Часть 13. Зимние каникулы.

      В Хогвартсе преподаватели могли одеваться как угодно, и Альбус Дамблдор был ярким примером этому. Каждый день он одевался в броские и яркие наряды. Например, в день Хэллоуина на нём была темно-оранжевая мантия с блёстками и колпачок, который переливался различными цветами при движении.       Поэтому мало кто обратил внимание на одежду нового преподавателя. Он всегда ходил в белом: белые брюки, белые рубашки, белые мантии. Однажды он даже зашёл в зал в длинном белом одеянии.       Конечно, иногда ходили шёпоты не только о том, что он выделяется среди «радужного» директора и «серых» профессоров, но и о том, что подлецу всё к лицу.       Ксенорос Барроу был идеальным преподавателем. Он отлично вёл уроки, знал материал, задавал вопросы и на каждом занятии заставлял учеников действовать по правилам безопасности, даже если они просто читали книги. Но что сильнее удручало близнецов — он никак не реагировал на их колкости.       И при этом он не вызывал подозрений. Ну, кроме своей идеальности.       — Таких не существует, — причитал как-то раз Феликс Найт. — Больше бдительности!       Однако через две недели даже он перестал следить за каждым его шагом. Слишком идеальным был преподаватель, чтобы быть настоящим — но улик не было, а выводы без доказательств оставались лишь догадками.       Для Рена и Тома дни сливались в одну кашу: уроки, перерывы, выходные, библиотека. Они прочли множество книг, и Том даже несколько раз использовал запись. Но даже так они не смогли найти никакой полезной информации о полтергейстах, призраках или, что уж таить, о богах. Библиотекарша, Ирма Пинс, начала поглядывать на них с подозрением, и им пришлось реже брать книги и чаще делать вид, что они просто готовятся к занятиям.       Когда-то Том, Рен, Гарри Поттер и Рональд Уизли наткнулись на книгу о Мерлине, в котором течёт кровь демона. Но больше им так не везло.       Но это было не так плохо. Получив больше свободного времени, Том и Рен наконец смогли наладить общение с Невилом Лонгботтомом. Они всё чаще взаимодействовали на совместных занятиях, стараясь выглядеть детьми без скрытых намерений.       С близнецами Уизли пока ничто и никак не развивалось. Из-за того, что они не только на разных факультетах, но и на разных курсах, поймать их было трудно. В целом, если они не заняты занятиями, они где-то проказничают.       Том вздыхал. В планах было наладить общение и с другими детьми, но некоторые были либо высокомерны, либо замкнуты.       Он пытался наладить общение и с Рональдом Уизли, но это было сложно. Рональд Уизли часто жаловался: на свою жизнь, на бедность в семье, на оценки. Том не винил его. Он понимал, что виноваты его родители, которые забыли или забили на своё дитя. Разве должен ребёнок ходить в лохмотьях? Разве должен он чувствовать обделённость? Сравнение с другими детьми не может положительно повлиять на ребёнка, но Уизли-старшие, по всей видимости, не хотят этого замечать.       Старшие братья иногда подшучивают над ним, но, как тогда в день Хэллоуина, показывают, что на них можно положиться. Они будут рядом, если что-то случится.       Том пока не решил, с чего начать налаживание отношений с Пуффендуйцем. Но это нужно сделать как можно скорее, потому что дети должны жить в счастье.       К середине декабря Хогвартс накрыло снегом, а в воздухе пахло елью и омелой. Большой зал украшали к Рождеству, но Том и Рен смотрели на это сквозь усталость — им предстояло покинуть школу на каникулы и вернуться к Лонгманам.       Слишком долгое отсутствие или внезапный отказ от поездки вызвали бы вопросы. И хотя в школе им удалось избежать лишнего внимания, дома их ждали Дороти и Леонард, которые уже заметили перемены в своих детях.       Гарри Поттер, который говорил, что останется в школе, выглядел потерянным — он не хотел возвращаться к Дурслям, но и не знал, куда ещё можно поехать. Драко Малфой, напротив, с нетерпением ждал встречи с отцом, хоть и старался не показывать этого.       Сейчас Гарри сидел на своей кровати, смотрел в стену и перебирал в голове, что его может ждать зимой в школе. Разум подкидывал образы разных монстров, которые неизвестным образом могут вторгнуться в школу. Вот йети вырос из снега и с громким ревом начал крушить стены Хогвартса. Или профессор, которая выглядит как моль и редко спускается вниз, превращается в чудище. Его лицо с каждой новой «а вдруг» мрачнело, а тело напрягалось. Том заметил напряжённость ребёнка.       — Ты действительно хочешь остаться? — спросил он.       — Я... не знаю, — произнес он. — Здесь будет тихо, все разъедутся.       — Но ты не хочешь оставаться, — утвердительно сказал Том.       Гарри задумался на мгновение, а затем медленно покачал головой.       — Нет, — выдавил он, сжимая руки в кулак.       Внезапно матрас рядом прогнулся. Гарри поднял голову и увидел Тома, который спокойно сидел рядом. Его лицо излучало такое умиротворение, что Гарри на мгновение забыл, о чём они говорили.       — В таком случае предлагаю погостить у нас с Реном, — сказал Том. — Я уверен, матушка и отец будут только рады.       — Что? — переспросил Гарри, не веря своим ушам.       — Погостить у нас. Провести с нами зимние каникулы. Если хочешь, конечно.       — Конечно хочу! — воскликнул Гарри, слегка подпрыгнув на кровати и тут же смущённо кашлянув. — Спасибо большое. Я пойду, сообщу профессору Снейпу, что всё-таки покину Хогвартс на зимние каникулы.       Том кивнул ему. Гарри поднялся. Он уже собрался выйти из спальни, но внезапно остановился у двери.       На лице застыло выражение страха и нерешимости, но Том этого не видел — тот стоял спиной к нему. Голос его звучал чуть тише, чем раньше:       — Я правда могу погостить у вас? — он сжал кулаки, боясь услышать, что всё это лишь шутка.       — Конечно, — мягко ответил Том. — Хочешь, я пойду с тобой до кабинета профессора?       — Нет, спасибо.       Гарри Поттер быстро захлопнул дверь и чуть ли не выбежал из комнаты. Том покачал головой и с протяжным вздохом плюхнулся на свою кровать.       — Что случилось? — открылась дверь, и оттуда донёсся ленивый голос Рена. — Вы с ним поссорились?       Том почувствовал дежавю.       — Мы? Что, чёрт возьми, ты несёшь?       В ответ на такое хамство Рен, нисколько не колеблясь, кинул в Тома его же кота.       Его лицо осветила улыбка, когда он услышал недовольное мяуканье кота и заметил, как Том с трудом скрывает своё раздражение.       ***       Поезд прибыл на вокзал Кингс-Кросс вечером. Они попрощались с знакомыми и направились к барьеру между платформами.       — Хочешь, я понесу твой сундук? — спросил Том, останавливаясь.       Гарри Поттер покачал головой, но всё равно остановился перевести дыхание. Рен, вздохнув, взялся за ручку с другой стороны, и они вдвоём понесли его.       Пройдя через барьер, Том и Рен чуть ли не вприпрыжку направились к двум людям, и Гарри не мог поверить в то, что видит.       Близнецы, которые всегда выглядели безупречно и редко проявляли нежность даже друг к другу, в этот момент выглядели очень искренними.       — Матушка, отец, — одновременно сказали Том и Рен, когда Дороти и Леонард приобняли их.       Дороти улыбнулась и перевела взгляд на Гарри Поттера.       — А это твой друг? — спросила она.       — Да, — ответил Том. — Гарри Поттер. Он погостит у нас на Рождество.       Гарри Поттер улыбнулся, но лицо выдавало, как он волнуется.       — Здравствуйте, миссис Лонгман. Надеюсь, я не помешаю вам.       — Ну что ты, — улыбнулась Дороти. — Нам очень приятно, и ты никак нам не помешаешь. К тому же у нас гостевые комнаты свободны.       Её голос звучал мягко, но взгляд, направленный на Гарри Поттера, был полон анализа. Том обнял её и начал двигаться с ней в шаг, наблюдая, как Гарри Поттер направляется к выходу из вокзала.       Дороти, насколько знал Том, работает с детьми. Но также она мать. Она заметила многое, в том числе и их изменение в характере. Было бы удивительно, если бы она не обратила внимания на внешность Гарри Поттера.       Худой, даже тощий мальчик с тонкими запястьями, но в широкой одежде. Его очки были переклеены скотчем, а непослушные волосы не желали укладываться. Вместо рюкзака у него был сундук, который сейчас нес Леонард.       Она поджала губы, и в её глазах вспыхнуло что-то, что напомнило Тому Су Хёка.       Они вышли на улицу. Леонард открыл багажник и загрузил сундук с сумками. Дороти, тем временем, усадила детей на задние сиденья.       — Почему вы не писали нам письма? — спросила Дороти, сев вперёд и повернувшись к Тому и Рену.       Леонард завёл двигатель, застегнул ремень безопасности и посмотрел в зеркало. Его лицо было серьёзным, без недавней улыбки. Он перевёл взгляд на дорогу, автомобиль плавно тронулся с места.       — Мы... забыли, — с неловкой улыбкой произнёс Том.       Гарри молча смотрел на близнецов. Как это забыли? За несколько месяцев жизни с ними он успел убедиться, что они ничего не забывают. Или дело было в том, что у них нет совы? Но у Гарри есть!       Он не думает, точнее не верит, что они могли постесняться в просьбе позаимствовать сову — он всё ещё помнит, как один из них в сентябре нахально приказал профессору Квиррелу открыть окно.       Получается, они просто не хотели писать?       — Хорошо, — Дороти перевела взгляд на дорогу. В её голосе звучала лёгкая настойчивость. — В следующий раз не забывайте писать. Мы с отцом с нетерпением ждали от вас весточки и очень переживали за вас, ведь вам предстояло жить самостоятельно, без возможности связаться с нами. И магия...       Она не договорила и лишь сжала губы в тонкую линию.       Гарри смотрел в окно и старался не думать, почему Том и Рен не писали любящим родителям. Вот мимо проплывают улицы, магазины, парки.       Машина вскоре остановилась у красивого кирпичного дома в одном из тихих лондонских районов. Том вышел из машины и поднял взгляд на фасад. Этот дом выглядел более дорогим, чем в Бристоле. Он отличался большими окнами и ухоженным садом перед входом.       — Добро пожаловать домой, — произнесла Дороти, отпирая дверь.       Глаза Тома затуманились. Его новые родители, по-видимому, очень богатые люди. Они могут позволить себе трёхэтажный дом в столице, двухэтажный дом в Бристоле и хорошую машину.       Рен ущипнул Тома за щеку, и тот раздражённо взглянув на брата, зашёл внутрь.       — Заходите, — позвала Дороти. — Я покажу комнату Гарри.       Они поднялись наверх. Позже ужин прошёл в напряжённости. Леонард и Дороти пытались расспрашивать о школе, о профессорах, о друзьях, но Гарри Поттер отвечал односложно, косясь на Тома и Рена, словно искал у них подсказки. Те лишь молча ужинали, игнорируя это.       — А вы скучали по дому? — Дороти переключила внимание на близнецов.       — Скучали, — ответил Том.       — Очень скучали, — добавил Рен, кивая для подтверждения своих слов.       Дороти перевела взгляд с одного на другого. Том знал, что она не верит ни единому их слову, но продолжать она не стала и снова переключилась на Гарри Поттера с вопросами.       ***       На следующий день Гарри проснулся рано. Он вышел в коридор и столкнулся с Томом, который уже был одет, как всегда, идеально и стоял у окна, глядя на улицу.       — Не спится? — спросил Том, не оборачиваясь. Его мысли вернулись к новому профессору, к Запечатанному Богу.       Рен утратил возможность видеть искривление души. И Том хочет надеяться, что тот сможет использовать Древнюю Силу до того, как Ксенорос Барроу решит избавиться от них.       — Привык рано вставать, — ответил Гарри.       Том повернулся, его взгляд скользнул по одежде Гарри Поттера.       — Нам нужно сходить в Косой переулок, — произнес он, откладывая мысли о новом преподавателе. — Ты же хотел купить сумку.       — Да, точно... — Гарри потёр затылок. — Было бы неплохо.       ***       За завтраком Том завёл разговор:       — Матушка, мы с Реном хотели бы сходить в Косой переулок.       Дороти подняла бровь.       — В Косой переулок? Это та самая волшебная улица, в которую можно попасть через тот старый паб? — Том кивнул, Дороти поджала губы, явно не желая, чтобы её дети снова увидели это неприглядное место, пропитанное сильным запахом алкоголя. — Вы помните дорогу?       — Да, — ответил Том.       Леонард отложил газету.       — В таком случае поехали.       — «Поехали»? — переспросил непонимающе Рен. — Мы можем и...       — Нет, — одновременно отрезали Дороти и Леонард.       Том встал из-за стола.       Он помнит, как Леонард и Дороти отпускали их гулять по Бристолю, но, по всей видимости, они ещё не могут смириться с мыслью, что дети будут некоторое время находиться в окружении подозрительных личностей одни.       Да и магам они не доверяют. Особенно учитывая, что эти самые волшебники явились в их дом и под угрозой забрали к себе детей.       Позже, когда все закончили с делами и сели в машину, Леонард повернулся к детям:       — Сначала мы подбросим вашу матушку до работы.       Гарри ощущал себя чужим в этом доме и в этой семье. Все его обитатели были элегантны и красивы. Когда заходили разговоры о семье, Гарри, который часто оказывался рядом с Томом и Реном, испытывал неловкость: ему казалось, что он подслушивал что-то, что его не касалось.       — Всё хорошо? — спросил Том у Гарри.       Тот невольно вздрогнул. Стоило давно привыкнуть, что близнецы могут так внезапно почувствовать эмоции.       Но он не сможет привыкнуть ни к такой доброте, ни к пониманию.       — Да, просто задумался.       Дороти, увидев через зеркало неловкость Гарри, решила разбавить поездку разговорами:       — Кстати, Том, Рен, вы давно не притрагивались к музыкальным инструментам.       Том медленно моргнул, лихорадочно прокручивая новую информацию. Он не знал, что их тела имели отношение к музыке. Дороти явно говорила о чём-то, что было частью жизни настоящих Тома и Рена.       — Мы решили пока отдохнуть от музыки, матушка, — произнёс Рен с улыбкой. — Вы не возражаете?       — Ах, — протянула Дороти с лёгкой грустью. — А я так надеялась, что вы сыграете мне на Рождество. Вы же знаете, как я люблю слушать, когда вы играете вместе.       — Может быть, к Рождеству и захочется, — уклончиво ответил Том.       Через несколько минут машина остановилась у красивого здания с большими окнами. Миссис Лонгман поцеловала мистера Лонгмана в щёку, махнула им рукой и скрылась за дверью.       Леонард постучал по рулю.       — Вы уверены, что помните дорогу? — спросил он, бросив взгляд в зеркало заднего вида.       — Да, отец.       ***       Они вышли из машины, и Леонард направился к дверям здания, которое, по какой-то непонятной причине, вызывало у него отторжение. Он взялся за ручку двери, но тут же развернулся на 180 градусов.       Том с интересом наблюдал за тем, как Леонард, решительно шедший к двери, внезапно решил пойти в другую сторону. Лицо его выглядело растерянным.       — Что это с ним? — тихо спросил Гарри Поттер.       Рен пожал плечами и вместе с Томом подбежал к Леонарду, начиная трясти его за руку.       — Отец?       — Что-то случилось?       Леонард медленно опустил взгляд на близнецов, затем его взгляд медленно принял осознание.       — Странно. У меня появилось сильное желание уйти отсюда.       Леонард нахмурился, потряс головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение.       — Я никогда раньше не чувствовал похожее. Чушь какая-то.       Том вспомнил о маглоотталкивающих чарах. Книга с этим заклинанием попалась им после произошедшего с Квиринусом Квиррелом.       «Дырявый котёл» был скрыт от маглов. Леонард, будучи магглом, попал под воздействие такого заклинания, как только приблизился ко входу.       — Отец, — Том взял его за руку и мягко потянул обратно. — На здание магия. Мы с Реном читали книги в школе, и в одной из них упоминалось заклинание, которое похожим образом воздействует на людей без магии.       Рен вспомнив, закивал.       — Но я хочу убедиться, что вы будете в безопасности, — упрямо сказал Леонард, всё ещё пытаясь побороть наваждение.       Он посмотрел на детей, затем его взгляд переместился на дверь. Его лицо исказилось от внутреннего конфликта — желание защитить детей боролось с насильным желанием покинуть это место.       — Отец, — обратился Рен, — помнишь, как в августе профессор МакГонагалл попросила вас с матушкой взять её за руки? Мы читали, что если маг проведёт за руку магла, то заклинание на последнего не подействует.       Леонард нахмурился, переваривая информацию. Его взгляд метался между дверью паба и близнецами.       — Вы хотите сказать, что если я возьму вас за руки, то смогу войти?       — Да, — ответил Том. — Мы можем проверить прямо сейчас. Только не отпускай нас, пока не зайдём внутрь.       Леонард помедлил, затем кивнул. Он взял детей за руки, пока Гарри, не зная, что делать, топтался рядом.       Леонард шёл напряжённо, ожидая, что сейчас на него снова подействует невидимая сила, но ничего не произошло. Он переступил порог «Дырявого котла» и выдохнул с облегчением.       Том отпустил его руку и огляделся. В пабе было несколько посетителей, но никто не обратил на них особого внимания. Только бармен, который был в их прошлый визит помахал им, подзывая к себе.       — Снова вы, молодые господа? — спросил он, потирая руки. — И снова с родителем?       — Да, — ответил Рен с улыбкой. — Не могли бы вы нам открыть проход?       — Ох ,конечно, конечно, идёмте.       Конечно, можно было обойтись и без этого. Рен знал, что Том с лёгкостью способен сам открыть проход, но, это вызвало бы подозрения у... да у всех.       — Так, как Вас, говорите, зовут? — спросил бармен, ковыряясь у стены.       — Лонгман, — сурово за детей ответил Леонард, пока Гарри пытался спрятаться за ним. Вероятно, прошлый визит ребёнка не оставил у него приятных воспоминаний. Или же произошло что-то, что запомнилось этому бармену, не внушающему доверия. — А как ваше имя, мистер?       Бармен легко махнул рукой, другой тыкая палочкой по стене.       — Том, можете меня просто звать Томом.       Он суетливо прошершал в сторону, давая им пройти. Леонард, положив руку на плечо Гарри, начал с мальчиком шагать в шаг, пока бармен Том всматривался в их лица.       Когда они прошли, он подтолкнул Гарри вперёд, чтобы сзади эта подозрительная личность не заметила мальчика.       — Спасибо, мистер Лонгман, — произнёс Гарри Поттер, когда они отошли на некоторое расстояние.       Леонард похлопал мальчика по спине, недовольно пробормотав:       — Неужели нет нормальных людей на такую важную должность?       