Праздничный переполох

      После первого насыщенного вечера особняк Блэков затих на всю ночь. Маги испытывали неприятные чувства от того, что их заперли против воли. Для всех троих — это как получить щелчок по носу.        Сириус хоть старался держать себя в руках и шутить, подбадривая крестницу, но долго ворочался в постели, душимый собственными воспоминаниями об Азкабане.       Геллерт, вопреки запрету Бродяги, вечером пошел прямиком в комнату мисс Поттер. После пятидесяти лет заключения оказаться под замком вновь, особенно с перспективой того, что три дня могут перерасти в год, было как заболеть повторно ветрянкой уже будучи взрослым — не смертельно, но неприятно. По крайней мере, так Гриндевальд и сказал Азалии, умалчивая о том, что просто не желает оставлять невесту одну. — Крайне гостеприимно с твоей стороны предложить комнату духу, — проговорил разноглазый мужчина, перекидывая пиджак на спинку стула. — Декабрь сейчас вполне осязаем, — легкое пожатие плеч говорило о том, что ведьма не считает эту тему достойной обсуждения.       Сама мисс Поттер находилась в подавленном состояние больше остальных. Год назад, когда Ази стала полноценной, с магической точки зрения, леди Блэк, на Гриммо 12 организовали праздник. Событий было много, но Рождество — основное. Тогда казалось, что наступило мирное время, ведь Волан-де-Морт был повержен, а большинство Пожирателей Смерти — пойманы. Самонадеянно. Излишне. Теперь-то Азалия это знала. — В прошлогодних событиях нет твоей вины, Цветочек, — голос Гриндевальда ворвался в мысли мисс Поттер слишком резко. Девушка вздрагивает и поднимает полный горечи взгляд на него. — Если бы я больше времени посветила роду, то легко бы почувствовала, как к границе поместья подходит чужак. А я заметила, когда Авада уже лишила жизни хорошего человека! — вспылив, Поттер тут же пожалела о своей несдержанности. Она отвернулась от мужчины к окну, раздосадовано прикусив губу.       Весь год Азалия держалась. Благодаря ей виновного нашли. Только легче особо не стало. Волшебница погрузилась в отрешенное, холодное состояние, будто попав под заклинание стазиса.       Теплые губы Гриндевальда нежно коснулись её виска. Мужчина, как всегда, понимал без слов то, что его невесте нужно.       Поддержка и принятие. — Перестань хмурится, — тихий смех Геллерта раздался над ее макушкой, — в конце концов только я внешне не меняюсь, ты наработкой Фламеля не закусывала.       В отражении затемненного стекла было заметно, как разглаживается лоб Поттер от колкого замечания Верховного Чародея, а сама ведьма не сдерживает тихого смешка.       Пожалуй, мисс Поттер даже себе так и не призналась, почему она тянет со свадьбой и как это связано с событиями годом ранее. Зато сейчас девушка осознала одну истину и решила поделится: — Боюсь, что я не смогу проникнуться духом Рождества и подведу вас с Сириусом. — А я хочу жить с тобой под одной крышей. Даже Блэка твоего готов терпеть, будет над кем подшучивать.       Азалия лишь покачала головой, но в ванную ушла с улыбкой на устах.

