Демоническое просыпание

Геральд не спал. Он боялся закрыть глаза, потому что, когда он это делал, мир не исчезал. Наоборот — он вспыхивал. Он сидел у входа в пещеру, глядя на мертвые камни Долины Пепла. Но для него они больше не были мертвыми. Его зрение изменилось. Привычный спектр демонического восприятия — тепло, магия, жизнь — расширился до невозможных пределов. Теперь он видел структуру. Он видел, как медленно, словно густая смола, течет время в жилах старых скал. Он видел, как вибрируют атомы воздуха. Он видел саму ткань реальности — тонкую, серую пленку, отделяющую их мир от Небытия. И эта пленка казалась ему смехотворно хрупкой. Стоит надавить пальцем — и она порвется. — Прекрати, — прошептал он себе, сжимая виски. Но «гибридное» зрение не отключалось. Энергия Вики, ставшая частью его крови, перестроила его мозг. Ангельский свет, призванный созидать и видеть истину, смешался с демонической тьмой, призванной разрушать и видеть ложь. Вместе они родили чудовищный калейдоскоп. Геральд посмотрел на свои руки. Кожа на них казалась полупрозрачной. Сквозь неё просвечивали вены, по которым текла не кровь, а расплавленная платина. Он видел свои кости — черные, крепкие, но оплетенные сетью сверкающих нервов. В углу пещеры пошевелился Ларион. Геральд скосил глаза. Раньше он видел просто старого, потрепанного демона. Теперь он видел гниение. Он видел черные пятна застарелых предательств на ауре ренегата, видел серые нити страха, тянущиеся от его сердца. Он слышал мысли Лариона — не словами, а образами: желание сбежать, жадность, отвращение к Вики. Этот поток информации сводил с ума. Голова раскалывалась. Геральд с трудом повернул голову в сторону Вики. Она спала на шкурах, свернувшись в клубок. Бледная, почти прозрачная, лишенная красок. Но для его нового зрения она сияла. Это был тусклый, угасающий свет, но он был единственной «правильной» вещью во всем этом хаосе. Она была якорем. Центром гравитации. Геральда неумолимо тянуло к ней. Физически. Каждая клетка его обновленного тела требовала контакта, чтобы замкнуть цепь, чтобы сбросить излишки этой разрывающей мощи обратно в неё. Он знал: если он прикоснется, ему станет легче. Головная боль уйдет. Галлюцинации прекратятся. Он потянулся к ней рукой. В воздухе между его пальцами и её плечом проскочила искра. Не обычная статика, а миниатюрная молния, которая оставила в воздухе запах озона и... паленых перьев. Геральд резко отдернул руку. Он посмотрел на свою ладонь. Вокруг пальцев плясало искажение. Пространство искривлялось, не выдерживая плотности его поля. «Я раздавлю её, — пронеслось в голове с ледяной ясностью. — Я сейчас как оголенный провод под напряжением в тысячу вольт. А она — пустая батарейка. Если я коснусь её, чтобы облегчить свою боль, я просто сожгу её предохранители. Окончательно». Он встал, шатаясь. Ему нужно было отойти. Увеличить дистанцию, чтобы уменьшить давление на неё. Он сделал шаг к выходу из пещеры. Второй. На третьем шаге невидимая цепь натянулась. В груди, прямо в солнечном сплетении, возникла резкая, дергающая боль. Связь не пускала его. — Пусти... — прорычал он сквозь зубы, делая еще одно усилие. Мертвая тишина Долины вдруг наполнилась звуком. Геральд услышал шепот. Тысячи голосов. Он посмотрел в туман. Там, в серой мгле, плавали тени. Духи убитых в древней войне, которых не видели обычные демоны. Но он их видел. И они видели его. Они тянулись к нему, как мотыльки к лесному пожару. — Ты светишься... Ты Тьма и Свет... Дай нам... Одна из теней, похожая на вытянутый череп с лохмотьями дыма, метнулась к нему. Геральд инстинктивно выставил руку. Он не произносил заклинаний. Он просто пожелал, чтобы её не было. Хлопок. Тень не развеялась. Она схлопнулась. Пространство в точке удара сжалось в точку, а затем распрямилось, оставив абсолютную пустоту. Ни духа, ни магии, ни следа. Он стер её из бытия. Геральд с ужасом посмотрел на свою руку. Это была власть, которой не должен обладать никто, кроме Творца. Власть абсолютного уничтожения. Позади послышался стон. Вики завозилась во сне, реагируя на всплеск его силы. Её лицо исказилось от боли, даже во сне она чувствовала его напряжение. Геральд опустил руку. Он не мог уйти — это причиняло ей боль. Он не мог подойти и коснуться её — это могло её убить. И он не мог контролировать то, что видел и что мог сделать с реальностью. Он медленно опустился на землю у входа, зажав голову руками, пытаясь отгородиться от шепота теней и сияния атомов. Он стал гибридом. Монстром, для которого нет места в иерархии миров. И самое страшное было то, что этот монстр до безумия любил ту, которую медленно убивал своим присутствием.