Пролог "Новобранец под прицелом"

      Солнце в Зверополисe било беспощадно, отражаясь от полированной таблички на входе в 1-й участок. Воздух над асфальтом дрожал. Для Ника Уайлда этот день пах не свободой или новым началом, а крахмалом, новенькой униформой и приторно-сладким запахом ожиданий, которые вот-вот разобьются о суровую реальность.       Он стоял в холле, ощущая, как на него смотрят. Не украдкой, а открыто, с откровенным любопытством, смешанным с предубеждением. Копыта и когти отстукивали по мрамору, обходя его по широкой дуге. Он был новобранцем. Он был лисом. В своей безупречно синей форме он чувствовал себя немного нелепо. Старая, глубоко въевшаяся привычка — расплыться в беззаботной ухмылке, опустить уши, сделать вид, что все это не всерьез — боролась с новой, хрупкой, но железной решимостью в груди. Решимостью, подаренной крольчихой в слишком ярком жилете, которая сейчас ждала его у лифта.       Джуди Хоппс пыталась выглядеть невозмутимо, но кончик ее носа подрагивал от волнения. Она видела эти взгляды. Чувствовала их на своей шкуре год назад. И теперь они удваивались, отражаясь и на ней:       «Смотрите, это та самая Хоппс, и ее… Напарник-лис?».       — Ну что, готов к первому дню в раю, новобранец? — спросила она, нарочито бодро, когда он приблизился. Но в ее глазах он прочитал не просто поддержку — а солидарность. Они были в одной лодке, хоть и приплыли к ней с разных берегов.       — О, еще бы, — Ник откликнулся с привычной легкостью. — Уже чувствую себя как дома. Тот же запах старого кофе, пота и слегка разбавленного видизма. Только теперь мне выдали флакон с распылителем.       Они вошли в лифт. Дверь закрылась, отсекая поток взглядов. На секунду воцарилась тишина.       — Спасибо, — тихо сказал Ник, глядя на цифры над дверью.       — За что? — удивилась Джуди.       — За то, что не встречала меня воздушными шариками и тортом. За то, что ведешь себя так, будто я просто… пришел на работу. Как и все.       Она хмыкнула.       — Потому что так и есть. Ты прошел академию. Ты заслужил это. А если кто-то думает иначе… — она резко выпрямила спину, и ее уши встали торчком, как два розовых знамени, — …пусть попробует сказать это при мне.       Кабинет начальника Буйволсона был для них обоих полем битвы, где они уже однажды победили. Но теперь все было иначе. Буйволсон был по-прежнему огромен и недоволен, но в его каменном взгляде читалось не раздражение, а тяжелая, вымученная покорность директиве свыше.       — Уайлд, — прохрипел он, как будто пробуя на вкус это слово в контексте полицейского удостоверения. — Поздравляю с окончанием академии. По распоряжению из мэрии и в знак признания ваших… предыдущих заслуг перед городом, вы назначаетесь напарником офицера Хоппс.       Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, налитым подтекстом: «Это политическое решение. Я с этим не согласен, но мне приказали».       — Многие в отделе, — продолжал он, его взгляд скользнул от лиса к крольчихе и обратно, — смотрят на это… партнерство с неоднозначным чувством. Крольчиха и лис. Вы — ходячее напоминание о том, что любой может стать кем угодно. Для кого-то это вдохновляюще. Для кого-то… раздражающе. Ваша задача — работать. Эффективно. Без скандалов. И доказать, что это не ошибка.       «Доказать им», — промелькнуло в голове у Ника. Старая, знакомая нота. Он почти физически ощутил, как по его позвоночнику пробегает холодок былой обиды, но затем почувствовал легкое, едва заметное прикосновение к своей лапе. Джуди, стоя рядом, не глядя на него, краем ладони слегка толкнула его. Стоять. Мы здесь.       — Мы поняли, начальничек, — четко сказала Джуди. — Мы не подведем.       — Удачи, — нехотя буркнул Буйволсон, давая понять, что аудиенция окончена.       В коридоре, за углом от кабинета, они остановились. Первое испытание было пройдено. Теперь предстояло выйти в зал, к своим новым коллегам.       — Ну что, напарница, — Ник глубоко вдохнул, и в его глазах снова вспыхнул тот самый, знакомый Джуди, озорной огонек — но теперь в нем была не только игра, но и вызов. — Готовы ли вы к тому, что отныне ваша безупречная репутация будет неразрывно связана с репутацией хитрого, беспринципного рыжего плута?       Джуди посмотрела на него, а затем на открытое пространство департамента, где десятки глаз уже снова косились в их сторону. Она видела сомнение, насмешку, любопытство. И тогда она сделала нечто, чего от нее точно не ожидали.       Она повернулась к нему лицом, выпрямилась во весь свой (небольшой) рост и громко, на весь коридор, сказала:       — Офицер Уайлд, ваш стол будет рядом с моим. И да, я знаю, что вы украдете мою ручку, если она будет слишком хорошо писать. Я к этому готова.       