***

За два дня до Рождества       На следующий день в доме Блэков начала закипать жизнь. На кухне Геллерт вручил чашку с кофе мисс Поттер и, усадив девушку рядом, стал готовить завтрак. Нож в руках Гриндевальда ловко танцевал по досточке, мелко нарезая овощи и тонкие пластинки бекона. — Ссор у вас в семейной жизни точно не будет, — Декабрь веселым вихрем промчался через все помещение, успев заглянуть под руку Геллерту и в чашку Азалии, и запрыгнул на подоконник.       Гриндевальд на это лишь усмехнулся, а Поттер, спрятав кружку в ладонях, недоуменно спросила: — Почему это? — Ты помеченная Смертью аврор, а он ловко орудует холодным оружием, — скалясь, поясняет дух, — про такие парочки говорят: «не дай Мерлин развод». — Их поженить надо вначале, — фыркнул Сириус, появившись на кухне.       Несмотря на безупречный образ аристократа, выглядел Блэк довольно помятым и с трудом сдерживал зевоту. — Ты на запах пришел? — Да, — кивнул Сириус, втягивая поглубже аромат готовящейся еды, — Если будет порция и для меня, то я готов пересмотреть свои приоритеты. — В смысле? — выпалила Азалия, явно не любившая, когда ее жениху строят глазки. Даже мужчины.       Или особенно они? — В том, моя дорогая леди, что пусть Гриндевальд женится на тебе, а я буду у вас питаться. — Ну точно, домашний пес, — проворчала себе под нос Поттер.       После завтрака, который донести до столовой никто не успел — съели все на кухне, компания разделилась.       Так как к Рождеству была готова только гостиная, Декабрь отправил Геллерта и Азалию украшать остальное поместье, а сам вместе с Сириусом дегустировал вино и помогал искать проигрыватель. Отчего-то заклинания работали в старом доме далеко не на все предметы. — Не исключаю, что это моя maman заколдовала мои любимые вещи и поручила слуге их хорошенько запрятать.       Вальбурга манерно закатила глаза, но, вопреки ожиданиям сына, сохраняла молчание.       В другой части дома Азалия помогала Геллерту развешивать вручную новогодние украшения. Гриндевальд, который мог одним невербальным, беспалочковым колдовством разместить гирлянды и мишуру идеально, сам принес стремянку и настоял на совместном времяпрепровождении.       Мисс Поттер очень скоро полностью расслабилась в компании мужчины и начала получать удовольствие от их семейного, можно сказать, досуга. Они перекидывались шутками и понятными только им двоим фразами. Порой маг не без удовольствия ловил влюбленный взгляд волшебницы. Азалия не скрывала романтического интереса, который за время их отношений и не думал угасать. Ей нравилось, как выглядел Геллерт в домашней обстановке, — никакого пиджака, рукава рубашки закатаны, показывая сильные жилистые руки, а сам вечно строгий и опасный мистер Гриндевальд казался таким родным и теплым, что сердце ведьмы сжималось от захлестнувшей волны нежности.       В какой-то момент, когда пара достигла самой последней неукрашенной комнаты, одна невинная фраза Гриндевальда задевает в душе Ази нечто потаенное, разбитое и оттого острое. Зеленые глаза застелил детский страх. Он оформился в девичьем сознании и вырвался из уст мисс Поттер редким признанием: — Ингода мне кажется, что стоит почувствовать себя счастливой, так случится нечто ужасное.       Объяснений не требовалось. Мужчина был достаточно проницателен, особенно когда дело касалось этой молодой женщины. Геллерт видел, как менялась Ази под воздействием разных обстоятельств, но в этот раз у него не получалось пробиться через ледяную стену, которую девушка возвела. Сколько раз он витиеватыми путями и прямым напором пытался понять, что именно ее ранит — несчесть. И вот теперь мисс Поттер сама осознает то, что ее тревожит и лично говорит об этом ему, Гриндевальду, который мир перевернул ради нее и готов все повторить еще столько раз, сколько это потребуется. — Сделать тебя счастливой — это прямая моя обязанность. Все попытки ужасного я буду пресекать по мере всех своих сил. Договорились?        Вопрос остался без ответа.        Весь год Азалия запрещала быть себе счастливой из-за внушенного кем-то страха.       «Теперь я знаю корень проблемы. Осталось его вырвать и посеять нечто более полезное», — так в самой дальней комнате думал мужчина, прижимая крепче к себе хрупкий цветок именем Азалия.       Время неумолимо бежало вперед, как часто бывает перед большими праздниками, когда успеть надо все и даже больше. Мужчины, дух которым развязал руки, решили устроить грандиозное, волшебное Рождество для единственной ценной для них ведьмы.       Местом обсуждения стала кухня — не самое популярное до сего место. Пока мисс Поттер готовила обед, Гриндевальд с Бродягой перекидывались колкими фразами, умудряясь при этом согласовывать праздничное меню и список развлечений.       Декабрь с интересом прислушивался, чтобы в свободную секунду с детской непосредственностью спросить: — А почему Сириус не готовит? Красавица кормит обедами, разноглазый — ужинами… — А Блэк подаёт аперитив, — перебил «разноглазый», зло оскалясь, — Каждому по способностям, как говорится. — На Рождество за алкоголь отвечает Декабрь, — вставил талантливый крестный Азалии Поттер, — Я ему все показал. — А ты тогда что будешь делать? — Я буду просто пить.

