Глава 1. Там, где не бывает рассвета.

Дол Гулдур — крепость близ Лихолесья, куда не проникал солнечный свет и где сама тьма гасила любое напоминание о дне. Здесь царила вечная ночь, и лишь редкие факелы на стенах бросали дрожащие отблески на камень, освещая путь его обитателям. Впрочем, оркам свет был ни к чему: их зрение, привыкшее к мраку, легко различало очертания даже в самых тёмных углах мира. Глубоко под крепостью, в сырой утробе темниц, томились пленники — всего несколько душ, запертых в каменных клетках. В одной из них, на жёсткой, пропитанной кровью соломе, лежала девушка. Штаны и рубаха давно превратились в лохмотья от бесконечных пыток. Тело её ослабло настолько, что под бледной кожей резко проступали кости; пересохшие губы потрескались от затхлого воздуха, а чёрные волосы спутались, свалявшись в колтуны и тяжёлые пряди. С трудом приподнявшись и приняв сидячее положение, она глубоко вздохнула. Цепь, обвивавшая её лодыжку, тихо звякнула, нарушив гнетущую тишину темницы. Она осторожно вытащила из-под соломы длинный, покрытый ржавчиной гвоздь. Пришло время бежать. Руки её дрожали непрерывно — не от страха, а от слабости, въевшейся в кости. Тремор был мелким, неконтролируемым: пальцы подрагивали сами по себе, словно больше не принадлежали ей. Она стиснула зубы, прижимая локти к телу, пытаясь унять дрожь, но тело не слушалось. Гвоздь звякнул о металл, когда она поднесла его к замку. Пальцы то и дело соскальзывали, не слушались, предательски разжимались. Она задерживала дыхание, делала паузу за паузой, ожидая, пока дрожь хоть немного ослабнет, но та возвращалась вновь — волнами, проходя по кистям и запястьям. Прошли долгие, мучительные минуты. Пот стекал по вискам, мышцы сводило судорогой, а тремор усиливался с каждым усилием. И всё же замок наконец поддался тихому щелчку. Она отбросила цепь, но, пытаясь подняться, вновь ухватилась за прутья клетки — пальцы дрожали так сильно, что хватка сорвалась. Ноги подкосились, и она тяжело рухнула на каменный пол, сдерживая стон. С усилием, почти ползком, она снова поднялась. Руки тряслись, когда она взламывала замок клетки — гвоздь несколько раз падал из онемевших пальцев, отдаваясь звоном в тишине темницы. Каждый такой звук заставлял сердце сжиматься. Но она не остановилась. Каменные стены темницы источали сырость; мох полз по ним, цепляясь за трещины. Кровь, не раз пролитая здесь, въелась в полы тёмными пятнами, а тишину время от времени разрывали далёкие крики, топот тяжёлых ног и глухое рычание орков. Один из патрулировавших коридор орков заметил её и с яростным рёвом бросился вперёд. Девушка едва успела увернуться от удара меча — лезвие рассекло воздух в пальцах от её лица. Она полоснула кожу орка гвоздём. Тот взревел, охваченный яростью, и ринулся снова. Пленница ударила его ногой в живот и с силой впечатала морду в прутья клетки. Вырвав меч из его рук, она, не теряя ни мгновения, рванулась прочь по коридору — к лестнице, ведущей наверх. К свободе. Ноги дрожали, а грудь обжигало необъяснимой, рвущей изнутри болью, пока девушка прокладывала себе путь к свободе. Прячась в тенях крепости, она не могла биться в таком состоянии, но ей всё же удалось выбраться за пределы Дол Гулдура. Она поморщилась, когда закатные лучи солнца полоснули по глазам, но, не останавливаясь, побежала в сторону Лихолесья, стараясь не обращать внимания на дрожь в коленях и боль в солнечном сплетении. Слишком поздно. Орки обнаружили побег и ринулись по её следу верхом на варгах. Сумеречный воздух прорезал волчий вой, и девушка вздрогнула, заставляя себя бежать быстрее, чем позволяли измождённые мышцы. Возвращение назад было страшнее смерти, поэтому оставалось лишь одно: бежать до последнего вздоха. Добравшись до границы леса, она юркнула под покров деревьев, вскарабкалась в крону и, обессилев, рухнула на землю. Тело отключилось раньше разума. Конечности онемели и похолодели, дыхание стало рваным и болезненным. Она лежала, прижимая ладонь к груди, и пыталась собрать в себе хоть каплю сил для дальнейшего пути. Прошли часы. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и ночь вступила в свои права над Лихолесьем, она с трудом поднялась. Боль в теле притупилась, позволив двигаться дальше. Упрямо, шаг за шагом, она шла вперёд, стремясь добраться до гор Эмин Муил. Ощущение чужих взглядов скользнуло по коже, заставив её покрыться мурашками. Она остановилась, резко обернулась — за спиной никого не было. Подняв взгляд к небу, пытаясь определить путь по звёздам или луне, она увидела лишь плотный купол ветвей и листьев — потемневших, больных, словно отравленных неизвестной хворью. Шорох в листве раздался слишком близко. Когда она увидела источник движения, времени на раздумья не осталось — она кинулась бежать. За ней неслись несколько пауков. Сердце колотилось в висках, дыхание сбивалось. Бросая взгляды назад, девушка не заметила фигуру впереди и, столкнувшись с кем-то, повалилась на землю. В ту же секунду её окружили. Несколько луков тут же оказались направлены в её сторону, а остальные незнакомцы стремительно вступили в бой с пауками. Тот, с кем она столкнулась, среагировал мгновенно — выхватил нож из-за спины, резко поменялся с ней местами и прижал к земле, подмяв под себя. Лезвие упёрлось у горла. Она посмотрела на нож, и первой мыслью было: это не оружие орков. Слишком красивое, чистое, опрятное — ни следа крови. Но, увы, это не значило, что им нельзя убить. — Кто ты такая? — прозвучал холодный голос. Девушка испуганно взглянула на него. Перед ней был эльф — светлые волосы, резкие черты лица и голубые глаза, потемневшие в ночной тени. — Элла… — голос вышел хриплым, надломленным. Голосовые связки, непривычные к тихой речи и повреждённые постоянными криками, отозвались резкой болью. Элла поморщилась — и в ту же секунду, не позволяя себе колебаться, использовала остатки сил. Нечего болтать попусту — нужно спасаться. Кто бы ни был перед ней, девушка знала, как все относятся к ней, узнав, кто она. На краткий миг в груди вспыхнул страх: а если магия больше не откликнется после всего пережитого? Тень полоснула эльфа по руке, сжимавшей кинжал, оставив глубокую царапину. Он резко ослабил хватку и отпрянул. Следом волна тьмы накрыла остальных, оглушая их на короткое мгновение. Элла рванулась вперёд. Глаза заслезились от боли в груди, во рту появился металлический привкус — она на бегу сплюнула кровь на землю, покрытую опавшими листьями. Последняя искра сил ушла на то, чтобы задержать преследователей и выиграть себе несколько драгоценных секунд. Ослабевшее тело отзывалось болью на каждое прикосновение магии — с каждой секундой использовать её становилось всё труднее. Несколько эльфов бросились следом, но, растворяясь в тенях, Элла вырвалась из леса и устремилась к горному хребту Эмин Муил. Стоило укрыться в спасительной тени небольшой цепочки гор, как Элла, не торопясь, направилась к королевству людей. Остановки становились всё чаще — измотанному телу требовалась хотя бы краткая передышка. Она знала, что за ней наверняка орки отправят погоню, но сейчас отказывалась думать об этом, жадно наслаждаясь свободой, отнятой у неё много месяцев назад в темницах тёмной крепости. На опушке леса у подножия гор Элла опустилась на колени. Слабая улыбка тронула её губы, когда солнечные лучи скользнули по бледной коже, а лёгкий ветер растрепал спутанные волосы. Она закрыла глаза, позволяя себе короткий миг тишины и покоя. В голове билась одна мысль: «Я на свободе! У меня получилось!» Следующей целью должно было стать королевство Рохан. С наступлением ночи Элла бесшумно проскользнула в деревню и украла одежду, чтобы избавиться от изношенных лохмотьев. Позже, укрывшись в лесу, она искупалась в холодной реке, смывая с кожи кровь, грязь и следы плена. Переодевшись, Элла поморщилась: мужская рубаха и штаны оказались слишком велики, и ткань пришлось стянуть на талии найденным лоскутом. На краткое мгновение в тени, под холодным светом луны, проступили лисьи уши и три хвоста — призрачный отблеск её истинной сущности. В следующий миг они растворились в воздухе, словно их никогда и не существовало.