Никто ему не ответил. Том, конечно, хотел добавить, что и преподаватели в школе не лучше, но под взглядом Рена оставил это при себе. Хоть Рен ненавидит директора и призрака-учителя, он желает разобраться с этим сам.       Но у Тома «нежелательных лиц» было больше. Он вздохнул.       Оказавшись в банке, Гарри, как в прошлый раз, направился к гоблину.       — Здравствуйте! Я хочу снять деньги со своего сейфа, с сейфа Гарри Поттера.       — Ключ, сэр, — произнёс гоблин, не поднимая взгляда.       Том в это время потянул Леонарда за рукав пальто. Тот снова открыто смотрел на гоблинов. Это может привести к проблемам.       — Я не нашёл ключа в своих вещах. В сентябре его, возможно, забрал... знакомый. Возможно, он вернул ключ Вам? Ключ был маленьким и золотым.       Гоблин оторвался от бухгалтерской книги.       — Без ключа Вы не можете получить доступ к сейфу, мистер Поттер, — произнёс сухо гоблин.       — Но я же хозяин сейфа!       — Без ключа — никак.       — Ясно... — тихо сказал Гарри. — Спасибо.       Гарри отошёл от стойки и направился к Лонгманам. Его лицо было красным, а в глазах плясало разочарование и раздражение.       — Не получилось снять деньги — ключа нет. Я думал, что ключ окажется здесь...       Рен поднял невинный взгляд на отца, потянув его за рукав.       — Отец, может быть, у тебя с собой есть деньги? Не зря же мы такой путь проделали?       Том рядом повторил действия Рена, заговорив с лёгкой грустью:       — Было бы неплохо обменяй мы деньги, как в прошлый раз...       Леонард, покачав головой, вытащил 50 фунтов, которых в прошлый раз не хватило на две волшебные палочки, но хватило на большое количество книг.       Они получили десять золотых, пока Гарри Поттер пытался убедить и Тома, и Рена, и Леонарда, что не стоит так тратиться.       — Чушь, — махнул рукой Леонард.       — Но с-сэр!       Рен похлопал Гарри Поттера по плечу.       — Идём, идём.       Гарри в который раз бросил взгляд на Тома, но тот лишь с вопросом посмотрел на него.       Гарри понял одну вещь.       Все Лонгманы — упрямые. Особенно миссис Лонгман, которая успела несколько раз проверить, хорошо ли чувствует себя Гарри. Словно он был важным гостем...       — Мне не нравится быть должником, — остановившись, сказал Гарри.       — Тогда считай это рождественским подарком, — предложил Леонард. — Или ты хочешь чего-то другое в этот праздник?       — Но сэр!       — Достаточно, — Леонард поднял руку, и Гарри, поджав губы, затих.       Том уже стоял у двери магазина и ждал их троих. Он открыл дверь.       — Что ты хочешь? Сумку или рюкзак?       — Сумку, пожалуйста...       Том выбрал чёрную сумку из хорошей кожи, с расширенным пространством внутри.       Он хотел пойти поменять сдачу на фунты, но Леонард предложил оставить эти деньги себе — пригодятся в школе.       Том перевёл взгляд на Рена и поиграл бровями. Рен, бросив раздражённый взгляд на близнеца, завёл диалог с Гарри, начиная идти чуть впереди.       — Но я тоже хотел сделать подарок Гарри, — сказал Том тихо. — Отец, он сирота. Его родственники с ним ужасно обращаются. Он живёт в чулане и донашивает за кузеном одежду...       Леонард нахмурился. Он посмотрел на Гарри, который шёл впереди и улыбался чему-то, что рассказывал Рен.       — В чулане? — холодно переспросил Леонард.       — Да, и судя по его виду, кормят его плохо.       Леонард сжал губы. Он не был человеком, который легко поддавался эмоциям, но он был отцом.       — Значит, ты хочешь купить ему одежду.       — Да, — кивнул Том. — Но не здесь, конечно. Здесь дорого и, честно говоря, странно. Я думаю, лучше в обычном магазине.       Леонард помолчал, затем кивнул.       Они вышли на лондонскую улицу и сели в машину. Гарри провёл время, наблюдая из окна и изредка перебрасываюсь фразами с Томом и Реном.       — Выходим, — произнёс мистер Лонгман.       Гарри стоял и пытался понять, как до всего этого дошло. Они ехали домой к Лонгманам, но внезапно оказались в магазине одежды.       — Я... эм, не надо, — начал он, но его, разумеется, не слушали.       Том и Рен бродили между стеллажами, перебрасываясь короткими фразами. Иногда они замолкали, разглядывая вещи, и показывали друг другу то джемпер, то рубашку. Гарри стоял в стороне, вжимая голову в плечи.       — Гарри, иди сюда, — вдруг позвал Том. Он держал тёмно-зеленый свитер. — Этот цвет тебе пойдёт.       — У меня есть... — начал Гарри.       — ... одежда кузена, которая тебе велика, — закончил за него Рен, протягивая ему ещё одежду. — Это тоже примерь.       