Глава шестая, о том, как Джордж раньше старшего брата женился, о совершеннолетии Джорджа, о его ревности и службе (часть первая)

1946-1948 г. г.

      Джордж Уолтер Пэрриш женился первым. Это случилось стремительно, как кавалерийская атака, в июне 1946 года, едва ему исполнилось восемнадцать. Он не стал ждать окончания академии или благословения скептически настроенного деда-генерала (тот считал, что офицеру жениться до чина лейтенанта – дурной тон). Он просто привез Дороти в мэрию и, сверкая безупречным мундиром кадета и глазами победителя, поставил семью перед фактом.       И, конечно, он не упускал ни единой возможности поддеть Уильяма.       — Смотри-ка, братец, — говорил он, развалившись в кресле, пока Уильям корпел над схемами нового реактивного двигателя. — Ты все свои силы на то, чтобы железяки не разваливались, тратишь. А я уже самое сложное сооружение — семью — построил. И никаких расчётов на прочность не нужно, одна любовь!       Или, за ужином, поднимая бокал: «За мою миссис Пэрриш! Уильям, завидуй молча, твоя мисс Моррелл тоже когда-нибудь на тебя посмотрит не как на интересный биологический образец, а как на мужчину!»       Уильям отмалчивался или отшучивался сухо. Но в его молчании не было обиды, лишь усталость от братского шума. Его отношения с Хелен развивались с иной, платоновской скоростью. Они были союзом умов, медленным и прочным сближением, где каждый шаг был осознан. Иногда, глядя на их тихие, полные понимания беседы, Джордж даже злился: почему брат не играет по его правилам, не включается в соревнование? А Уильям просто ловил взгляд Хелен над страницами книг, и им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Его «трофей» был не для всеобщего обозрения; он зрел в тишине библиотек и лабораторий, и его ценность Уильям знал, но не выставлял напоказ.

***

      День, когда Джорджу исполнилось восемнадцать, был отмечен в доме Пэрришей с военной чёткостью. Джеймс, с серьёзным лицом, вручил сыну коробку из тёмного дерева. В ней, на бархате, лежал старый и ухоженный армейский кольт 1911 года.       — Это не игрушка, — сказал отец, и его голос звучал так, как на плацу. – Это символ ответственности. Право носить оружие — это право принимать решение о жизни и смерти. Своей и чужой. Помни об этом каждый раз, когда берёшь его в руки.       Джордж взял пистолет, ощутив его холодную, смертоносную тяжесть. В тот момент в его глазах погасли искорки бравады. Он почувствовал груз поколений Пэрришей, груз долга, который теперь ложился и на его плечи. Это был самый важный подарок — не свобода, а осознание несвободы, наложенной долгом.       Вечером, за праздничным ужином, он, однако, не удержался и, подняв бокал, бросил Уильяму: «Ну что, старший брат, теперь я тебя и по возрасту почти догнал. И по статусу женатого человека обогнал. Осталось только на службе обойти». Лоррейн, сидевшая рядом, тихо вздохнула. Мечислав положил свою шершавую ладонь поверх её руки, словно говоря: «Пусть. Это их братский язык».

***

      Дороти, с её яркой внешностью и независимым нравом, привлекала внимание. И не только на паркете танцзалов. Будучи студенткой журфака, она вращалась в компаниях, где находились молодые люди, считавшие, что бойкая девушка – лёгкая добыча. Один такой инцидент произошёл на вечеринке в колледже. Самоуверенный сын сенатора, изрядно выпив, начал настойчиво «окучивать» Дороти комплиментами, а потом попытался завести её в полутёмную галерею. Джордж, прибывший за ней, увидел это.       То, что последовало, было не ссорой, а вспышкой белого, немого гнева. Джордж, не произнося ни слова, одним движением отстранил нахала, прижал его к стене так, что тому перехватило дыхание, и, глядя ему в глаза с ледяной яростью, тихо, но так, что каждое слово врезалось в память как пуля, произнёс: «Ты дышишь в сторону моей жены. Это повторится — и я сломаю тебе дыхательное горло. Понятно?»       В его тоне не было горячности, лишь уверенность человека, прошедшего военную подготовку и не видящего препятствий. Сенаторский сын побледнел и кивнул. Инцидент был исчерпан мгновенно, без шума, но слух о нём разнёсся, и желающих «подкатить» к миссис Пэрриш поубавилось.       Позже, дома, Дороти, ещё дрожа от адреналина, не упрекала его, а смотрела со странной смесью ужаса и восхищения.       — Ты мог его покалечить, — сказала она.       — Он посягнул на моё, — просто ответил Джордж, и в его глазах всё ещё плавилась сталь. — Больше не повторится.       Этот случай показал всем, включая самого Джорджа, глубину его чувств. Это была не просто влюблённость. Это была первобытная, почти звериная собственность, возведённая в абсолют. Дороти была его территорией, его знаменем, его самой уязвимой и самой защищаемой точкой.

***

      Джордж поступил в Военную академию, как и планировал. Но его служба была далека от безупречной карьеры деда. Он был блестящим тактиком на полевых учениях, проявлял недюжинную физическую силу и выносливость, но постоянно нарывался на взыскания за несдержанность, за споры с преподавателями, за попытки «улучшить» уставы на свой лад.       Он не был солдатом в классическом понимании. Он был воином. Его стихией был не парад, а поле боя, реальное или учебное. Он рвался в самое пекло манёвров, вёл свой взвод в атаки, которые инструкторы называли «безрассудными, но чертовски эффективными». Его любили подчинённые за бесстрашие и прямоту, и побаивалось начальство за непредсказуемость.       Для него служба стала продолжением натуры — способом выплеснуть кипящую внутри энергию, направить свою агрессию и жажду победы в законное русло. Он не служил из чувства долга, как отец. Он воевал уже сейчас, каждую минуту: со скукой, с условностями, со своими собственными демонами. И в этом бою он был неутомим и страшен.       И когда на втором курсе ему выпало право на короткий отпуск, он использовал его не для отдыха, а чтобы устроить настоящую, шумную вылазку с Дороти в Нью-Йорк, бросив вызов и академическому распорядку, и всем, кто считал, что он должен вести себя «как подобает будущему офицеру». Он женился первым, служил яростнее всех и жил так, будто каждая минута была его личным трофеем, отбитым у скучного, правильного мира, в котором так комфортно существовал его старший брат.