4.

      Я стою около ворот территории общежития уже добрых двадцать минут. У-н-и-ж-е-н-и-е. Охранница пялится на меня с подозрительным прищуром. До этого она долго и нудно выспрашивала меня зачем я тут и отказалась выпускать за ворота, пока господин Ким лично меня не заберет. На прогулочной территории неподалеку расположилась кучка сплетниц, поедающих меня взглядом и я изо всех сил пытаюсь сделать вид, что меня это не волнует. Как только они разглядят, кто меня забирает, клеймо шлюхи прилипнет ко мне навсегда, заменив собой клеймо сумасшедшей одиночки. В нашем лагере не было ни тех, ни других. Кроме меня, конечно же.       Звук работающего двигателя его автомобиля был слышен издалека. Охранница хромая на обе ноги поковыляла к воротам, чтобы учтиво открыть ее этой благородной зелени.       Господин Ким удивил меня отсутствием формы, вместо этого на нем темно-синий спортивный костюм и потертая белая кепка (судя по всему - раритетная, до Тьмы, из глубин памяти всплыло, что синяя вышивка на кепке является названием национальной бейсбольной команды). Зайдя на нашу территорию сунул небольшую бумагу охраннице и кивком указал мне идти вместе с ним к машине.       Охранница специально подольше не закрывала ворота, чтобы все, кто хотел, успели рассмотреть, что я сажусь к нему в машину. Одна из сплетниц растянула губы в улыбке с гнилыми зубами и показала неприличный жест, вставляя указательный палец одной руки в кольцо из указательного и большого пальцев другой. Я улыбнулась ей в ответ, показывая собственные зубы. С генетикой мне повезло, да и во время Тьмы я не забивала на собственную гигиену, в отличие от нее.       - Так рада встрече? - спокойный голос Кима стер улыбку с лица в одно мгновение.       - Ни в коем случае, господин Ким.       Он нажал на педаль газа чуть резче, чем требовалось и мою голову вжало в подголовник. Улицы понеслись мимо в разы быстрее, чем когда я езжу на автобусе на работы.       - Давай установим правила, Аэми, - его голос все такой же спокойный, но чувствуется некая холодность. - Ты мне не грубишь. И ты зовешь меня Сынмин, когда мы наедине.       Почему-то меня глупо удивило, что у него есть человеческое имя. Не придумав, чего бы еще ему ответить, я кивнула. Крестик на зеркале болтался туда-сюда от дорожных неровностей. Я указала на него пальцем:       - Ты же в курсе что бога не существует?       Он быстро глянул на него, затем снова уставившись на дорогу.       - В курсе.       Я озадачилась. Думала, он будет спорить, раз этот крестик здесь.       - Тогда зачем?..       - Не твое дело.       До конца поездки мы больше не произнесли ни слова.              Дом без лифта и подниматься на десятый этаж пришлось пешком. Пару раз я останавливалась и пыталась отдышаться - в нашем общежитии здания были максимум двухэтажные и привычки ходить по лестницам не имелось. Сынмин каждый раз останавливался рядом и безэмоционально ждал, пока я приду в себя.       Наконец мы дошли, он открыл дверь ключом, снятым с цепочки на шее, дождался пока я зайду внутрь квартиры вслед за ним и тем же ключом запер дверь, повесив его обратно на цепь. Меня привезли из одной тюрьмы в другую.       - Ванна и туалет совмещенные, дверь справа. У тебя час.       Разувшись, он прошел вглубь. Квартира совсем небольшая - жилая комната совмещена с кухней, вместо кровати разложенный и застеленный несочетающимся между собой постельным бельем диван, рядом с которым небольшой сейф (видимо для хранения его оружия), маленький кухонный гарнитур без верхних ящиков, с одноконфорочной плитой, стол с двумя стульями, единственное окно без штор, большой шкаф. Я зашла в ванную комнату. Здесь сохранялся общий стиль квартиры - душевая кабина с куском мыла на полочке, зеркало с раковиной, на краю которой в стакане бритва и зубная щетка с пастой, унитаз, маленькая стиральная машина (роскошь). Даже коврика на полу не было. Зато на стиралке, кроме коробки с порошком, лежит чистое полотенце и серый халат, очевидно принадлежащий хозяину дома. Я взяла его в руки и поднесла к лицу, принюхиваясь - чистый, недавно постиранный.              Из ванной, с влажными, пахнущими мылом волосами, закутанная в чужой халат, я вышла с чувством, что иду на смертную казнь.       Но вместо нарисованной мной неприятной картинки в голове, за дверью ванной меня встретил запах вкусной еды. Сынмин сидит за столом, перед ним кастрюлька с чем-то, над чем поднимался пар, две тарелки с приборами, какие-то маленькие закуски, бокалы и бутылка настоящего вина. Вино я пила в последний раз еще в Японии, вместе с родителями, перед переездом в Корею.       - Садись, - Сынмин кивнул на стул напротив своего.       Я медленно присела за стол, поплотнее запахивая края халата.       - Что это?       - Кимчичиге с мясом, - он с усилием вогнал штопор в пробку. - Ты же не против вина?       - Не против.       - Красное сухое. Другого не было.       - Я думала в магазинах есть все, что угодно.       - Завтра съездим в магазин, перед тем как я отвезу тебя обратно, убедишься во всем лично.       - Ты уже завтра дашь мне деньги?       - Конечно. При каждой встрече.       Вино громко забулькало в тишине квартиры, наполняя наши бокалы до половины. Сынмин поставил бутылку на стол, перед этим чуть покрутив ее, чтобы капли не текли на стол. Он взял один из бокалов за ножку и протянул его мне. Я приняла бокал и выпила залпом налитое, не дожидаясь жеманных тостов. Наверное, мне хотелось назло ему показать свое отличие от таких как он. А может мне хотелось напиться до беспамятства, чтобы не помнить эту ночь.       Сынмин никак не показал своего удивления. Может, он вообще не хотел произносить тост. Он чуть приподнял свой бокал, смотря мне в глаза и сделал небольшой глоток. Наполнять заново мой бокал он не стал, возможно угадав мои планы на несчастную бутылку вина, а начал накладывать кимчичиге себе в тарелку. Я со вздохом наложила еду себе. Хотя бы поем настоящего мяса, а не соевого… Уцепив капустный лист с кусочком мяса я закинула его себе в рот.       - Оно соевое, - я отложила палочки.       Сынмин приподнял бровь.       - Ты ожидала настоящую свинину?       - Разве у тебя нет денег на мясо?       - Его нет в магазинах, Аэми.       Я молча взяла бутылку вина и налила себе бокал до краев. Хотя бы алкоголь в этих магазинах есть. Я снова приложилась к напитку, но внезапно Сынмин твердым движением руки оторвал его от моих губ и часть вина вылилась на халат, оставив пятно. Я недовольно поставила ополовиненный бокал на стол.       - Мне не нужно бессознательное тело, ясно?       Захотелось выплеснуть остатки жидкости в его спокойное лицо. Он еще и смеет диктовать мне как себя вести? Разве мало того, что я продаю себя? Мало того, что я согласилась? Мало того, что я стараюсь не показывать свою ненависть так открыто?       - Ешь, хватит сверлить меня взглядом.       Я опустила голову вниз и яростно воткнула палочки в капусту.       За окном еще светло. Сынмин забрал меня около пяти, почти сразу после окончания субботних работ, часы на стене показывали восемь, когда мы закончили ужин. Напиться до смерти не удалось, только добиться легкого головокружения и ватных ног. Он подхватил меня за локоть, помог подняться со стула и повел в сторону разложенного дивана. Вот теперь - казнь.       Я села на край дивана и пружины подо мной заскрипели. Сынмин положив пальцы под моей челюстью приподнял голову и смотря в глаза наклонился к самому лицу. Я задержала дыхание и прикрыла веки. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Теплые губы коснулись моих, сначала осторожно, затем более настойчиво.              - У тебя очень красивые губы.       - А я их всегда стеснялся, слишком пухлые для мужчины.       - Мне нравятся.       - Твои намного красивее, - он пододвигается ближе. - Вот это место, - он касается пальцем моей верхней губы. - Называется арка Купидона. Эта ямка, - он ведет пальцем чуть выше. - Называется фильтрум. Здесь, по краям, - его голос становится тихим шепотом, он кладет большие пальцы по обе стороны моих губ. - Комиссура, или их еще называют складки Мона Лизы, - он наконец целует меня, так нежно, что я хочу умереть в этом поцелуе.              Сынмин слегка давит на мои плечи, укладывая на спину, устраивая свои ноги по обеим сторонам моих бедер. Пружины скрипят еще сильнее. Его поцелуй какой-то техничный, сухой. Спустя совсем недолгое время он отстранился, я открыла глаза.       Он сидел на мне с каким-то пустым выражением лица и рассматривал меня. Сынмин потянулся правой рукой к моей голове и я зажмурилась в непонятном страхе. Но он лишь провел пальцами по обоим вискам по очереди и я почувствовала прохладу. Оказывается у меня текли слезы. После Тьмы у меня проблемы со считыванием собственных эмоций и я даже не помню когда плакала в последний раз. Скорее всего алкоголь стал своего рода катализатором.       Со вздохом он слез с меня и улегся на спину рядом. Стало прохладнее, его бедра до этого меня приятно грели.       - Какие книги тебе нужны?       Я повернула голову в его сторону, не веря своим ушам. Он лежал с открытыми глазами, направленными в потолок.       - Детские сказки. Фэнтэзи. Романы. Да неважно.       Он кивнул и прикрыл глаза. В тихой квартире раздавалось только тиканье настенных часов и наше еле слышное дыхание.       - Ты все равно дашь мне их? И деньги? И… информацию? Даже если я…       Сынмин поджал губы и наморщил нос.       - Я же не насильник.       - А если я сделала это специально и буду делать так и дальше?       - Это было не специально.       Я прикусила щеку изнутри и отвернулась от него. Думает, что знает меня? Будто он так хорошо разбирается с тем, что у меня внутри? Этот камень в форме человека не знает ни черта.       - В следующий раз будет специально, - я произнесла шепотом.       Он хмыкнул и повернулся на бок, спиной ко мне. Тиканье часов убаюкивало.              - Я не смогла, потому что думала о тебе.       - Ты можешь забыть меня и начать новую жизнь.       - Я никогда не начну новую жизнь после того, что произошло.