***

За день до Рождества       Канун Рождества богат на уникальные светлые чувства. Вера в чудо, в людей и в нечто хорошее как-никогда сильны в это по-настоящему магическое время.       Гриндевальд надеялся, что атмосфера захлестнет его невесту, но оказалось, что он сам поддался этой магии. Ранним утром маг увидел одинокую фигурку Азалии в гостиной. Ведьма стояла с идеально ровной спиной и задумчиво смотрела на украшенную елку. Она не вздрогнула, когда дверь в помещение захлопнулась, лишь чуть повернула голову, когда невербальным жестом Геллерт наложил на гостиную заглушающее заклинание. — Чему ты улыбаешься? — нарушил молчание мужчина, когда женские губы дернулись в усмешке. — Что-то мне подсказывает, что полог тишины ты наложил на комнату не потому что хочешь совратить меня на этом диване. А жаль, между прочим.       В зеленых глазах Азалии Поттер плясали черти и смешинки. И Гриндевальд с удовольствием бы поддался на провокацию, если бы не мучавший вопрос: — Ты не хочешь за меня замуж? — Что? — слетело с губ мисс Поттер. Она знала, что затянула с датой свадьбы, но и таких выводов от Верховного Чародея не ожидала. — Ты избегаешь этой темы. Что я должен думать? Может ты решила, что не готова становится моей женой, может ждешь более подходящий вариант или хочешь использовать статус невесты, чтобы отделаться от остальных и жить спокойно? Вариантов масса.       По правде говоря, Азалия давно была главным якорем Гриндевальда и он мог бы сказать, что согласен на любую роль, лишь бы быть в ее жизни. Только это не так. Он — бывший Темный лорд. Превосходный стратег. Узнав полтора года назад про чувства мисс Поттер, мужчина осознал, что не отступиться от нее. — Я боюсь, что наша свадьба сделает меня как никогда счастливой, — прошептала Азалия, отворачиваясь к елке.       Она не видела, как облегченный выдох вырвался из легких темного мага, как его затопило неприкрытое счастье и забытая радость. Поттер резко обернулась, когда гостиную захлестнуло свечением.        Геллерт первый почувствовал магию Рождественского духа, что обернула его в серебряный кокон, а после растаяла также быстро и внезапно, как и появилась.

