Ковер задает стиль всей комнате

Великолепный план, Уолтер. Просто охуенный, если я правильно понял. Надежный, как швейцарские часы⁠⁠.

Чувак, «Большой Лебовски»

Сочельник       Спустя шестнадцать часов беспробудного сна заглушающие чары на двери Драко истончились достаточно, чтобы Паркинсон смогла разбудить его своим громким, не принимающим отказа стуком.       — У тебя была одна простая задача — организовать вечеринку, — зловеще начала Панси.       Драко обреченно застонал и попытался прикинуться мертвым. Панси безжалостно ткнула острым ногтем ему между ребер и продолжила:       — Тебе повезло, что ты дружишь со мной. Вечеринка будет идеальной. Да, кстати, ты должен мне кучу золота. Тебе останется только прийти на нее и врать Уизли, что все это организовал ты. Постарайся не облажаться, — произнесла она, глядя на Драко так, словно он — ленточный червь. — И проветри здесь, воняет так, будто кто-то сдох.       И, хоть весь волшебный мир считал Драко злобным Пожирателем смерти, на самом деле он был хорошим, а самое главное, очень покладистым пирожочком. Стоило Панси хлопнуть дверью, как он поднялся, быстро сходил в душ, послушно раскрыл окно и отправился в Большой зал.       За завтраком Грейнджер смотрела на него с насмешкой и даже вызовом, но только до тех пор, пока совы не доставили утреннюю почту. На посылку, адресованную Драко, было сложно не обратить внимание — троица здоровенных черных филинов принесла ему свернутый в рулон ковер. Грейнджер не сдерживала широкой улыбки. Глядя на ее восторженное предвкушение, он и сам не заметил, как позволил своим губам растянуться в глупом оскале.       — Хочешь дождаться Рождества? — спросил он, глядя ей в глаза.       Хитро улыбаясь, Грейнджер отрицательно помотала головой.       — Значит, самое время избавиться от сраных пастушек?       — Да! — взвизгнула она, нетерпеливо поднимаясь на ноги.       Чудовищный лиловый ковер с уткой закрыл собой практически весь гобелен. Грейнджер радовалась, как сумасшедшая. Вспомнив свои вчерашние метания, Драко снова чувствовал себя конченым идиотом.       Она села на кровать, вытянув колени, и подалась ближе. Голубая рубашка на ней была застегнута лишь на одну пуговицу, и под ней виднелся только простой белый топ без каких-либо признаков нижнего белья. Драко честно пытался не опускать взгляд, хоть и заранее понимал, что эта битва будет проиграна.       — Спроси меня, Малфой, — прошептала она, заглядывая ему в глаза.       Драко сразу понял, о чем она, и довольно улыбнулся:       — Что ты хочешь на Рождество, Грейнджер?       — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.       В груди у него что-то дернулось и быстро сорвалось вниз. В ушах загудело.       — Слава Салазару, а я уже подумывал заставить Лонгботтома научить меня колдовать омелу, — прошептал он с усмешкой.       Грейнджер довольно фыркнула. Драко протянул руку и кончиками пальцев коснулся ее шеи. Она вздрогнула, а затем глубоко и тяжело задышала. Еще пара рваных движений навстречу друг к другу, и Драко почувствовал ее губы на своих. Он нежно прикусил ее нижнюю губу, раскрывая ее рот шире. Почувствовав ее язык, он не сдержал низкого стона и жадно потянулся еще ближе, углубляя поцелуй.       Ее тело щедро реагировало на каждое прикосновение, двигаясь в такт каждому его движению. Когда он скользнул ладонью вниз по ее спине, задирая рубашку и проникая под топ, она всхлипнула и изогнулась, а затем мягко скользнула ему на колени.       Грейнджер совершенно точно чувствовала его стояк. И, судя по тому, как она, по-кошачьи выгнув спину, прижалась к нему еще ближе, все в происходящем ее устраивало. Драко не мог поверить собственному счастью. Он намеревался уже опустить пальцы, чтобы расстегнуть пуговицу на ширинке ее джинсов, но был варварски прерван. Какая-то тварь громко и бесцеремонно стучала в дверь. Кто бы это ни был, Драко уже его или ее ненавидел.       — Сделаем вид, что нас тут нет, — прошептал он, целуя ее шею, а затем мягко прикусил мочку уха. Грейнджер снова соблазнительно задышала.       Драко обхватил ее за бедра, прижимая ближе, и она всхлипнула ему в щеку. Ее рваное дыхание и порочные всхлипы кружили голову — Драко знал, отныне он будет дрочить на эти воспоминания до конца своих дней. Возможно, даже решится попробовать наколдовать Патронуса с их помощью.       Дверь снова сотряслась лавиной совершенно бестактных ударов, а затем с той стороны раздался противный вопль Уизли:       — Я знаю, что ты там! С Малфоем!       — Вот же гадина, — хрипло прошептала Грейнджер, нехотя слезая с него.       Драко сразу же обхватил ее за талию в попытке удержать, на что она сыто улыбнулась и снова поцеловала его. Он ослабил хватку, потеряв бдительность, и в этот момент она аккуратно освободилась из его объятий.       Легким взмахом палочки Грейнджер наложила на дверь заглушающее, а потом строго посмотрела на него сверху вниз и спросила:       — Хочешь сбежать?       Хотел ли Драко сбежать? Конечно! Хотел ли он сделать это вместе с ней? Тысячу раз да! Но почему-то он никак не изъявил своего желания. Вместо этого он спросил с ужасно глупой и растерянной интонацией:       — Прямо сейчас?       Грейнджер нахмурила брови, делая их похожими на резкий размах крыльев коршуна.       — Нет, что ты, речь приблизительно о конце января… — покладисто произнесла она, а потом вдруг рявкнула: — Конечно, сейчас!       — Я просто уточняю детали, — начал обиженно оправдываться Драко. — Наорешь на меня, если я спрошу куда?       Она снова села рядом, и Драко уже потянулся было обнять ее, но она увернулась и очень серьезно ответила:       — Вообще-то у меня есть два варианта: пустой дом моих родителей или отель. Второе скорее всего окажется проблематичным с учетом того, что сегодня сочельник. Да первое не самый идеальный вариант…На самом деле, я просто больше не могу оставаться здесь.       Драко с опозданием понял, какой он тупой. Она сама приказала поцеловать ее, сама предложила бежать. И теперь у него наконец-то появилось что-то, что он может предложить ей. Он даже почувствовал себя чуть выше ростом, когда говорил:       — Я очень хочу сбежать с тобой, Грейнджер. Если не хочешь в дом родителей, можем отправиться в убежище.       — В убежище?       — Одним из твоих рождественских желаний был портключ, который перенесет тебя туда, где никто не сможет тебя найти. Портключ в такое место — мой подарок тебе на Рождество.       — Мерлин, я ведь просто шутила!       — Не говори глупостей. Ты совершенно точно шутила о мантии от мадам Малкин (они все без исключения уродливые) и о вакцине от ликантропии (я чудо как умен, но все же не гений). И я молчу о ведре с куриными лапками. Но о том, что ты хочешь свалить отсюда подальше, ты точно не шутила, Грейнджер.       Она не стала изображать того, чего действительно не было, и из-за этого нравилась Драко еще больше.       — Что за убежище? — деловито поинтересовалась она. — Какой используется портал — зачарованный на регулярные перемещения в определенное время или тот, что активируется локальными чарами?       — Его создала Нарцисса. Это был наш План Б. Тихое местечко в ущелье у подножия реки, скрытое от глаз и маглов, и волшебников. Просто маленький каменный домик, оборудованный только самым необходимым.       Глаза Грейнджер загорелись любопытством.       — Так, значит, вот где вы прятались последний год? — взволнованно спросила Грейнджер.       На их курсе существовало негласное правило — не обсуждать войну. Драко сам не заметил, как они нарушили его. Ему стоило испугаться, но вместо этого он почему-то развеселился. Изо всех сил сдерживая улыбку, он постарался изобразить на лице как можно более уверенное и даже нахальное выражение и протянул к Грейнджер свою ладонь. Несколько секунд она смотрела на нее, задумчиво покусывая нижнюю губу, а потом просто скользнула в его объятия.       