Часть 4.Примерение.

Тот день был теплым. Море было спокойным, солнечные лучи бегали по дому мисс Харти. Цветан наливал кофе себе в кружку и одновременно смотрел на закат. — Флойд, чай или кофе? — Чай. Харти запретила мне есть или пить еду с острым или бодрящим вкусом. — Тебе вроде тридцать с лишним лет, а контролирует тебя двадцатичетырехлетняя девушка. — Очень смешно, Цветик. Парень улыбнулся и сделал глоток чая. — Как там братья? - спросил Флойд. — Им будто наплевать на тебя, они спали, когда я ушел. Надеюсь, к моему приходу они хотя бы позавтракают. — Не сердись на них, возможно, они чем-то заняты. — Чем же? Не думаю, что может быть что-то важнее брата. Давай не будем говорить на эту тему, ладно? — Без проблем. Тогда другой вопрос. Я помню, у тебя была девушка… - Флойд не успел закончить свои слова. — Мы в ссоре, я не смог ее понять, значит, быть между нами ничего не может. — Что ты такое говоришь? Вам нужно обдумать все вместе, ты не можешь решать один. Соберись с мыслями, Цветан. Если меня вдруг не будет рядом, то я уверен, Розочка тебя поддержит. Она тебе нужна. Ты ей нужен. — Замолчи, придурок, не смей говорить о своем конце. Ещё не поздно, я точно смогу придумать решение, я уверен. Цветан напрягся, и это было видно. Он не пил кофе, не сидел. Он просто стоял и смотрел в пол, пока Флойд не прервал его маленький момент грусти. — Не унывай, не буду я больше так шутить, - Флойд ухмыльнулся. — Ладно-ладно, но мне все же пора, не могу долго оставаться. Братья обнялись, и Цветан вновь шел домой по той же тропинке. Он думал над словами Флойда: «Она тебе нужна. Ты ей нужен». «Зачем я Розочке? Любой хочет быть ее парнем, я с этой ролью не справлюсь, я не…» - мысли Цветана прервал шум из бункера. Он вбежал в дом, картина его не удивила, но расстроила. — Джон Дори, хватит, хватит, хватит! Сядь и успокойся, ты не обязан помыкать и управлять нами всю жизнь, нам по тридцать полных лет, угомонись уже! - кричал Брюс. — Но я не могу, я ведь старший, родители надеялись на меня… - будто с тоской ответил Джон Дори. — Послушай, братец, родители и на меня надеялись, но я не вырос манипулятором и нервным психом! — Вы оба хоть раз можете помолчать и послушать меня? - пытался перетянуть на себя одеяло средний брат. — Заткнись, Клэй! - крикнули два старших брата. — Что за чертовщина здесь происходит?! - в их диалог ворвался Цветан. Братья затихли. Переглядываясь, они выбрали того, кто расскажет все. Джон Дори, а кто же ещё. — Цветан, мы повздорили из-за твоего диалога с Вивой. — Что? Вы не спали в ту ночь? — Да. Но не в этом суть. Неужели ты реально думаешь, что мы не так уж сильно изменились? — Абсолютно верно. Даже если вы поменялись, то не показываете этого мне. — Но как мы это должны были показать? - возразил Брюс. — Ну уж явно не ссорами в конце дня. Парни замолкли. Они все поочередно сели за стол и молчали ровно три минуты. Брюс решил разрядить обстановку. — Как там Флойд? — Как мило, что ты вспомнил о нём! - недовольно сказал Цветан. — Если бы вы не тратили время на пустые ссоры, то, может быть, знали о своем родном брате больше. — Цветан, не начинай. — Я ещё и виновен? Смешно, Джон Дори. Вы ни разу не вспомнили друг о друге. Но вы даже не знаете, каково было мне. Маленькому ребенку, которого бросили, и по приходу обратно даже не извинились. — За что? Мы все были разлучены. Ты преувеличиваешь, Цветан. Не ты один страдал. — Как ты можешь спрашивать «за что», Джон Дори? Ты предал меня первым, я не кидал никого из вас. Это из-за тебя рушится наша семья, это из-за тебя мы все были разлучены на двадцать лет, это все из-за тебя. — Серьезно? А ты не думал обо мне? Родители умерли, и я остался