Вокруг на секунду воцарилась тишина. А затем из-за своего стола раздался негромкий, но отчетливый смех носорога-регистратора. Это был крошечный прорыв.       Ник замер. Его маска профессиональной легкомысленности дрогнула, и на его морде на миг появилось что-то совершенно искреннее — облегчение, смешанное с глубочайшей признательностью. Он понял ее ход. Она не отрицала его природу. Она приняла ее, сделала частью их рабочего фольклора, и тем самым обезвредила.       — Всего лишь одну, Морковка, — ответил он, и в его голосе снова зазвучала привычная, но теперь уже их, знакомая игра. — В честь первого рабочего дня. Пойдем, я угощу тебя кофе. Без пончиков. Пока что зарплаты я не видел.       Их рабочие места оказались сдвинутыми столами у окна, откуда открывался вид на бетонные джунгли Саванна-Сквер. Стол Джуди был образцом педантичного порядка: стопки бумаг, выровненные по линейке, яркие стикеры, кружка с надписью «Крошечный, но грозный» и маленькое горшечное растение (как выяснилось, устойчивый к невзгодам кактус). Место Ника напротив было пустынно и стерильно, будто его никто не собирался занимать.       — Что ж, — Ник церемонно отодвинул стул, сдул невидимую пылинку и уселся, устроившись с видом конспиратора, засевшего на чужой территории. — Мое первое впечатление: уровень эргономики оставляет желать лучшего. Спинка не поддерживает мой драгоценный позвоночник. Но вид… — он кивнул в окно, — приемлемый. Можно наблюдать за потенциальными покупателями… тьфу ты, нарушителями.       Джуди села напротив, стараясь скрыть улыбку. Ее профессиональная кора была крепка, но он умел ее раскалывать.       — Твоя первая задача, новобранец, — сказала она, нарочито официально, доставая планшет, — не покупать пончики на зарплату, которую ты еще не видел. А заполнить кучу входящих документов. Привет, бюрократия. Ник взял поданный ему планшет, взглянул на экран и сделал вид, что ему дурно.       — «Форма 7-Г «Добровольное согласие на неразглашение тайны внутренних шуток начальства»? «Анкета о наличии родственников среди известных мошенников, трюкачей и манипуляторов общественным мнением»? — Он поднял взгляд на Джуди, и в его зеленых глазах вспыхнул старый, знакомый огонь. — О, я вижу, подготовились. Это личная месть за ту самую мороженку?       — Это стандартная процедура, — парировала она, но розоватая тень на кончиках ее ушей выдавала ее. — Для всех новобранцев.       Он наклонился через стол, понизив голос до конфиденциального шепота, который заставил ее невольно наклониться к нему.       — Слушай, Хоппс. Если я начну перечислять всех родственников-мошенников, мы просидим здесь до пенсии. У меня дядя торговал «волшебными» бобовыми стручками, которые, по слухам, вырастали до небес. Так что, может, пропустим этот пункт? Ради экономии времени города?       Джуди не выдержала и фыркнула, тут же прикрыв морду лапой. Она оглянулась — никто не смотрел. Вернее, смотрели, но теперь уже с легким недоумением, как на странный дуэт, говорящий на своем тайном языке.       — Ладно, — сдалась она, отбирая планшет. — Этот пункт я заполню сама. «В процессе уточнения. Список прилагается отдельным томом».              Она чувствовала, как напряжение первых минут постепенно растворяется, уступая место привычному, колкому комфорту их общения. Он был все тем же Ником — острым, ироничным, мастером словесной эквилибристики. Но теперь он был здесь. В форме. Рядом. И эта мысль вызывала у нее странное, теплое чувство в груди, которое она списывала на дружескую и профессиональную гордость.       — Кофе, — вдруг напомнил он, вставая. — Я помню об обещании. С двойной порцией сиропа для тебя и… что пьют циничные лисы, начинающие новую жизнь? Простую черную, как их перспективы?       — Я пью черный, — сказала она, и он замер, подняв бровь. — Как моя решимость.       — Вот уж не думал, что ты любитель горького, — усмехнулся он, но в его взгляде промелькнуло уважение.       — Я научилась его ценить, — тихо ответила Джуди, и их взгляды встретились на секунду дольше, чем того требовала простая договоренность о кофе.       Он направился к автомату, оставляя за собой легкий след тихого ажиотажа. Джуди смотрела ему вслед, видя, как он, не сгибаясь, проходит мимо группы буйволов из спецназа. Один из них что-то пробормотал, и Ник, не останавливаясь, лишь слегка повернул голову и ответил что-то такое, от чего буйвол нахмурился, а его напарник внезапно кашлянул, скрывая смех.       «Он справится.» — подумала Джуди, поворачиваясь к окну.       Когда он вернулся с двумя стаканчиками, его выражение было невозмутимым, но уголок рта подергивался от скрытой усмешки.       — Твой черный яд, офицер. И моя… чашка жидкой надежды с молоком.       — Спасибо, напарник, — сказала она, принимая стаканчик.       — За работу, — ответил он, и в его тоне не было ни капли иронии.       Они чокнулись бумажными стаканчиками.