Драко с наслаждением зарылся носом в ее волосы и прошептал ей в висок:       — Да, и там нас не нашел ни Люциус, ни Волдеморт. Сам дьявол не смог бы нас там найти.       Ни слова не сказав, она мягко отстранилась и начала собираться — сунула в сумку несколько книг, свиток пергаментов и маленькую бисерную сумку.       — Стоп, — его голос прозвучал резко, и она замерла, глядя на него поверх плеча. — Забыл самое главное. Буду через минуту.       Драко вышел в коридор, врезавшись в предпраздничный хаос. В два шага он пересек его и нырнул в свою спальню. Там, не глядя, выдернул из-под груды мантий бархатный мешочек с обсидианом и сгреб с полки резной деревянный свисток и фигурку единорога размером с яйцо, которую он трансфигурировал из носового платка. Задержался на секунду, осматривая вещи в свои руках, и пожалел, что не купил ей в аптеке мешок сушеных куриных лапок. Может, она не шутила, когда сказала, что хочет ведро куриных ножек?       Когда он вернулся, она стояла у кровати с небольшим свертком в руках. Смущаясь, он, как полный идиот, положил свои подарки на кровать и хрипло пробормотал, не решаясь поднять на нее глаза:       — С Рождеством, Грейнджер.       С невозмутимым весельем она уселась на пол возле кровати и бросила свой подарок в общую кучу. Драко не мог не улыбаться, когда она довольно фыркнула, взяв в руки единорога. Затем внимательно рассмотрела свисток, видимо сразу же распознав в нем портал. А потом немного неуверенно потянулась к бархатному мешочку, глядя Драко в глаза с нотками паники. Словно уже знала, что внутри.       Она медленно развязала шнурок, и в ладонь ей скользнул гладкий, черный камень. Она замерла, широко распахнув глаза.       — Ты просто безумец. Он стоит целое состояние! Во всем мире осталось всего три штуки!       — Плевать, — усмехнулся Драко.       А потом увидел, что ее огромные единорожьи глаза опасно заблестели. Драко неловко сел рядом с ней, чувствуя себя беспомощным. Он совершенно не знал, что делать. Он не решился даже обнять ее, просто положил руку ей затылок, позволив пальцам погрузиться в густые кудри. И это странным образом помогло — Грейнджер вытерла глаза рукавом, шмыгнула носом и тонко протянула:       — Разворачивай свой, Малфой.       Из-под слоя яркой полосатой бумаги на него смотрел его деревянный дракон. Она приклеила ему глаза. Два идеально ровных кусочка блестящего синего стекла с черными зрачками в белой окантовке. Грейнджер решила дать шанс этой огромной страдающей твари.       Драко не умел говорить спасибо, поэтому просто поцеловал ее. Он целовал ее до тех пор, пока она мягко не отстранилась и не заявила с ухмылкой:       — Как же мне хочется свалить отсюда!       Они попытались выскользнуть из ее спальни как можно тише. И у них это получилось, ведь коридор был занят собственной оглушительной симфонией безумия. Забини, облачившийся во что-то из блесток и перьев, орал на Финнигана, пытавшегося прикрепить к потолку сюрприз в виде дымовой шашки. Панси ледяным тоном отчитывала за что-то бледного как смерть Макмиллана. Лонгботтом, трусливый предатель, даже не попытался заступиться за друга.       И только Лавгуд, сидевшая в нише на подоконнике, помахала им на прощание. Драко почувствовал что-то вроде укола вины. А следом за ним острое желание оказаться за тысячу миль отсюда. Он подмигнул Луне, а затем послал ей воздушный поцелуй.       Они выбрались из Хогвартса через Визжащую хижину. Стоя на ее крыльце, уже на той стороне, Драко вдохнул морозный рождественский воздух и на всякий случай наколдовал вокруг Грейнджер согревающие чары.       Где-то вдали, в замке, горели окна, но здесь, на окраине Хогсмида, были только они. Гермиона повернулась к нему и протянула деревянный свисток. Быстро поцеловав ее, Драко схватил свободный кончик свистка, занес над ним палочку и прошептал:       — Инумбрам!       Воздух вокруг Драко и Гермионы сначала колебался, потом вдруг стремительно закрутился, чтобы унести их в свой водоворот. Мгновение, и на крыльце Визжащей хижины не осталось ни души.