Гарри открыл рот, но, заметив движущегося к ним мистера Лонгмана, решил спрятаться. В руках у него было больше вещей, чем у близнецов. Но, разумеется, уйти далеко у него не вышло — отец семейства его быстро догнал и передал ему новую стопку одежды.       — Примерь.       Гарри поднял обречённый взгляд, но мистер Лонгман лишь вопросительно поднял брови. Гарри вздохнул, зашёл в примерочную. Он вывалил гору новой одежды: костюмы, свитера, брюки, рубашки. Он не понимал, почему ему сейчас это всё покупают.       Он выходил каждый раз в новом комплекте одежды и показывал, как на нём сидит. Он надеялся, что купят всего парочку — уже пришло понимание, что без новой для него одежды они не покинут этот магазин.       — Хорошо. Покупаем всё.       Гарри чуть не выронил одежду, услышав это, но вовремя спохватился. Очки чуть соскользнули в сторону, и пока Том помогал Гарри их поправить, заговорил Рен:       — Осталось очки купить.       — Рен! — возмущённо воскликнул Гарри, он перевёл протестующий взгляд на мистера Лонгамана, но увидел лишь, как тот кивает.       — Ты прав, давайте помогите Гарри донести всё до кассы и поедем.       Через час Гарри сидел в кабинете оптометриста и смотрел на своё отражение. Новые очки были из лёгкого, прочного металла, с крепкими дужками.       — Теперь всё, — подвёл итог Том.       — Спасибо, — тихо произнёс Гарри.       — Игнорируй, — махнул рукой Рен.       — Мне не сложно, — произнес Леонард, скользя взглядом по новой одёжке Гарри.       ***       Вернулись домой они ближе к вечеру. Дороти уже была дома и, увидев покупки у Гарри в руках, нахваливала детей и мужа за хороший шопинг. Она уделяла время и Гарри, который снова был вынужден примерять всю купленную одежду и показывать, как сидит на нём, для Дороти.       На следующий день Гарри проснулся рано. Он умылся, спустился вниз и нашёл Дороти на кухне. Она стояла у плиты и напевала неизвестную ему мелодию.       — Доброе утро, Гарри, — сказала она. — Выспался?       — Да, миссис Лонгман.       Она протянула ему кружку какао.       — Я сегодня собираюсь печь пудинг. Хочешь помочь?       Гарри медленно кивнул. Она поставила перед ним большую миску и ингредиенты.       — Смешивай, — сказала она, заметив его нерешительность. — От твоих прикосновений пудинг не сбежит.       Гарри улыбнулся и сосредоточился на замесе. Тесто становилось гладким и ароматным.       — У тебя хорошо получается, — заметила она. — Ты уже делал это раньше?       — Нет. Но я часто готовил дома. В основном завтрак.       Он работал под её командованием и в какой-то момент поймал себя на том, что напевает ту же мелодию.       Том и Рен вошли на кухню, остановившись у двери.       — Он привязывается, — со вздохом произнёс Рен.       — Он ребёнок, — ответил тихо Том. — Который впервые чувствует и испытывает любовь.       Рен повернул голову.       — И?       — Ты можешь не понимать. Но это делает людей людьми, а не орудием.       Рен промолчал, проглатывая слова, которые просились наружу. Он не понимает? Он понимает это лучше многих, если не лучше всех.       — Это сделает его уязвимым, — наконец произнёс он.       — Это неизбежно, — кивнул Том. — Ты, как бы ни пытался, оказался в числе «неудачников» с кучей слабых мест.       Рен предостерегающе покачал пальцем перед лицом Тома.       — Не хочу ничего слышать от человека, который живёт во лжи.       Том улыбнулся.       — Ты жил иначе?       Рен хотел ударить его, стереть с лица эту снисходительную улыбку. Кому в конце концов больше тысячи лет?!       — Иди к черту, — сказал Рен и не удержался от пинка.       Том замахал руками, пытаясь сохранить равновесие. Рен презрительно искривил лицо.       — Мальчики! — возмутилась Дороти, качая головой.       Том и Рен переглянулись и, глядя в пол, пробормотали:       — Прошу прощения, матушка.       Дороти покачала головой и отвернулась от них, помогая Гарри Поттеру с тестом.       Но перед этим Том заметил на её лице выражение облегчения. Значит ли это, что раньше настоящие Том и Рен, хоть и жили в идеальной семье, успевали ругаться? И похоже, это было нормой.       ***       Леонард и Дороти часто возвращались поздно. В их отсутствие дети занимались уроками, которые задали на каникулы. Сейчас на столе в гостиной лежали раскрытые учебники. Гарри смотрел, как близнецы отвечают на вопросы, не заглядывая в книги. Он пытался также.       — Не торопись, — говорил Том, пододвигая записи. — Нужен результат, а не скорость.       — Не тебе это говорить, — произнёс Рен, и Гарри закивал.       Однажды Том и Рен нашли на третьем этаже гитару и скрипку — на них были вырезаны инициалы Т.С.Л. и Р.Д.Л.       — Значит, на этом играло это тело, — задумчиво произнёс Рен, вертя скрипку.       