***

      Днём подготовка захлестнула всех. Чистилось столовое серебро, разглаживались скатерти, а Блэк, которого и оставили колдовать около серванта, в сотый раз обещал себе заключить магическое соглашение с домовым эльфом.       Гриндевальд творил на кухне: мариновал и индейку и утку, потому что Ази и Сириус не смогли договорится, подготавливал тесто для пудинга на темном эле и роме.       Традиционно в Британии каждый член семьи участвовал в замесе десерта, обязательно загадав в процессе желание. И пусть Геллерт понятия не имел о таком, Декабрь подловил момент и отправил Поттер и Блэка на кухню. — Англичане добавляют в пудинг разные мелкие предметы — монету, пуговицу, кольцо, которые символизируют определенное событие для нашедшего, — пояснил дух темному магу.       Сириус и Азалия, будто бы снова попав в детство, чуть толкались у заветной миски с тестом. Каждый замешивал тесто и загадывал про себя желание. Когда маги рода Блэк достали по предмету из карманов, перфекционизм Гриндевальда не выдержал: — Без обработки и не думайте кидать что-либо! — Зануда, — буркнул Бродяга, но пошел к раковине мыть монету. — Закинули? — строго спросил Геллерт, сложив руки на груди. Две темноволосые головы радостно закивали, — а теперь брысь отсюда.       Блэк и Поттер посмеиваясь вышли из кухни. — Цветочек, ты подобрала наряд? — послышалось насмешливое вслед. — О, Мерлин!       Азалия умчалась наверх. — Когда она научится? — вздохнула с портрета Вальбурга. — Она хороша в своей непосредственности, maman. — А в образе подстать леди Блэк — великолепна.       Сириус, впервые за долгие годы, разговаривал с матерью нормально. В его груди вспыхнуло какое-то забытое, теплое чувство.       Может, почудилось?       Ночью, когда поместье освещают лишь магические гирлянды, создавая уютный полумрак, Блэк устает маяться без сна и решает спуститься к ёлке.       Зеленая пышная красавица погружает его в светлые воспоминания далекого прошлого. Вот перед глазами встает вечно молодой Джеймс и тот момент, когда Поттер решил остаться с Сириусом на Рождество в Хогвартсе. Блэк в очередной раз поссорился с семьей и отказался приезжать на праздники в поместье, а лучший друг посчитал не по-гриффиндорски бросать товарища. В канун Рождества Джеймс пронес в мужскую спальню настоящую ель. Сохатый с Бродягой, напевая популярные маггловские песни Ливерпульской четвёрки, полночи украшали елку кто во что горазд.       Поттер ужасно фальшивил. — Не спится? — раздался голос за спиной Блэка.       Воспоминания рассеялись, оставляя за собой шлейф тепла и светлой грусти. — Нет. Хотя я пытался, — Сириус со своей фирменной улыбочкой поворачивается к вошедшему Гриндевальду, — Ази тебя наконец-то выгнала? — А ты все еще надеешься подыскать ей парня помоложе?       Их перепалки давно стали чем-то обыденным. Злость и раздражение, что испытывали оба по отношению к друг другу, со временем притупились, а после и вовсе стерлись. Геллерту, дерзить которому мало кто рисковал, импонировал прямолинейный Блэк и чем-то напоминал его самого. Когда-то Гриндевальд был таким же вспыльчивым, увлекающимся и язвительным. Впрочем с годами он просто лучше научился сдерживаться. — Вообще-то, для моего желудка станет настоящей трагедией, если крестница откажется выходить за тебя замуж. — Раз так, то можешь питаться в убежище.       Лающий смех Блэка разнесся по гостиной. В порыве особых чувств, Сириус наливает Геллерту ром. Оба располагаются в креслах, ставя бутылку на небольшой столик ровно посередине.       Бродяга, задумчиво уставившись на зеленую елку, начинает рассказывать о Джеймсе Поттере. Как начиналась их дружба, как четверка Мародеров попадала в передряги и выбиралась победителями. — В молодости испытываешь такие эмоции, которые редко доступны в зрелости, — обронил Гриндевальд вертевшуюся на языке фразу.       