Дорога домой

Оформление документов заняло несколько часов. Вильям отвечал коротко — «да», «нет», «всё верно». Алиса сидела рядом. Перед выходом она медленно надела красные перчатки без пальцев, расправила ткань — будто ритуал. — Теперь вы официальный опекун, — вздохнула воспитательница с облегчением. В коридоре Алиса на секунду оглянулась на знакомый тусклый свет. Потом развернулась и пошла к выходу сама. Машина тронулась. За окном сменялись фонари. — Ты теперь часть моей семьи, — сказал Вильям. — У тебя будет дом. Большая семья. Алиса молчала, но её пальцы в перчатках сжались. Дом на тихой улице. В окнах горел сдержанный свет. В прихожей стояла Клара — уставшая, с тяжёлым взглядом. Она не ждала здесь никого нового. Майкл опирался на стену, не скрывая раздражения. Элизабет молча разглядывала Алису, сжав руки. — Это Алиса, — сказал Вильям. — Теперь она будет жить с нами. Клара кивнула и ушла. Майкл фыркнул, дверь его комнаты захлопнулась. Элизабет задержалась на секунду, встретилась взглядом с Алисой — и тоже ушла. — Они привыкнут, — тихо сказал Вильям. — Пойдём, покажу твою комнату. Комната была в конце коридора: аккуратная, новая, без единой личной вещи. Как чистый лист. Алиса вошла, коснулась покрывала, села на край кровати. Наушники и очки она не сняла. — Здесь тихо, — сказал Вильям. — Я буду внизу. Ты часть семьи. Дверь закрылась. Алиса осталась одна. Позже она вышла в коридор. И замерла. На стене были полоски роста. Аккуратные, детские: 1 год, 2, 3, 4, 5, 6, 7. И на последней — крест. Алиса опустилась на корточки, провела пальцем по неровной линии. Её сердце забилось быстрее, но лицо не изменилось. Кто здесь рос? Почему крест? Она медленно поднялась и пошла дальше, но теперь коридор казался ей полным вопросов. Дом был тих. Из комнаты родителей доносились приглушённые голоса. Ссора. — Она не заменит его! — голос Клары дрожал. — Я знаю, что делаю, — голос Вильяма был ровным. Алиса стояла у стены. «Не заменит его»… Кого? Она вернулась к себе, села на подоконник и сжала золотой кулон на шее. Дом хранил тайны. Вечером в дверях появилась Элизабет, прижимая к себе мишку. — Ужин… За столом царило молчание. Майкл сжимал вилку. Клара и Вильям обменивались усталыми взглядами. Элизабет поставила мишку рядом. Алиса села напротив родителей и спокойно начала есть. Никто не проронил ни слова — и в этой тишине она впервые почувствовала себя частью дома. Чужой, невидимой, но присутствующей. Ночью Вильям зашёл к ней: — Я записал тебя в школу 993. Там учатся Элизабет и Майкл. Алиса кивнула. — Завтра купим форму и принадлежности. Он поставил на столик лампу и вышел. Утром они поехали в магазин. Алиса молча перебирала вешалки и выбрала красный комплект — яркий, свой. Вильям оплатил. Потом она так же молча выбрала красные тетради и пенал. Дома, сидя на диване, Алиса вдруг обняла Вильяма за талию. Коротко, неловко, но крепко. Он замер, а потом положил руки ей на плечи. А вечером в комнату тихо заглянула Элизабет. — Молчишь? Ничего. Я… я рада, что ты здесь. Всегда хотела сестру. Она села на край кровати, нервно теребя юбку. — Надеюсь, мы подружимся. Я не могла молчать, мама не хотела, чтобы я говорила, но… добро пожаловать. Она улыбнулась и вышла, аккуратно закрыв дверь. Алиса снова осталась одна. Лунный свет отражался в её очках. Она молчала. Но слушала. И мир вокруг — тихо, осторожно — становился чуть теплее.