один с четырьмя братьями. Я не хотел расти, но мне пришлось, ради всех вас, я все делал ради вас. Цветан замолчал, он не знал, что сказать. Благо, его выручил Брюс, если это, конечно, можно назвать словом «выручил». — Джон Дори, у меня каждый день был голодным. Я не ел ничего, кроме фруктов, потому что фанатам нужен был мой пресс. Почему ты был так жесток? Я терял сознание, меня тошнило, но тебе было плевать, не так ли? Я терпел это исключительно из-за нашей семьи и группы, не делай из себя жертву. — Брюс, я и не думал, что тебе было… - старшего прервал Клэй. — На мою личность ты вовсе закрыл глаза, Джон Дори. Я никогда не был веселым и несерьезным. Я притворялся, я тоже делал это ради нас, ради нашей группы. Мне нравились грустные книги, и я никогда не хотел быть весельчаком, но ты слепил из меня другого человека. — Парни, подумайте о Флойде. Неужели вам плевать на его состояние? Все эти годы, что мы были вместе, он пытался сплотить нашу семью, когда вы, ребята, ссорились по пустякам. Знаете что? Я устал, устал, что вы постоянно игнорируете друг друга, вы не слышите никого, кроме себя. И вы даже не можете признать свои ошибки… На глазах у Цветана навернулись слезы. Братья молчали, тишина длилась вечно. — …и если вы хотите вновь быть семьей, то просто сходите и проведайте Флойда, этого будет вполне достаточно, - уже тише сказал Цветан. С этими словами он вышел из дома. Ноги вели его в непонятном направлении, он был опечален. Почему его братья не могут успокоиться спустя двадцать лет? Он шел и думал, пока не остановился в самом центре Поп-сити. Было пусто, поп-тролли обычно спят после обеда днем. Цветан хотел уединения. Он зашел на полянку в надежде, что там никого не будет. Увы! Кто-то сидел на поляне, опустив голову на колени. Цветан подошел ближе, это была Розочка. Парень не хотел уходить, что-то его тянуло. Он сел рядом с девушкой. Розочка подняла голову. Её глаза опухли от слез, нос был красный, и волосы были растрепаны. Цветан ей ничем не уступал, его мешки под глазами и красные глаза не проигрывали состоянию девушки. Они долго сидели в напряженной обстановке, солнце слепило глаза и одновременно приятно прогревало землю. — Зачем ты пришел сюда? - неожиданно заговорила Розочка. — Я… я любил играть здесь с Флойдом, - через силу вымолвил Цветан. Ему было стыдно, чертовски стыдно от того, что он сказал своей девушке в ту ночь. Его мысли прервал следующий вопрос Розочки. — Как он? — А ты как? - вдруг спросил Цветан. Глаза девушки вновь наполнились слезами. Она прижалась к Цветану, обнимая его, и шептала: «Прости меня, прости меня, прости…» Парень посмотрел на Розочку. Он больше не видел в ней вечно веселую девушку с радужным, вневременным миром. Цветан прервал её шепот. — Нет. Это ты меня прости… ты столько старалась для меня, а я попросту этого не замечал, Розочка. Ты радовалась со мной и за меня, твой мир связан с моим. Ты как пушистое облако, иногда становишься серой грозовой тучей, но это нормально. А я вырос этой грозовой тучей, но чтобы перестать ей быть, мне нужно легкое и белое облачко, как ты. Цветан закончил свой монолог. Послышались всхлипы и рыдание. Девушка плакала на плече парня. От счастья? — Я правда тебе нужна?.. - вдруг послышался слабый голос. — Конечно, Розочка, я на все готов, только вернись ко мне. Без тебя я не смогу… — Я тоже, Цветан… мне в ту ночь было страшно, очень страшно. Я никогда не видела тебя таким «озверевшим». Я хотела успокоить твою бурю, но в итоге раскрыла свою… — И это прекрасно. Если бы не та ночь, я бы никогда не узнал тебя по-настоящему, Розочка. Парень улыбнулся, а девушка снова зарыдала, но вот только сейчас уже точно от счастья.