Пролог

Утро в детском доме выдалось тихим и пасмурным — таким, каким оно здесь бывает почти всегда. Холодное стекло окон запотело, а во дворе медленно покачивались пустые качели. Они скрипели от ветра, словно напоминая о детях, которые когда-то ждали здесь чьих-то шагов… и так и не дождались. У ворот остановилась тёмная машина. Двигатель затих, и из салона вышел мужчина. Он двигался спокойно, уверенно, будто ни холод, ни серость этого места не могли его коснуться. В его походке не было спешки — только точность и привычка всё держать под контролем. Это был Вильям Афтон. Дверь детского дома открылась, и навстречу ему вышли две воспитательницы. Они сразу напряглись — посетители здесь появлялись нечасто. — Доброе утро, — осторожно сказала одна из них. — Чем мы можем вам помочь? — Я хочу взять ребёнка, — ответил Вильям ровным, сдержанным голосом. — Под опеку. Женщины переглянулись. В их взглядах мелькнула надежда — и привычная настороженность. Они слишком часто видели, как люди приходят, смотрят… и уходят. — Проходите, — наконец сказала одна из воспитательниц, мягче. — Я покажу вам детей. В игровой комнате было шумно. Дети смеялись, бегали, спорили из-за игрушек, кто-то сосредоточенно рисовал за столом. Комната жила своей обычной, немного хаотичной жизнью — громкой, настоящей. И вдруг Вильям остановился. В самом углу, у окна, сидела девочка. Она не играла и не участвовала в общем шуме. Казалось, она была здесь и одновременно где-то очень далеко. На вид ей было около семи лет. Длинные рыжие волосы свободно спадали по плечам. На ней была красная одежда, аккуратно повязанный клетчатый шарф. Большие красные наушники закрывали уши, словно защищая от внешнего мира. На глазах — тёмные красные очки. В руках — перчатки без пальцев, сжатые чуть сильнее, чем нужно. На шее — золотой кулон в форме сердца, тихо поблёскивающий в утреннем свете. Она сидела неподвижно. — Кто это? — спросил Вильям, не сводя с неё взгляда. Воспитательница тихо вздохнула. — Это Алиса. — Алиса? — повторил он. — Да… Она появилась у нас совсем недавно. И, если честно, мы почти ничего о ней не знаем. Женщина понизила голос, будто боялась, что девочка услышит. — У неё нет документов. Ни свидетельства о рождении, ни сведений о родителях. Никаких родственников. Будто до этого дня её просто не существовало. — Некоторые даже говорят, — тихо добавила вторая воспитательница, — что она появилась словно из ниоткуда. Вильям смотрел на Алису внимательно, словно пытаясь прочесть что-то за неподвижной позой. — Она очень тихая, — продолжили женщины. — Почти не разговаривает. Никогда не плачет. Иногда нам кажется, что она… слишком спокойна для ребёнка. В этот момент Алиса медленно повернула голову. Очки скрывали её глаза, но Вильям сразу понял — она смотрит прямо на него. В этом взгляде не было ни страха, ни любопытства. Скорее… узнавание. Он едва заметно улыбнулся. — Алиса… — произнёс он задумчиво. — Красивое имя. Девочка не ответила. Только её пальцы чуть сильнее сжались в перчатках. — Думаю, — тихо сказал Вильям, — я нашёл того ребёнка, которого искал. В игровой комнате снова зазвучали детские голоса, смех и шаги. Но между ними повисла странная, почти ощутимая тишина. Алиса продолжала смотреть на него. Так началась история, которой, возможно, никогда не следовало начинаться.