Хроники Предтечи

Костер в пещере Лариона догорал, отбрасывая на стены пляшущие, пугающие тени. Воздух был тяжелым от невысказанных слов и предчувствия скорой гибели. Метка на спине Вики больше не горела огнем, но теперь она ощущалась как ледяной осколок, застрявший в позвоночнике — постоянное напоминание о тикающем таймере. Ларион вернулся из глубины своего убежища, неся в руках не оружие, а небольшой, окованный потускневшим серебром ларец. — Ты думаешь, я просто так сижу в этой дыре веками? — проворчал он, ставя ларец перед Геральдом. — Я собираю мусор. То, что Цитадель выбрасывает или пытается скрыть. Он щелкнул замком. Внутри лежал не свиток, а кристалл памяти — мутный, треснутый, но всё ещё пульсирующий слабым светом. И стопка пожелтевших от времени листов, исписанных аккуратным, округлым почерком. — Это дневник Лореи, — тихо сказал Геральд. Его рука замерла над бумагами, не решаясь коснуться. — Я думал, они сожгли его вместе с её вещами. — Они хотели, — усмехнулся Ларион. — Но один из моих шпионов в Архиве оказался проворнее. Читай, Геральд. Читай то, что ты пропустил, пока занимался самобичеванием. Геральд взял первый лист. Вики села рядом, читая через его плечо. Записи начинались светло. Лорея описывала свои первые дни обучения, восхищение силой своего куратора-демона, трепет от их первых, случайных резонансов. «Я чувствую, как его тьма наполняет мои крылья ветром. Я стала быстрее. Моя магия стала плотнее. Это не болезнь, это эволюция...» Но чем дальше они читали, тем мрачнее становились строки. Почерк менялся — становился рваным, дерганным. «Голоса в голове. Жар, который не спадает. Совет назначил мне лечение. Фенцио говорит, что это "стабилизатор ядра". Горькая, черная жидкость. После неё мне становится хуже, но они говорят — надо терпеть...» Геральд застыл. — Стабилизатор? — переспросил он. — Фенцио никогда не говорил мне, что давал ей лекарства. Он сказал, что мы просто наблюдаем. — Читай дальше, — жестко сказал Ларион. Последняя запись была сделана, судя по дате, за два часа до её гибели. Бумага была прорвана пером в нескольких местах. «Я поняла. Это не лекарство. Это яд. Сегодня я отказалась пить, и Фенцио влил его силой. Он сказал: "Эксперимент должен быть завершен". Моя энергия не просто выходит из-под контроля. Она кипит, потому что они подливают масло в огонь. Они не хотят меня вылечить. Они хотят посмотреть, на какой температуре я взорвусь. Геральд... если ты читаешь это... прости меня. Я чувствую, как барьер рушится. Они сделали это специально». Лист выпал из рук Геральда. В пещере повисла оглушительная тишина. Вики слышала только, как бешено колотится её собственное сердце. Всё это время Геральд жил с уверенностью, что он — убийца. Что его любовь, его энергия стала причиной смерти невинной девушки. Он нес этот крест столетиями, закрыв свое сердце льдом. А это было убийство. Хладнокровное, лабораторное убийство, спланированное Советом. — Они использовали её как лабораторную крысу, — голос Вики дрожал от ярости. — Они знали про резонанс. И вместо того, чтобы помочь, они ускорили реакцию, чтобы записать результаты. Геральд медленно поднял голову. В его глазах больше не было вины. Там зажглось пламя такой лютой, первобытной ненависти, что даже Ларион невольно отшатнулся. — Фенцио, — прорычал он имя, как проклятие. — Он был тогда младшим исследователем. Он лично курировал её «лечение». — Именно, — кивнул Ларион. — Лорея погибла не от любви к тебе, друг мой. Она погибла от передозировки катализатором. Твоя энергия была лишь топливом, но спичку поднес Совет. Геральд сжал кулаки так, что костяшки побелели. Кристалл памяти на столе треснул от давления его ауры. — Значит, наша метка... — начала Вики, касаясь своей спины. — Наша метка — это результат естественного слияния, — закончил за неё Геральд. Его голос стал твердым, как сталь. — Она убивает нас, да. Но Лорея умерла не от метки. Её убили до того, как процесс завершился бы сам собой. Он встал, и его тень на стене пещеры выросла, напоминая крылья ангела смерти. — Я винил себя сто сорок лет. Я отказывал себе в праве на жизнь, на счастье, на тебя, Вики... потому что думал, что я — чудовище, разрушающее всё, к чему прикасается. Он посмотрел на Вики, и в его взгляде она увидела обещание, от которого кровь стыла в жилах. — Но настоящие чудовища сидят в Цитадели на белых тронах. — Что мы будем делать? — спросила Вики, вставая рядом с ним. — Мы найдем Манускрипт Молчания, — ответил Геральд. — Мы найдем способ снять метку и выжить. А потом... потом я вернусь в школу. Не как учитель. И не как изгнанник. Он поднял с пола последний лист дневника и сжал его в кулаке, превращая в пепел своей магией. — Я вернусь как палач. И Фенцио ответит за каждую каплю того яда, что он влил в неё. И за то, что он пытался сделать с тобой. Вики взяла его за руку. Теперь их объединяла не только обреченная любовь и смертельная метка. Их объединяла цель. И эта цель была страшнее любого оружия, которое мог придумать Совет. Они шли не просто спасаться. Они шли за возмездием.