Бродяга согласно кивает. — Оттого и хочется, чтобы Ази как можно дольше чувствовала жизнь ярко.       Бокалы стремительно пустели и наполнялись вновь. Уже хмельной Сириус вспомнил, как Сохатый говорил, что из уст сына фраза «мой отец узнает об этом» звучит по меньшей мере смешно, но когда так говорит дочь — это рациональное предупреждение. — Джеймс был уверен, что у них с Лили будет мальчик, — улыбка Блэка была такой искренней, будто бы он вновь в прошлом, — даже имя придумал. Но когда родилась Азалия, Сохатый пропал. Носился с ней, как с принцессой. Да и мы все не отставали. Оказалось, что девочек можно любить больше, не боясь разбаловать. Лилс, глядя, как Ази красит папе ногти ее губной помадой, а тот покорно сидит и нахваливает дочь, долго смеялась, что сыну он бы такое не позволил.        Гриндевальд, алкоголь которого берёт гораздо медленнее, слушает внимательно, но его мысли поглощает похожее видение. То ли пророческое, то ли просто мечтательное. В нем он также балует маленькую, прелестную девчушку, похожую на Азалию и на него самого. — Дочь — это прекрасно, — признается темный маг, — звучит, как самый большой подарок.       Впервые мужчины разговаривают нормально и чувствуют в компании друг друга как никогда комфортно. Геллерт даже просит помочь Азалии пережить трудности там, где не сможет помочь он сам. — Ты нужен ей не меньше, чем я, — выдает Гриндевальд напоследок. Его стакан со стуком оказывается на столике, когда сам маг встает с кресла и направляется к выходу.       Сириус обретает цель и простую жизненную истину: даже когда дети взрослеют, им все равно нужны родители. Даже такой несносный крестный отец, как он.       Серебряное свечение окутало Блэка и осветило всю гостиную. Когда Геллерт, заметив перемены, обернулся, то наткнулся на ошалевшего, вмиг протрезвевшего Бродягу. — Хорошая комната, — кивнул Гриндевальд, — я здесь тоже обрел дзен.       И вышел. В конце концов там наверху его ждет очаровательная невеста.

***

      Декабрь наблюдал за всеми и видел, что труднее приходится мисс Поттер. Только она все ещё была закрыта в панцирь, побитая собственным прошлым. Дух не был человеком, но хорошо понимал людскую суть и видел больше, чем простой мужчина. Взять хотя бы Сириуса Блэка, несмотря на войну, Азкабан и заточение в Арке Смерти, сломить его гораздо сложнее, ведь, несмотря на сложные отношения с семьей, Вальбурга Блэк взрастила в нем веру в собственные силы. Геллерт Гриндевальд — личность куда сложнее, но и у него костяк образован с детства. А вот Азалию Поттер с двух лет растили как безвольного слугу и изо дня в день внушали, что она никому ненужная, обременительная и странная замухрышка. Декабрь поражался силе духа мисс Поттер и искрение желал ей помочь.       Перед праздничным ужином дух Рождества вошёл в комнату Ази, пользуясь отсутствием мужчин на втором этаже.       Девушка в вечернем наряде выглядела дивно. Достойная титула леди Блэк, как сказала бы Вальбурга. — Декабрь? — надломив вопросительно бровь, мисс Поттер пригласила посетителя войти.       Дух с легкой улыбкой заметил, как волшебница убрала палочку обратно в кобуру. Видно, аврорские привычки въелись ей под кожу. — Ты позволишь кое-кого показать тебе? — Декабрь галантным жестом протянул ладонь Азалии и, когда девушка вложила свою руку в его, подвел к зеркалу.       В отражении стояла статная красавица. Серебряное платье в пол, грива черных волос и горящий зеленью взгляд делали из нее настоящую амазонку. О таких слагают баллады и легенды, ради них совершают подвиги, но мисс Поттер — герой своей истории и сама лезла в самое пекло боев, магических дуэлей и в рукопашные. Ее били, пытали, ломали и предавали. Теперь все это отражается в ее душе. Такой неидеальной, но несломленной. — Это ты сейчас, — шепнул Декабрь и провел ладонью по зеркальной глади.       