину, оттянул её назад и вниз и ввёл отоскоп. Свет ударил внутрь, и ребёнок сразу поморщился, попытался отвернуться, но стальная хватка брата не дала этого сделать. Пилюлькин смотрел молча. Затем чуть изменил угол, снова осмотрел. Его брови едва заметно сошлись. — Угу… — тихо сказал он себе под нос. Барабанная перепонка была покрасневшая, мутная, без чётких ориентиров. Казалось, что за ней что-то есть, явно не просто воздух… Он задержался ещё на пару секунд, проверяя, не ошибся ли. — Всё, — наконец сказал он и убрал отоскоп. Ухо отпустили, свет исчез. Ребёнок сразу выдохнул и прижался к Знайке, будто только сейчас понял, что всё закончилось. Глаза увлажнились, но плакать он не стал — просто тёр щёку о рукав. — Молодец, — сказал врач уже громче. — выдержал. Он тут же посмотрел второе ухо — быстрее, почти мимоходом. — Здесь получше, — заметил он. — Воспаление одностороннее. Он выпрямился, убирая прибор. — Средний отит. Перепонка воспалена, есть выпот. Не запущено, но лечить нужно. Как же тебя так угораздило то? — Не знаю… — пожал плечами Незнайка. — Кто бы сомневался — закатил глаза Знайка. — Так, вот, держи термометр, меряй температуру. А пока расскажис как долго и сильно они болели? — врач принялся записывать симптомы. — Ну, я не знаю… — протянул малыш. — Днем их заложило, по-моему. Вечером начало стрелять, а ночью спать было невозможно… А сейчас… Больно… — он снова всхлипнул. — И ты решил, что оно пройдёт само? — врач одарил рыжего удивленным взглядом. — Ну, что-то типо того… — пробормотал Незнайка, а после, стыдливо отведя взгляд, тихо добавил. — Наверное… — Незнайка, — врач остановился и закатил глаза. — Ты когда своей головушкой думать то начнёшь? — Незнайка лишь шмыгнул, вытирая нос рукавом, а Пилюлькин отошёл и набрал в ложку какое-то лекарство. — Открой рот — это обезболивающее. До утра поможет, и ты сможешь спокойно поспать. Глотай давай… — Фу, гадость какая… — Пилюлькин лишь улыбнулся, увидев как театрально корчится маленькая веснушчатая мордашка. — Давай градусник… Них… И Ах… И ох… — сдержался врач, слегка нахмурив брови от увиденных показателей. — Сколько там? — обеспокоено спросил Знайка. — 39.6… — Пилюлькин отошел к столу. — Ладно, давай попробуем микстурой, она противная, но должна помочь… — он начал набирать препарат. — Опять гадость пить? — всхлипнул ребёнок. — Могу внутримышечно ввести, пойдёт? — бросил доктор. — Пилюлькин, твоя микстура — это лучшее, что я когда-либо пил! — воскликнул ребёнок. — Не переигрывай, давай пей лучше… — закатил глаза Знайка. — Фэ, яка гыдота… — буркнул Незнайка. — Ну, всё-всё… — остановился Пилюлькин. — Так, Незнайка… — он серьёзно посмотрел на дитё. — Что? — настороженно спросил ребёнок. — Тебя с завтрашнего дня лечить надо, причём начинать надо как можно скорее — аккуратно начал врач. — А, это больно? — глаза рыжего заблестели. — Больно, но, если этого не сделать, то будет ещё больнее — выдохнул Пилюлькин. — Дело твоё, конечно, но отложить ещё на день, и снова будешь в полусознательном состоянии, как буквально 20 минут назад. И ушная боль не только не пройдёт, а, скорее всего, ещё больше усилится. Выбор за тобой. — Ладно… — выдохнул рыжий. — Я согласен… Лишь бы эта боль прошла… — он всхлипнул вновь. — В таком случае, уколы антибиотика утром и вечером на протяжении 10 дней… — отчеканил врач. — Сколько?! — не удержался Незнайка. — Я, пожалуй, продолжу, если позволишь… — Пилюлькин поднял бровь. — Ибупрофен для снижения температуры и в роли обезболивающего, промывание носа и горла, тёплое питье и постельный режим — он остановился. — Надеюсь план понятен. — Понятен… — выдохнул Незнайка, пытаясь совладать с мыслью, что ему будут делать уколы следующие минимум десять дней. — В таком случае, Знайка, открой окно и пойдём отведем его обратно в комнату, — кмвнул он Знайке. — И ты, мой дорогой друг, ляжешь спать. — Это ты кому? — спросил Незнайка. — Обоим — братья посмотрели друг на друга, не зная, смеяться им, бояться, плакать или все сразу… — Так, давай, спокойной ночи… — Знайка укрыл младшего брата и погладил по голове. — Выходи давай и иди спать уже… Спокойной ночи… — сказал Пилюлькин, выгоняя Знайку и выключая свет. — Спасибо тебе, Пилюлькин… — послышалось из-под одеяла. — Незачто, Незнайка — улыбнулся врач, закрывая дверь и идя отсыпаться.