Том пожал плечами. Он уже находил в своей комнате ноты и книги по гитаре.       В тот день они не сыграли на музыкальных инструментах, но вернулись туда на следующий день.       — Предлагаю сыграть, — объявил Том, врываясь в комнату Рена. — Ну?       Рен запустил в него подушку и, увернувшись от ответного снаряда, спрыгнул с кровати.       — Пошли.       Том подозрительно посмотрел на него. Соглашаться так просто было не в его духе.       — Что? — спросил Рен. — Я не могу согласиться?       — Можешь. Просто обычно ты споришь.       Рен пожал плечами.       — Мне надоело спорить. У меня нет сил.       Рен взял скрипку и провёл пальцем по струнам.       Рен бегло пролистал страницы книги, которую, по всей видимости, захватил с собой. Он начал настраивать скрипку. Через несколько минут из-под пальцев полились чистые звуки.       — У тебя неплохо получается.       — Я за тысячу лет многому научился, — огрызнулся Рен. — И игре на скрипке тоже.       — Тогда покажи.       Они играли несколько часов. Том иногда сбивался и ставил пальцы не на то место. Он язвительно отвечал Рену, который помогал ему, давая на удивление нормальные советы. Том хотел провалиться под землю. Он не думал, что помогать в таком ему будет Рен. Но как бы Том ни огрызался, он был ему благодарен. Хоть он и изучил все книги по музыке, но правильно ставить пальцы, дёргать струны да и вообще держать гитару было для него непривычно.       Когда Леонард и Дороти вернулись, их встретила тишина.       — Где они? — напряжённо спросил Леонард, заглядывая на кухню, в гостиную. Он и в санузел заглянул, но никого там не было.       Дороти поднималась на второй этаж. Внезапно она остановилась и облегчённо вздохнула.       — Они в музыкальной комнате, — произнесла она с успокоением, услышав звуки скрипки и гитары.       Они поднялись и остановились у приоткрытой двери. Том и Рен сидели друг напротив друга и играли. Гарри же сидел на полу у двери и с улыбкой мычал музыку.       Он пришел сюда еще час назад, когда отправился на поиски Тома и Рена. Он мало понимал в музыке, но игра, которую он слушал сейчас, была превосходной.       ***       Двадцать пятого декабря все проснулись рано. Леонард и Дороти в гостиной сидели на диване. Рядом сидел Рен, глядя в камин. Том сидел, уткнувшись в кружку с какао.       — С Рождеством! — улыбнулась миссис Лонгман, Гарри.       Гарри широко улыбнулся, поздравляя семейство с праздником.       — Предлагаю приступить к подаркам, — сказал Леонард.       — К слову, — произнесла Дороти, когда дети принялись за подарки и начали искать на упаковках свои имена. — Мы ночью жутко перепугались, несколько сов стучались в окна.       — О... Одна из них, наверное, моя, — почесав щеку, произнёс Гарри. — Я ночью отправлял поздравление тёте и дяде. Я думал, что Хэдвиг на охоте.       При этих словах взгляд мистера Лонгмана внезапно стал суровым.       — Белая сова, верно? — понимающе улыбнулась Дороти. — Твои родственники прислали тебе подарок. Конверт.       — Вот как? — тихо произнес Гарри.       Он уже мог предположить, что в этом конверте, поэтому он быстро, отыскав конверт, спрятал его в карманы брюк.       Том в это время разворачивал коробку, на которой было написано его имя.       — Матушка, отец, спасибо, — улыбнулся он, прижимая подарок к груди.       — Что у тебя? — Рен перестал раскрывать свой подарок и посмотрел на Тома.       Том с улыбкой показал ему дневник. Дневник в кожаном переплете, большого размера, определённо хорошего качества, но дневник. Рен улыбнулся, заметив скептицизм и недоверие в глазах Тома.       — Мы надеемся, что ты будешь записывать сюда самые яркие моменты, которые запомнились тебе. Например, как прошёл урок или чем вы занимались на выходных. Этот дневник будет полезен: ты сможешь перечитать его, вспомнить что-то хорошее и улыбнуться. Или, возможно, будешь использовать его как источник раздражения и ругать преподавателей. Мы также надеемся, что иногда ты будешь читать нам отрывки из него. Мы твои родители и хотим знать, как ты проводишь время в этой закрытой школе.       — Я понял, матушка.       Том сдержал вздох. Неужели ему подарили дневник именно для этого? К черту этот бесполезный предмет. Он посмотрел на Гарри Поттера и Рена.       — А у вас что?       Рен, помедлив, вытащил то, что было в коробке. Он показал Тому... показал... Рен не знает, что это.       Гарри, отставая на секунду, с лёгким вздохом изумления вытащил такую же вещь.       «Brick Game» — было написано на ней. Игра? Кирпичная игра? Лучше бы ему, Рену, подарили дневник. Не хватало ему ещё в кирпичи играть.       