Отражение пошло рябью, но вскоре оно выравнилось, показав поистине невероятную женщину. Ее подача, окружающая аура отдавали терпким вкусом роковой встречи. От такой не отмахнуться, такая сама сломает недругов, наступив своим каблуком им на палочки. Уверенность ведьмы сочилась сладким ядом через зеркальную поверхность. Азалии в равной степени тянуло его выпить и отпрянуть подальше, чтобы не рисковать отравиться. — Как думаешь, сколько тебе здесь? — голос духа проникает в сознание не сразу.       Мисс Поттер через силу заставила себя оторваться от зеркала. — Мне? О, Мерлин! Она — это я?! — Лет сорок, я думаю, — продолжил Декабрь, игнорируя иные вопросы, — красивая. С внутреннем стержнем. Только присмотрись, Ази, — длинные пальцы цепко хватают за острый подбородок девушки, разворачивая ее обратно к зеркальной глади, — Пусть и с огромной ношей на плечах, но как красиво она ее несет.       Поттер не нашлась, что ответить. Девушка молча впитывала образ, не веря в то, что когда-то сможет такой стать.       Отражение лукаво подмигнуло, а затем вновь пошло рябью. — Это тоже ты. Не рискую предположить твой возраст, маги такого уровня живут долго, но особый шарм не портят ни морщины, ни седина. — Увядающая красота тоже прекрасна, — согласилась Азалия, — Как осень.       В зеркале улыбка женщины будто подсвечивает ее изнутри, а сама она полна какой-то непонятной, но такой уютной и родной энергией. Такая мягкая, но сильная при этом. — Она умеет любить и быть любимой. Её мудрость и проницательность направляет семью и всех тех, кто к ней приблизился.       Слова духа осели в голове так четко, что Ази не сомневалась, этих женщин и подарок Декабря она будет помнить до тех самых седин. — Это все ты. Разная. Как и события в жизни. Люди умеют жить со всем, и ты научишься.       Зеркало приобрело прежний вид. — Рождество — это время, когда давно утраченные чувства и воспоминания могут вновь ожить. Детские воспоминания о семейных праздниках, радости от первого увиденного снега, тепло материнских объятий — все это возвращается, позволяя взрослым на мгновение снова почувствовать себя ребенком. — У меня проблемы с детством, — немного грустная улыбка коснулась лица мисс Поттер, — но сказал хорошо. — Это Фрейд. Одно Рождество я провел с ним.

***

      Праздничный вечер подкрался незаметно. Округу Гриммо завалило снегом, но поместье хорошо отапливалось каминами. Гирлянды в рождественской атмосфере горели ярче, создавая непередаваемый уют. Елка, под которой уже лежали подарки, будто бы стала еще пушистей, балуя домочадцев своим видом и глубоким хвойным ароматом.       Прежде чем идти в столовую, где ее ждут Геллерт и Сириус, Азалия заглянула в гостиную, чтобы перевести дух.       Декабрь своим подарком швырнул Поттер в водоворот эмоций. Учитывая, что аврор весь год держала чувства под контролем, сейчас ее раздирало на части от дурманящего восторга, пьянящей силы и болезненного страха.       Упав в вечернем наряде на колени, Поттер с мольбой взглянула на елку, как верующие смотрят на икону.       «Могу ли я позволить себе быть счастливой?» — Конечно, можешь! — голос крёстного раздался за спиной.        Поттер вздрогнула. Она не предполагала, что размышлять начала вслух, и сейчас испуганным котенком смотрела на большого пса.       Только Бродяга был далек от того, чтобы как-то ее журить. Мужчина подошел и, также как она, уселся на паркет. — Ази, бояться чего-то это нормально, — Блэк потрепал девушку по макушке, — но не по гриффиндорски.       Лукаво подмигнув, крестный мисс Поттер смотрел, как лицо девушки вытягивается, а потом она начинает хохотать. — Ты просто мастер поддержки, Сириус.       Блэк встал сам и помог крестной дочери подняться.       В столовой их ждал внешне спокойный Гриндевальд, лишь взгляд, который он бросил на невесту, выдавал его беспокойство. Декабрь занял подоконник, чтобы наблюдать за всеми со стороны. — Ну, теперь-то можно есть? — потирая ладони, весело спросил Блэк у главного повара. — Рассаживайтесь.       Длинный стол был заставлен блюдами лишь у одного края. Место во главе и три по бокам — вот и все. — Декабрь, садись. Блэк, убери руки от тарталеток. Цветочек, прошу сюда.       Главное место досталось Азалии. По правую руку от нее — любимый жених и самый могущественный темный маг среди живущих, а по левую — наместник Смерти, возвращенный в мир живых крестный отец.       Дух во время всего ужина особенно внимательно следил за мисс Поттер, от которой теперь и зависела вся их компания. Останутся ли они на год запертые на Гриммо 12, или обретут нечто важное? Пока Декабрь видел, как узлы, скрутившие душу Азалии, начали развязываться, но что-то еще не давало девушке вздохнуть полной грудью, поверить в себя и в чудо.       До полуночи остался час. — Пришло время пробовать пудинг, — хлопнул в ладоши дух.       По волшебству нож сам взмыл в воздух и виртуозно раздели угощение на три равные порции. — Декабрь, ты на диете? — вскинув черную бровь вверх, Сириус кивнул на пустую тарелку возле духа.       Декабрь впервые смутился. Взгляда не отвел, но белоснежные щеки мило покраснели. — Он питается эмоциями, — пояснил Гриндевальд, — не как дементор, нет. Добрые, светлые чувства людей дают силы. Не заметили, что сегодня все рождественские атрибуты стали ярче? Даже воздух в поместье изменился.       Азалия и Сириус пораженно кивнули. — Круговорот рождественской магии, — отсалютовав бокалом вина духу, Геллерт залпом его осушил, — Говорю, как Альбус. — А по-моему, — хихикнула Поттер, — это очень мило.       От неприкрытого флирта крестницы Бродяга подавился и закашлялся. — Ну-ну, — тонкая рука Ази совсем неслабо постучала по спине мужчины. — Пойдемте в гостиную. Встречать Рождество лучше у елки, — предложил Декабрь, — Сириус, хватит кашлять, хватай шампанское и вперед!       Азалия с женихом выходили последними. Они шли под руку неспеша, выдерживая приличную дистанцию. Гриндевальд задумчиво перебирал девичьи пальцы, что обхватывали изгиб его локтя. — Цветочек, — они замерли в коридоре, — я хочу, чтобы все последующие рождественские праздники мы проводили вместе. — Года в перспективе тебе недостаточно? — ухмыльнулась девушка, приподнимая голову вверх, чтобы встретится с невероятными глазами Геллерта. — Мало, — шепнул он, медленно склоняясь к губам, — катастрофически мало.       Азалия поддалась вперед, блажено прикрывая глаза. Казалось, что чувства внутри нее взорвались фейверком и теперь кровь распространяла их по каждому миллиметру тела. — Над нами омела. — Я и без нее хотел тебя поцеловать, — признался Гриндевальд, не выпуская невесту из объятий. — Знаю, но теперь я поняла, почему Рождество ты хочешь отмечать вместе всегда, — дразнящая улыбка Азалии перекликалась с довольным видом Геллерта, — ты просто хочешь исключить вероятность того, что под омелой я могу оказаться с кем-то еще.       Глубокий бархатный смех мужчины разнесся по коридору. По спине ведьмы от него пробежались приятные мурашки. — Какой я стал предсказуемый, — легкий поцелуй и Геллерт тянет Азалию ко входу в гостиную. — Ты иди. Я посмотрю в зеркало и приду.       