Том вздохнул и принялся распаковывать другой подарок, пока Дороти и Леонард рассказывали о чудесной игре, внутри которой есть несколько режимов — если можно так сказать. И которая, как знал Том, будет в будущем известна как «тетрис».       Они получили подарок и от Драко Малфоя. Гарри Поттеру, Тому и Рену он прислал по коробке сладостей, услужливо добавив комментарий:       «Это могут есть исключительно маги! Никому не давайте, потому что, я слышал, у маглов может случиться не просто отравление, но и что-то похуже. С Рождеством!       Драко».       Невилл Лонгботтом подарил им цветные чернила и перья, добавив к подарку следующее сообщение:       «С Рождеством! Мы с бабушкой выбирали подарок. Она передает, что хочет как-нибудь встретиться с вами.       P.S. Она рада моему росту по зельеварению, хоть они и незначительные».       Гарри с улыбкой посмотрел на подарок от Невилла. Они не были близки, лишь иногда могли завести беседу из-за близнецов, но ему было очень приятно. Гарри наполнился решимостью отправить наконец письмо Хагриду и купить ответные подарки друзьям.       Следующий подарок был от матери Рона. Она прислала Гарри толстый изумрудно-зелёный свитер, который был связан вручную. Под свитером лежала большая коробка домашних сливочных помадок.       — Угощайтесь, — произнёс Гарри, пододвигая помадки ближе к близнецам и стараясь не смотреть на миссис и мистера Лонгманов.       Осталось совсем немного подарков. Подарком от Рона являлись шоколадные лягушки. Тому, Рену и Гарри он прислал по две штуки. В письме писалось, что Рон не может подарить что-то более существенное, и он передавал привет от Фреда и Джорджа.       Последний подарок был в виде свёртка. Гарри вопросительно посмотрел на Рена, на Тома, но те лишь покачали головой.       — Это, скорее всего, тебе.       Дороти, заметив, что они почти закончили, перевела на них взгляд.       — К этому подарку прилагается письмо. Я не читала, — сразу отозвалась она. — Он лежал небрежно и даже не был приклеен к подарку, поэтому, чтобы не потерялось, я сохранила у себя. Минуточку.       Гарри взял листочек и пробежал взглядом по тексту с очень мелким почерком и с завитушками. С каждым прочитанным словом ему казалось, что что-то не так.       «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне.       Пришло время вернуть её его сыну. Используй её с умом.       Желаю тебе очень счастливого Рождества»       Он убрал листочек в карман.       — Потом открою, — решил он.       — Хорошо, — улыбнулась мягко Дороти, пока Леонард напротив подозрительным взглядом сверлил свёрток.       Позже Гарри отправил сову. Он написал письмо Хагриду и отдал его Хедвиг.       Ответ пришёл через несколько дней. Дома были только Том, Рен и он сам. Мистер и миссис Лонгман были на работе.       «Гарри!       Насчёт ключа — прости, но я не могу его сейчас отправить. Он у меня, да, но я его случайно оставил в хижине, а потом, когда ходил в лес за дровами, кто-то из зверей мог его утащить. Или я его куда-то засунул и забыл. В общем, я его пока не нашёл.       Ты, главное, не переживай. Я поищу ещё. Может, он в кармане старой куртки. Как найду, я пришлю.       Хагрид».       Гарри перечитал несколько раз, затем вздохнул.       — От мистера Хагрида? — спросил Том. Гарри угукнул. — Я могу прочитать?       — Да, — произнёс Гарри, передав ему письмо. — Он не нашёл ключа.       Том взял письмо и прочитал его сам, Рен, подошедший сзади, заглянул через плечо.       — Звери, — процитировал Рен с усмешкой. — Какие звери могут утащить золотой ключ из хижины?       Том улыбнулся.       — Кроме зверей тебя ничего не заинтересовало?       — Всё в этом письме меня заинтересовало, — отозвался он, забирая письмо от лесничего и передавая его Гарри Поттеру. — Ничего, мы скоро вернёмся и можем помочь ему в поисках. Нам не сложно, а тебе нужно.       Гарри, наблюдая за их мягкими улыбками, чуть приободрился. Искать вместе ключ будет довольно эффективно.       — Спасибо.       Новый год они встретили шумно и тепло — как и Рождество. Леонард и Дороти с утра занимались готовкой. Позже начали помогать и дети. День они провели дома, смотрели мультфильмы. Гарри получил ещё один подарок — небольшой блокнот с закладкой в виде золотого снитча. Кто его прислал, он не знал — неизвестная сова сбросила подарок и, не дожидаясь, вылетела в окно.       Ночью они ужинали в кругу семьи. Позже Том и Рен сыграли на музыкальных инструментах, радуя Дороти и снимая с себя всякие подозрения.       Это были самые лучшие дни в жизни Гарри, которые к сожалению, подходили к концу. Скоро пора возвращаться в Хогвартс. В школу, полной опасности и тайн.