Гриндевальд кивает и в приподнятом настроении скрывается в комнате, пока мисс Поттер поправляет макияж в прихожей. За девушкой наблюдает портрет покойной леди Блэк. — Ты просто невероятная трусиха.       Азалия замирает с помадой в руках, а после медленно поворачивается к матери Сириуса. — Что? — глухо и немного зло выдыхает мисс Поттер. — Отказываешься от своих желаний из-за страха и мнимой опасности. Какое тебе вообще дело до других людей? С чего ты решила, что все беды завязаны на твоем счастье? Что это? Раздутое самомнение или страх взять ответственность за свою судьбу? — Вам не понять, Вальбурга. — Мне и не надо, — фыркнула женщина с холста, — Глава Блэков несет ответственность за род. С Поттерами такая же история. А все остальное уже в твоей голове. Ты либо боишься брака, либо собственного надуманного страха. Ты или счастлива, или трусиха. Но во втором случае пусть лучше мой род канет в лету, чем леди Блэк… — Хватит.       Внутри Азалии что-то щелкнуло. Никто ей никогда ничего подобного не высказывал и, что самое режущее, слова Вальбурги били больно, но отзывались в душе как истина.       Через силу Поттер заставила себя выпрямится и, гордо кивнув портрету, напоследок сказала. — С Рождеством, миссис Блэк.       Стремительный стук каблуков девушки разносился по коридору, пока Поттер не дошла до комнаты с елкой. Азалия не видела, как Вальбурга довольно кивнула с портрета, и не слышала ее слов: — С Рождеством, леди Блэк.

***

      Без пяти минут двенадцать Азалия Поттер фурией влетает в гостиную. Девушка пропускает мимо ушей слова крестного, не замечает подскочившего духа. Все ее внимание запечатлелось на мужчине в костюме-тройке, что расслабленно стоял у елки и не сводил с ведьмы глаз. — Я хочу стать твоей женой, — упрямо выдыхает Поттер, — и как можно скорее!       В этот миг незримый груз падает с плеч Азалии.       Гостиную окутывает световой волной, но на этот раз магия вырывается за пределы комнаты и омывает все поместье, освобождая Гриммо и его обитателей. — Попросим Блэка нас поженить сейчас или ты желаешь выбрать платье? — нежно проведя костяшкой по щеке своего Цветочка, спрашивает Гриндевальд. — Только не в Рождество, — взмолился Сириус, — я все ещё люблю этот праздник!       Вид опьяненного счастьем Геллерта возвращает мисс Поттер душевную гармонию. Девушка прижимается к жениху ближе и уже гораздо спокойнее произносит: — Мне хватит и недели, чтобы обзавестись подходящим платьем. Как думаешь, Кингсли мне даст отпуск на подготовку свадьбы? — лукаво спрашивает Ази у начальника своего начальника. — Ещё и на медовый месяц расщедрится, — подмигивает Гриндевальд.       Начинают бить куранты и начинается настоящий переполох. Сириус откупоривает шампанское и умудряется обрызгать сразу всех присутствующих. Азалия смеется, подставляя свой бокал, а Геллерт шутит, что на свадьбу наймет маггловского бармена.       Звон хрустальных бокалов оповестил о встрече самого долгожданного Рождества в их истории. — А где Декабрь? — оглянувшись, спросила Поттер чуть растерянно. — Коробка тоже исчезла, — кивнул Сириус в противоположную сторону, — хотя правильно, мы все выполнили условие. Так что дух Рождества свободен. Интересно только, кто именно отправил его сюда?       Гринвальд отставил бокал с шампанским и подошел к елке. На одной из веток лежал сложенный лист бумаги. «От вечно живущего — вечно молодому», — одна фраза написанная каллиграфическим почерком, но и ее хватило Геллерту, чтобы узнать ответ на вопрос Сириуса. — На коробке с духом Рождества было написано на каком языке? На французском? — Да, — подтвердил Блэк, — знаешь от кого? Листок в руке Гриндевальда вспыхнул. — Старый друг. Я как-то съел одну его наработку.       Глаза мисс Поттер расширились от догадки. Впрочем вслух Ази ничего не сказала. Хватит им и Рождества.